18. Ася

Под насмешливым взглядом Элеоноры я занимаю маленькую комнатушку, предназначение которой как ни пытаюсь понять, а не могу. Туда же прошу Дарину Данияровну подать запоздалый обед и чай.

Пока жду свадебного консультанта, успеваю и поесть, и приглядеть на картинках в поиске подходящее платье. Я не хочу ничего вычурного: никаких кружев, никаких страз, никаких пышных юбок. Я бы и без фаты обошлась — ну что за пережиток прошлого! — но не уверена, что она не является обязательным атрибутом норм приличий по Тихонову.

А когда консультант приезжает, к слову, на довольно большом микроавтобусе, я быстро понимаю почему. У неё море каталогов с ресторанами, открытыми верандами и даже загородными усадьбами, пробники тортов в нескольких коробках и даже пара десятков платьев.

Обстоятельная женщина нравится мне сразу. Пока охрана таскает всё добро из её фургона, мы знакомимся с Риммой, и она рассказывает мне, как можно сэкономить время нас обеих. Мы устраиваемся за столом с каталогами, и консультант задаёт мне серию вопросов, на которые я, поначалу, отвечаю односложно, но в скором времени начинаю раскрываться.

Всё проходит вполне безболезненно, но, когда со всем грузом Риммы покончено и он занимает всё небольшое пространство комнатушки, к нам присоединяется Элеонора, и я снова прячусь в своей скорлупе.

Помощница моего будущего супруга бесцеремонно роется в платьях и кривится.

— Совершенно не то, что нужно, — изрекает она. — Разве вы не получили моё сообщение? Вы ответили: «Окей», как по мне, это означает, что вы учтёте все пожелания клиента.

— Те варианты, которые вы выбрали для примерки абсолютно не подходят под тип внешности невесты, — возражает ей Римма. — Я опиралась на фото и ключевые моменты вашего описания.

— Это слишком простые платья! Для мероприятия такого уровня…

— Я надеюсь, вы шутите? Это всё — ручная работа. Эксклюзив. Вполне соответствуют последнему слову моды.

— И мне понравились несколько вариантов, — тихо вставляю я.

Не знаю, почему Элеонора игнорирует приказ Богдана, в том случае, конечно, если он сдержал слово, но эта неприятная особа садится рядом со мной и перетягивает к себе каталог.

Римма смотрит на меня, не понимая, как ей следует себя вести, и тут мне звонит сам Богдан.

— Ася! — рявкает он, но в то же мгновение его голос смягчается. — Куколка, к тебе приехал организатор свадьбы?

— Да, Богдан, мы как раз подбираем ресторан, — лепечу я в трубку.

— Пусть арендуют отель с приличным банкетным залом. Лучше за городом.

— Как пожелаешь.

— Если не присмотришь вариант получше, конечно, — тут же слышится оговорка. — Всё будет так, как хочешь ты.

То ли он себя пытается убедить, то ли меня, то ли просто учится считаться с моим мнением, но мне приятна эта своеобразная забота.

— Куколка, — его голос становится плоским и бесцветным, — скажи-ка, милая, а Элеонора поблизости?

— Да, Богдан, что-нибудь передать ей?

— Передай ей, пожалуйста, трубку, а то свою она, видимо, потеряла! — снова вспыхивает яростью мужчина.

Я протягиваю телефон его помощнице и говорю:

— Это вас. Богдан Давыдович.

Она едва заметно хмурится, но тут же навешивает на лицо улыбку, принимая у меня из рук пышущую гневом коробочку.

— Да, Богдан Давыдович, я вас слушаю.

— Курица! Идиотка! — кричит мой жених так громко, что я чётко различаю каждое его слово. — Нахрена тебе телефон, если до тебя невозможно дозвониться?! Совсем распоясались! Никакого порядка! Забыли, за что деньги получаете?

— Богдан, я…

— Я! Я! Я запрещаю тебе принимать участие в организации свадьбы! Усекла? — судя по взгляду, направленному на меня, вот так просто и без лишних объяснений Богдан уважил мою позицию и зажёг огонь лютой ненависти в своей подружке. Надеюсь, она меня не сожрёт ночью! — Я не слышу, Элеонора!

— Я всё поняла, Богдан Давыдович.

— Скрылась оттуда поживее, — распоряжается напоследок Богдан. — Асе телефон верни и впредь держи свою мобилу на видном месте. Усекла?

— Да, Богдан Давыдович.

Вся пунцовая, Элеонора поднимается со стула и протягивает мне телефон. Я не чувствую своего превосходства над этой женщиной. Поступок Богдана смущает меня.

— Это я, — тихо говорю ему.

— Ты довольна, куколка?

Довольна ли я? Я не чувствую удовлетворения. Но я не успеваю проанализировать свои ощущения.

— Богдан, — слышится с той стороны телефонного звонка капризный женский голос, — я уже заждалась тебя. Ты скоро закончишь утешать свой детский сад?

Детский сад? Это она обо мне? Значит, вот, что думает обо мне Богдан на самом деле?

Мысли в голове разбегаются. Почему на его мужской сходке, на природе, на рыбалке, где, по его словам, не место женскому полу, с ним вообще находится женщина?

— Я надеюсь, что ты довольна, куколка, — бросает мне Богдан. — У меня дела. Выбирай для свадьбы, что хочешь. Я оплачу любое твоё пожелание.

Он просто отключается, а во мне снова поднимается горечь желчи. Детский сад, значит? Ну уж я вам устрою детский сад, Богдан Давыдович!

Поначалу мне хочется отчебучить чего-нибудь эдакое со свадьбой, но я быстро остываю, понимая, что если Богдан прав и я проведу с ним всю свою жизнь, то глупо портить первую и, вероятно, единственную свадьбу. Поэтому, пока в моей голове зреет новый план, я мстительно потираю ладошки, выбирая всё самое дорогое, что может предложить мне Римма.

Эта женщина каким-то немыслимым образом ловит мою волну и направляет отрицательную энергию в мирное русло. К концу этой встречи я не только выбираю платье, пригородный отель, торт, свадебный декор, чёртов букет невесты и даже лимузин, но и умудряюсь трезво взглянуть на ситуацию.

Богдан Давыдович — бабник. Разве это новость? Нет. А то, что он не привык считаться ни с кем, новость? Нет. Но он по-своему заботится обо мне, правильно? Хотя я и не уверена, входят ли все его любовницы в круг лиц, которых мужчина относит к своей семье, мне хочется верить, что это не так. Иначе какой в этом всём смысл?

Я тепло прощаюсь с Риммой, убираю чехол с платьем и фатой в свой шкаф и быстро собираюсь к бабушке, где провожу несколько часов, вплоть до отбоя, пока медсестра не гонит меня.

Я рассказываю бабушке о том, какой будет моя свадьба, о щедрости Богдана, о том, как я сожалению, что сам он не смог быть со мной в такой ответственный момент и как я надеюсь, что ему понравится мой выбор.

— Конечно, понравится, — улыбается бабушка. — Иначе и быть не может. Не волнуйся.

— Ох, бабулечка, как же мне не волноваться, ведь я так не хочу его разочаровывать! Богдан и так считает меня ребёнком…

— Глупости! Уж поверь мне, я видела, как он на тебя смотрит. Так на детей не смотрят. Это взгляд мужчины, который восхищён женщиной. Возможно, он и показывает иначе, возможно, он боится признаться самому себе, но он свыкается с мыслью, что вот она ты, его невеста. И когда он придёт в твою спальню, детка, ты должна быть готова, что он станет твоим мужем по-настоящему. Не прогоняй его, Ася, как бы тебе не было боязно. Дай вам обоим шанс создать крепкий союз, дай мужу возможность проявить свои чувства.

Я краснею. Бабушка родом из того времени, где всё было понятно. Где женились по любви и уважению, а мужья спали с жёнами, и только с ними. Где измены порицались обществом. Где семья была не просто словом.

Я не хочу сказать, что наши с ней взгляды не совпадают, но я хочу сказать, что сейчас секс может абсолютно не иметь ничего общего с любовью. Я не люблю Богдана, но мне нравится то, что он заставляет меня чувствовать, когда так интимно касается меня.

— Будь мудрой и нежной, девочка моя, вот увидишь, Богдан тебя ещё удивит.

Верит ли бабушка в то, что пытается мне навязать? Я не знаю, но знаю точно, что Богдан меня не перестаёт удивлять. К сожалению, не в самом приятном смысле этого слова. На каждый хороший момент приходится очередное разочарование, и я не знаю, сколько ещё смогу вынести.

Стану ли терпеть, что мой муж после моей постели будет спокойно идти и спать с той же Элеонорой? Или уезжать из города в сопровождении других женщин? И не наивно ли полагать, что его слова достаточно, чтобы слепо довериться и открыться перед этим мужчиной?

В полном смятении в моей душе промчались несколько дней. Я приступила к учёбе, которая мне давалась непросто, навещала бабушку и ждала выходных.

Мне было и страшно, и беспокойно, и волнительно. В субботу я стану женой. Изменится ли моя жизнь после этого так сильно, как мне представляется, или же я продолжу жить в этом статусе прежней, довольно странной жизнью? Буду ли забавой, милой игрушкой, или же смогу добиться расположения своего мужа?

Все эти вопросы занимают мой разум настолько, что я больше не могу думать ни о чём. А потому пропускаю вопрос от преподавателя.

— Эй, соня, — пихает меня локтем сосед, симпатичный блондин спортивного телосложения, — вообще-то, тебя спрашивают.

— Что..? — я испуганно вскидываю взгляд на парня. — Что за вопрос?

Но парень не успевает ответить, как препод снова повторяет:

— В конце моего курса каждый из вас должен будет написать статью на одну из остросоциальных тем. Какую тему вы бы хотели осветить, Миронова?

— Извините, мне пока трудно определиться, — краснею я, но сосед приходит на выручку:

— Я уже выбрал, можно скажу?

— Пожалуйста, молодой человек, — кивает преподаватель.

— «Лекарство от рака существует! — выкрикивает сосед. — Почему фармкорпорациям невыгодно его производство.»

— Великолепно, — поощряет препод. — Кто-нибудь ещё хочет высказаться?

То тут, то там несмело поднимаются руки, и я расслабляюсь, снова погружаясь в свои мысли. Но не тут-то было!

— Эй, Миронова, — зовёт тихо сосед. — Меня Максим зовут. А тебя?

— Я не ищу знакомств, — шепчу ему еле слышно.

— Если ты мне не скажешь своё имя, я буду звать тебя Соней, — предупреждает он.

Смотрит на меня смеющимися глазами, пронзительно голубыми, как чистое небо весной.

— Ася.

— Как у Тургенева? — спрашивает он посмеиваясь.

— Практически, — сухо отвечаю ему и отворачиваюсь.

Мне нельзя общаться с парнями, иначе Богдан взбесится. Желательно, вообще ни с кем не общаться. Это уж точно будет абсолютно никому ненужный скандал, если он вдруг узнает что-то такое.

— Классное имечко, — не унимается сосед по столу. — Тебе нравится тема моей статьи? Достаточно скандальная? Сейчас самое время для хайпа, ты же в курсе?

Я не в курсе, поэтому не тороплюсь отвечать. В следующий раз нужно внимательно смотреть, куда садишься. Мне только не хватает ещё больших заморочек в наших с Богданом и без того непростых отношениях!

— На какую тему эссе писала на вступительных? — засыпает вопросами парень. — Что-то я тебя не припоминаю по экзаменам.

— А ты всегда всех запоминаешь? — говорю ему, чтобы отстал.

— Тебя бы запомнил, Ася!

Я бросаю быстрый взгляд на него. Что он имеет в виду? Парень улыбается, и на его щеках образуются ямочки. Симпатичный, очень. Он вполне мог бы мне понравиться… в других обстоятельствах. Не в этой жизни.

— Пойдёшь со мной в кино? — достаёт он меня.

— Нет, — торопливо отзываюсь в ответ. — Я не могу.

— Ага, — смеётся он тихонечко, — не можешь, но хочешь?

— Не хочу, Максим, — краснею я.

Я… волнуюсь. Но это волнение никак не связано с этим парнем. Неожиданная мысль о предупреждении Тихонова выталкивает из глубин моей души другую, которая мне не нравится. Я хочу, чтобы он меня ревновал. Это глупо, очень глупо, но я бы хотела однажды увидеть его взгляд в этот момент. Ведь если он приревнует меня, то… это будет значить, что он испытывает что-то. Определённо.

Я цепляюсь за эту соломинку, словно от этого зависит моя жизнь. Не хочу думать, что я всегда буду лишь собственностью своего мужа. Я хочу верить бабушке, а не его словам.

— Хочешь, станем парой? — задаёт следующий вопрос мой сосед. И чего он привязался? — Да не смотри ты на меня как дикарка! Препод разрешил работать над статьёй парами. Разве тебе не нравится моя тема? Мой дядя работает в экспериментальной клинике, подгонит результаты исследований прошлых лет. Он мне рассказывал, что у него в практике бывали случаи выздоровления даже очень тяжёлых раковых пациентов.

— И четвёртая стадия рака груди? — я подаюсь вперёд, ближе к нему.

— Я могу узнать…

— Узнай, и если есть лекарство, то сколько оно стоит и может ли твой дядя прислать его в Москву.

Пара заканчивается, и мы вместе идём на выход. Я не знаю, как отделаться от нового знакомого: если водитель увидит меня с ним, то непременно доложит Богдану или его сестрице, и я не уверена, какой вариант хуже для меня. Вероятно, это мой последний шанс спасти бабушку, и я хочу им воспользоваться.

На моё счастье Максим вспоминает, что ему нужно в деканат, и мы прощаемся до завтра, а я спокойно сажусь в машину, не вызывая подозрений у Алима.

— В больницу? — привычно спрашивает он, и я киваю.

Призрачная надежда на помощь Максима даже поднимает мне настроение. Лишь бы успеть!