32. Ася

Я с волнением смотрю на медсестру, которая протягивает мне ажурный свёрток с огромным голубым бантом.

— Ну вот, мамочка, держите своё сокровище! — посмеивается она, и я перехватываю кружевной конверт и любуюсь своим крошечным сыном.

Сколько бы я не смотрела на него, а наглядеться не могу. Какой же он хорошенький! Просто пирожочек! Невозможно перестать целовать эти пухлые щёчки и маленький курносый нос!

Я медленно иду за медсестрой по коридору перинатального центра к выходу. Из-за пандемии коронавируса почти два месяца до самых родов я провела здесь совершенно без посещений и теперь немного волнуюсь.

Что, если Богдан сочтёт мою слегка поплывшую фигуру непривлекательной? Что, если муж охладел ко мне за долгие дни разлуки?

Я чувствую неуверенность. Мне страшно, что вся моя счастливая жизнь окажется всего лишь карточным домиком и падёт от малейшего дуновения летнего ветра. А ведь как всё хорошо начиналось!

С того проклятого вечера, когда нам чудом удалось спастись, Богдан практически не покидал меня. Стоило мне лишь немного оправиться от жёсткого приземления, как муж позаботился о том, чтобы меня перевезли в лучший перинатальный центр, где я пролежала на сохранении практически три месяца. Но я не чувствовала никакого дискомфорта, ведь рядом был Богдан и скрашивал эти скучные больничные будни.

Иногда он всё же отлучался по делам, и меня навещала Рашида Давыдовна. Женщина вселяла в меня если не ужас, то опасения, но она всячески старалась мне угодить, и я поняла, что таким образом сестра моего мужа пытается в какой-то степени загладить своё поведение.

Мы много беседовали. В отличие от Богдана, Рашида не боялась ранить мои чувства и не пыталась оградить меня от болезненной правды. Именно Рашида Давыдовна поведала мне всю историю, от начала и до конца.

Именно она, скрашивая время за беседами во время отлучек Богдана, держала меня в курсе всего происходящего с мужчиной и с нашей жизнью.

Так, например, я знала, что на Богдана заведены ряд уголовных дел, в том числе, за предумышленное убийство Руслана Самойлова, моего кровожадного родственничка. На фоне этого угон автомобиля — того самого, на котором муж доставил меня в больницу — казался мне незначительной мелочью. Тем более, Рашида сообщила, что муж сам лично съездил в ту деревню и принёс извинения владельцу. Извинения и компенсацию в виде приятной суммы денег, способной покрыть приобретение новой машины, полагаю. Хотя и та, старая, не пострадала и вернулась к хозяину в целости и сохранности.

Что же до Самойлова, то тут за дело взялся некто Виктор Иванович Николаев, служащий организации по контролю за оборотом наркотиков, с которым мой муж заключил сделку. Теперь Богдан проходил как важный свидетель, а я подтвердила и похищение, и угрозы, и попытку убийства, поэтому, вероятно, что в скором времени с Богдана будут сняты все обвинения.

Что же касается главного моего ночного кошмара, седовласого мужчины, который всё это и устроил, то Габбаса Хасанова пырнули заточкой в камере СИЗО и он не дожил до суда. Рашида подозревала, что это не простое совпадение и кто-то продолжит этот гнилой бизнес. Лично мне не было до этого дела. Лишь бы они больше не лезли в нашу семью! Но сестра Богдана очень переживала первое время, а потом… всё улеглось.

В результате расследования удалось установить и моего отравителя. В самый первый день, когда я пришла в дом Тихонова в качестве невесты, это Элеонора подговорила Луизу подсыпать в мой стакан цианид. Хваткая «помощница» супруга, как оказалось, не имела связей с врагами, а просто… мечтала оказаться на моём месте. Богдан, подозревающий сестру и мать, конечно, принёс им извинения, но к тому времени я уже успела понять Рашиду: она безгранично любит младшего брата и действительно готова мириться со всем в нём. Что же до их матери, то Рашида меня заверяла, что появление внука скрасит её отношение ко мне. Собственно, я мало переживала на этот счёт.

Больше меня волнует сам Богдан. Что, если он передумал? Что, если вернулся к старым привычкам? Что, если вынужденная разлука вернула наши отношения на исходные позиции?

После аварии я получила сильный ушиб позвоночника. Врачи поначалу запрещали мне рожать самостоятельно, и у нас был план, в котором Богдан будет со мной во время операции. Но жизнь внесла свои коррективы.

Я всё-таки поймала этот жуткий вирус. Из-за него я снова попала на сохранение, и меня не выпускали до самых родов. И не пускали ко мне мужа. Но в этой ситуации всё же имелся один неоспоримый плюс: мне сделали несколько обследований и позволили рожать самостоятельно.

В положенный срок родился наш чудесный малыш, и утром я отправила Богдану уже миллион его фотографий со своими поздравлениями. Узнав, как прошли роды, Богдан обозлился. Говорил, что мне не стоило так рисковать из-за недавней травмы. Возможно, эта маленькая ссора и послужила причиной моей паники сейчас, но я переживаю, как пройдёт наша первая встреча.

Медсестра открывает передо мной дверь, пропуская вперёд. Первое время я жмурюсь от ослепляющего солнечного света, а открыв глаза, первым делом вижу Богдана.

С широкой сияющей улыбкой он стоит возле машины. В одной его руке огромная связка голубых и белых шаров — ну просто целое облако! В другой — невероятно огромный букет, такой красивый, каких я и не видела никогда.

Алим забирает у медсестры мою сумку, вручает ей увесистый подарочный пакет и букет, и женщина поздравляет нас ещё раз, прежде чем скрывается в роддоме.

А я нерешительно мнусь, ожидая первого шага от своего мужа. И он не заставляет себя долго ждать.

Уверенно подходит ко мне. Смотрит подозрительно поблёскивающим взглядом прямо в глаза.

— Я скучал, куколка. Уже стал забывать, какая ты у меня красавица! — Он целует меня, осторожно притягивая в свои объятия. — Поздравляю тебя, мамочка. Ты большая молодец. Я горжусь тобой, Ася. И благодарен за бесценный дар, за нашего сына.

Он переводит благоговейный взгляд вниз, на огромный бант, на кружево ручной работы. Смотрит на кукольное личико, и я вижу умиротворение на его лице.

Богдан одобрительно усмехается:

— Здоровячок какой!

— Весь в папочку! — счастливо шепчу я.

— Позволишь..? — муж с сомнением пытается сообразить, как сподручнее взять малыша, и я перехватываю шары и букет одной рукой, чтобы мужчина смог забрать у меня ребёнка.

Богдан с осторожностью берёт в руки конверт, сосредоточенно вглядывается в лицо сыночка и поднимает взгляд на меня.

— Не думала, как назвать такого хорошего мальчика?

Я смущаюсь:

— Я думала, ты сам захочешь…

— Что, ни одного имечка не придумала, Ася? — поддразнивает Богдан. — Уверен, у тебя получится лучше. Я не мастак на нежности, куколка, ты же знаешь.

— Ты быстро схватываешь, — тихо хихикаю я. — Я называю его пирожочком. Специально не думала про имя, чтобы не расстраиваться…

— Ася, куколка, — хмурится мужчина. — Я бы никогда не…

— Я знаю, Богдан. Знаю. — Становлюсь на цыпочки и бегло целую его. — Но я хотела, чтобы ты назвал нашего сыночка.

Богдан снова переводит взгляд на малыша и смотрит уже внимательнее.

— И как же нам тебя назвать, пирожочек? — задумчиво проговаривает он, и я задерживаю дыхание.

Слёзы счастья торопливо сбегают по лицу. Как же я счастлива! Просто до безобразия! Страшно представить, что ничего этого бы не было, если бы Богдан не пришёл и не постучал в мою дверь.

Однако, вот оно, моё счастье. Тихо сопит в надёжных руках своего отца. Самого лучшего мужчины, чуткого мужа, пылкого любовника, просто замечательного человека. При всех своих недостатках для меня он именно такой. Мой Богдан.

Он мог выбрать свою жизнь и свободу, но спас меня. Спас, чтобы подарить мне лучшее будущее. Сомневаюсь, что он видел таким своё будущее, но оно есть. Самое лучшее из возможных.

— Дочку хочу, — тихо говорит Богдан. — Тёмке-медвежонку обязательно нужна сестричка.

Я подхожу к мужу и обнимаю его. Устраиваюсь головой на плече, заглядываю в конверт.

— Артём Богданович, медвежонок-пирожочек сладенький, — умильно проговариваю и смеюсь. — Мне очень нравится, любимый. Замечательное имя для нашего малютки.

Богдан целует мой висок.

— А что насчёт дочки? Согласишься ещё раз на такое?

Я жмусь теснее к мужу.

— Столько раз, сколько захочешь ты.

— Хорошо, что у нас такой большой дом, куколка, — ухмыляется Богдан.

Тёма недовольно кряхтит и морщится, и мы торопимся укрыться в машине.

Всю дорогу до дома мы не спускаем Артёма с рук. Новомодное детское креслице так и остаётся не обкатанным в нашу первую поездку. Ужасно безобразно нарушать правила, знаю, но невозможно ни на секундочку оторваться от этого мальчика, и Богдан мгновенно покоряется им.

Я мечтаю скорее увидеть детскую. Мне интересно, что же там устроил мой муж, ведь его щедрость в отношении семьи воистину не знает границ!

Но стоит нам переступить порог, как навстречу выходит Рашида, и Богдан напрягается.

— Вас ждёт какой-то человек.

Муж отдаёт мне сына и говорит:

— Ступай наверх. Сестра побудь, пожалуйста, с ними.

Но мы не успеваем двинуться с места: из гостиной выходит мужчина в сером костюме. Какой-то весь невзрачный, обезличенный. На такого и не посмотришь в толпе.

— Добрый день. — говорит он. — Ася Сергеевна Тихонова? Я, собственно, к вам.

Богдан напрягается рядом со мной. С его губ срывается рваный вздох, и дело грозит обернуться катастрофой.

— Рашида Давыдовна, возьмите, пожалуйста, Артёма и побудьте с ним в детской, пока мы с Богданом Давыдовичем пообщаемся с посетителем, — прошу я, сразу обозначая, что без мужа наедине с этим человеком не останусь.

Не хочу расставаться со своим сыночком ни на секунду, но ещё больше не хочу, чтобы кто-то чужой был к нему так близко. Судя по выражению лица Богдана, он близок к тому, чтобы просто выбросить из дома этого гостя. Я же пытаюсь просто скорее закончить то, что ещё даже не началось, и насладиться своим счастьем.

Мы заходим в малую гостиную. Богдан крепко держит мою руку, словно отпустить это выше его сил.

— Буду признателен, если вы будете порасторопнее, — недовольно цедит муж незнакомцу.

Тот флегматично взирает на нас, но начинает говорить:

— Меня зовут Виктор Андреевич Шаховской, Московская коллегия адвокатов, «Шаховской, Прокопян и партнёры». Несколько лет назад в нашу контору обратился Дубравин Сергей Алексеевич с просьбой составить завещание в пользу своей дочери, Аси Сергеевны Дубравиной, и проследить за надлежащим исполнением его воли. Воспользоваться своим правом на управление активами Ася Сергеевна могла лишь при условии рождения сына. Поздравляю.

Я даже не сразу понимаю, что говорит этот человек. Он серьёзно полагает, что мне нужен этот проклятый кусок бизнеса, из-за которого меня, моего ребёнка и моего мужа чуть не погубили?!

С губ срывается свистящий выдох, и Богдан крепче стискивает мои пальцы.

— Спасибо, — спокойно говорит он. — Правильно ли я понимаю, что, когда Ася подпишет документы и вступит в права наследования, больше никакие прочие родственники не смогут на законных или нет основаниях претендовать на её долю?

— Да, верно. — кивает адвокат. — После вступления в силу завещания вы как супруг станете наследником первой очереди в случае, если что-то приключится с Асей Сергеевной. Далее — ваш сын и другие дети, лишь потом, при отсутствии, наследников первой очереди, родственники со стороны гражданки Тихоновой, а при отсутствии оных — с вашей стороны.

Богдан о чём-то размышляет. Господи, ну о чём тут можно думать? Мне не нужны ни деньги, ни этот бизнес! Я хочу, чтобы нас оставили в покое!

— И много там осталось потенциальных претендентов? — тихо спрашивает у адвоката мой муж.

— Имеется лишь троюродная сестра, несовершеннолетняя. Внебрачная дочь Руслана Самойлова. Не думаю, что она будет претендовать…

— Благодарю, — сухо перебивает Богдан. И говорит мне: — Ты должна подписать документы, куколка.

Обида затапливает меня до самых краёв. Неужели он не понимает, что мне не нужно ничего от моего отца? Никак не хочу быть связана с той давней историей. И тем более не хочу становиться владелицей мутного бизнеса.

— Без её согласия не будут совершаться какие-либо противозаконные действия? — словно читая мои мысли, снова спрашивает Богдан у адвоката.

Тот молчит. Я поднимаю на него взгляд. Он, наверное, вообще не в курсе всех этих махинаций и преступных деяний под прикрытием солидного бизнеса!

Но мужчина еле заметно кивает.

— Наша коллегия больше не следит за исполнением работы в данной компании. Вас и вашу супругу более не побеспокоят на этот счёт. — Адвокат стучит ручкой по столу, словно раздумывает, стоит ли говорить ещё что-то или нет. Но, видимо, решается: — Габбас Хасанов нарушил условия и подвёл нас всех. Мы были вынуждены устранить угрозу безопасности дела и перевести его в надёжное место. Ваша компания больше не является источником благонадёжности для данного дела.

— Рад слышать, — глухо говорит Богдан. — Давно пора, старик заигрался.

— Доля Хасановых выставлена на торги, — сообщает адвокат. — Гузель Габбасовна не имеет возможности заниматься бизнесом.

— Оставьте мне свой номер телефона, я свяжусь с вами, чтобы узнать подробнее, — просит Богдан.

Я удивляюсь его вежливости. Не так давно он взбесился из-за присутствия этого человека в доме, а теперь охотно идёт на контакт. Но я не спешу задавать каких-либо вопросов. Уверена, Богдан знает, что делает. И, несомненно, он не примет решения, способного поставить под угрозу безопасность нашей семьи.

— Вы готовы? — адвокат протягивает мне папку с документами, и я смотрю на мужа.

Богдан кивает:

— Не бойся, куколка. Всё в порядке. Просто подпиши их. — И я делаю это.

Ставлю подпись в каждом месте, отмеченном Виктором Андреевичем, пока, наконец, не дохожу до последней странички.

— Поздравляю, — ещё раз говорит адвокат, поднимаясь с места.

Богдан перебрасывается с ним ещё парой фраз, но я не вдаюсь в подробности. В голове полная неразбериха, и я пытаюсь как-то уложить всё по полочкам.

Мужчины прощаются, коротко пожимают друг другу руки. Богдан снова занимает кресло рядом со мной.

— У тебя такой вид, будто тебя заставили сделать что-то противозаконное, — усмехается Богдан.

— А это не так?

— Нет, конечно. Я никогда бы не позволил втянуть тебя в сомнительное мероприятие.

— А все те делишки, которыми помышляла эта фирма?

— Фирма? Ася, ты не представляешь масштабов своих владений.

— Мне ничего не нужно, ты же знаешь. Надо было отказаться…

— Ася, куколка, так безопаснее для тебя, для Артёма безопаснее. Теперь все, кому надо будут знать, что ты вступила в права наследования, точнее, управления. По сути, всё принадлежит твоему сыну. И все, кому надо, знают, кому принадлежишь ты и чей это сын. Так действительно будет безопаснее.

— Безопаснее? Разве грязный бизнес может быть безопасным? — я закатываю глаза и тяжело вздыхаю.

— Да почему он грязный-то? — смеётся Богдан. — То, что Хасан с Русом прикрывали бизнесом свои грязные делишки, не делает его грязным или незаконным. Как сказал адвокат, больше от нас не потребуется участвовать в этой части. Они подчистили все следы, убрали Хасана, уверен, что надавили на его семью, поэтому Гузель, как прямая наследница, и торопится избавиться от третьей доли.

— Ты собираешься её выкупить? — заглядываю ему в глаза.

— Да, — не скрывает Богдан. — Ты пойми, с тех пор, как я вывел свою часть активов из тени, я потерял очень многое, чтобы избавиться от влияния семьи Хасановых. Мне приходилось уступать, отдавать доли своих предприятий, даже убыточных. Так я гарантировал молчание и отсутствие интереса к теневой стороне дел наших семей. И если я теперь могу всё это вернуть на законных основаниях, то почему нет? Что я теряю, в конце концов?

— Значит, бизнес, основанный вашими семьями, будет принадлежать только тебе?

— И тебе, Ася. Я не забираю у тебя твою долю. Ещё и половина доли Гузели станет принадлежать тебе по закону после приобретения, совершённого в браке.

— Мне ничего не нужно, — капризно протягиваю я.

— Это бизнес нашей семьи, — Богдан пожимает плечами. — Он будет процветать и приумножаться, и не столь важно, на кого оформлен какой кусок.

— Я не собираюсь ни во что вникать, — сообщаю ему на всякий случай. — Ты тогда сам… процветай и приумножай его, пожалуйста. Только безо всяких опасных моментов. Ты нужен нам дома, в целости и сохранности.

Богдан усмехается и в одно движение руки подхватывает меня, усаживая к себе на колени.

— Тебе и не нужно ни во что вникать, куколка. Просто будь моей нежностью и люби меня, а я позабочусь о твоём благополучии, о твоей безопасности и о твоих детях. Моих детях.

Наконец я делаю то, о чём мечтала долгие дни разлуки: провожу языком по его губам, и он не выдерживает, врываясь в мой рот необузданным, диким и пьянящим поцелуем. Я всхлипываю от полноты чувств. Особенно, когда Богдан обхватывает под пышной юбкой платья мои ягодицы и прижимает теснее к восставшему естеству.

Единственная мысль, которая настойчиво бьётся в голове, что ещё рано. Нам нельзя. Даже несмотря на то, что от желания темнеет в глазах и мне до одури хочется совершенно иных прикосновений. Но муж с рваным стоном отрывается от меня. Тяжело дыша, упирается лбом в мой лоб и спрашивает:

— Долго ждать, пока ты оправишься от родов?

— Проникновений лучше избегать две-три недели, — разочарованно шепчу я.

— Ну, надо, значит, надо, — серьёзно кивает мужчина. — Главное, чтобы ты скорее поправилась и восстановилась, безо всяких осложнений…

— Всё будет хорошо, Богдан. Теперь всё будет хорошо.

Муж улыбается, и мне кажется, ещё никогда прежде я не видела такого спокойствия и уравновешенности в его глазах.

Он поднимается со мной на руках и идёт в детскую. Здесь всё как я хотела, и даже лучше. Богдан предусмотрел всё, что я благополучно забыла, ещё и сделал между нашими комнатами проход.

В углу у окна в кресле-качалке сидит Рашида, Тёмушка спит у неё на руках. Богдан усаживает меня на диванчик, забирает сына, и его сестра оставляет нас одних.

Муж устраивается рядом, покачивая малютку, и я кладу голову на крепкое мужское плечо. Богдан целует мою макушку, усмехаясь своим мыслям, но не выдерживает и тихо говорит:

— Знал бы, как оно сложится, забрал бы тебя на день раньше.

— Фу, какой ты неотёсанный мужлан! — фыркаю я.

— Какой есть, — пожимает он плечами. — Зато весь твой. А ты моя. Куколка, ты только моя. Навсегда.

Я счастливо улыбаюсь и жмусь теснее к его телу. Моя рука поглаживает детский животик, цепляется за мужские пальцы, надёжно удерживающие драгоценный конверт, и я знаю, что всё у нас будет хорошо.

Страшно подумать, что наша история могла развиваться по-другому. Но разве согласилась бы я в ней что-то менять? Пусть через боль, пусть через страдания, но именно так я узнала, что за образом чудовища скрывается удивительный мужчина, который просто отчаянно нуждался в любви. Нуждался в нежности. Нуждался во мне. Вот и дала ему судьба самое необходимое.

Теперь, когда всё позади, мы можем строить планы на будущее и наслаждаться своим безоблачным счастьем. И даже родить ещё парочку детей. Но это потом.

А пока мы обнявшись сидим на диване. За окном наш первый закат, который мы встречаем втроём. Мы любуемся самым прекрасным малышом на всём белом свете, и нам не нужно слов, чтобы выразить свои мысли и чувства. Между нами любовь.