Глава 28 · ТАЙНЫ ИММЫ ЛИММАНН — 2
Лероя я увидела только через два года. Я не помню, как жила первый год. Он словно слился в моей памяти в один долгий мучительный день. День неприкаянности, когда не понимаешь, куда идти, что делать и ради чего. Вот вроде бы ты молода, самостоятельна, у тебя вся жизнь впереди, и ты сама можешь ее строить. Но еще совсем недавно у меня была другая жизнь, в которой был смысл и цели. Которые крутились вокруг Лероя. И вот ничего нет, кроме пустоты.
Герцог дал мне действительно прекрасную рекомендацию, и я устроилась личным секретарем маркиза Маливейна. Этот сухонький старичок, который уже был одной ногой в могиле, хотел разобрать семейный архив и навести порядок в делах. Днем я была практически предоставлена сама себе, запертая в душном кабинете, потому что маркиз постоянно мерз и в доме поддерживалась высокая температура, комфортная ему. А вечерами дедуся предавался воспоминаниям.
Его рассказы было бы интересно слушать, если бы не несколько «но». Первое — его мучила бессонница, и он готов был провести всю ночь со мной за беседой. Второе — при этом ясность ума и памяти его уже подводила, и многие рассказы он повторял по кругу, путался в деталях и перескакивал с одного на другое, не закончив мысль. И третье — от духоты к вечеру у меня болела голова, хотелось свежего воздуха и сна.
Во всем этом был только один плюс: я полностью погрузилась в работу, выкинув из головы все мысли о Лерое. Увы, не столь радостная, но спокойная жизнь продлилась недолго, через два года маркиз скончался. И мне пришлось искать работу.
Я пришла на собеседование к графине Рамундис в назначенное время, но к ней не вовремя нагрянул племянник. Молодой повеса, сосланный семьей в поместье, не выдержал провинциальной скуки и отправился обратно в столицу на поклон к богатой тетушке, заправлявшей делами семейства. Он находился у нее уже несколько дней и чувствовал себя как дома.
День едва добрался до середины, а парень уже был нетрезв и принимал в гостиной тетушки своих друзей, таких же повес. Когда я зашла в дом, меня оставили в холле в ожидании приглашения к графине, этот сморчок заприметил меня через раскрытые двери и решил развлечься.
— О, гляньте-ка, какая цыпочка к нам пожаловала. А я только что думал отправиться на поиски. Но все решилось как по волшебству. Мои желания исполняются сами, и так будет всегда. Смотрите, друзья, и учитесь.
Раздался веселый дружный смех.
— Подойди, не бойся, мы тебя не обидим, — велел он мне.
Мне следовало развернуться и сразу уйти, но я столько лет жила среди этого общества и не привыкла к такому обращению. Я была уверена, что это ничтожество не посмеет мне что-либо сделать. И просто проигнорировала его.
Его мое поведение задело. Он вскочил и очень быстро оказался около меня, преградив выход. Я уже не могла покинуть помещение, не вступив с ним в драку.
— Какая красавица, боги услышали мою молитву, сегодня нас ждет хорошее развлечение. Бедняжка так строга и серьезна. Гляньте, как она на меня смотрит. Сейчас испепелит взглядом, — обратился он к друзьям, которые потянулись в холл вслед за своим предводителем.
И тут в этой толпе я сначала почувствовала, а потом увидела его. Возмужавший, атлетичный, голубоглазый и белокурый, словно статуя бога, он стал еще прекраснее, чем я его помнила.
— Имма? — воскликнул Лерой.
Он подошел ко мне, жадно разглядывая во все глаза.
— Остынь, Морис. Иди прохладись, — властно сказал он племяннику графини.
Тот недовольно посмотрел на Лероя, но спорить не стал, махнул рукой и нетрезвой походкой направился в гостиную. Остальные под грозным взглядом Лероя последовали за ним, оставив нас одних.
Тут же возник лакей:
— Графиня Рамундис ждет вас в кабинете, мэлл, — пригласил он меня.
— Скажите графине, что я прошу прощения, но я вспомнила, что у меня есть неотложные дела, и вообще, уже нашла другую работу, — отчеканила я.
Развернулась и поспешила на выход, благо мне никто уже не препятствовал.
— Имма, постой! Куда же ты? — помчался Лерой за мной, выбежав на февральский мороз раздетым.
— Вернись, простудишься, — процедила я, стремясь прибавить шаг и уйти от Лероя.
— Не простужусь, меня магия согревает. Прости… — спохватился он. — Имма, пожалуйста, давай поговорим. Мы ведь так давно не виделись…
Я встала, повернулась к нему и спросила, едва сдерживая клокотавший гнев:
— О чем? О чем нам говорить, Лерой?
Он сглотнул, пораженный ярой ненавистью в моих глазах.
— Обо всем. Имма, мы должны выяснить отношения…
— Отношения? Какие? Как можно обсуждать то, чего нет?
— Имма, пожалуйста… Я люблю тебя, Имма.
И тут я не выдержала, развернулась и ударила его по щеке, вложив в этот удар всю мою боль, все разочарование, весь гнев, который я испытывала, но который до сих пор некуда было выплеснуть.
Лерой не стал защищаться.
— Я заслужил это. Ударь меня еще раз, если тебе полегчает. Бей столько, сколько нужно. Только прости.
С горящими глазами он схватил меня за плечи, наклонился и впился в меня жарким, ненасытным поцелуем. Куда подевался прежний Лерой, который робко и нежно меня целовал, боялся лишний раз сделать то, что мне не понравится, и спрашивал на все разрешение?
Передо мной был уже не тот юноша, которого я знала. Мужчина, знающий, чего хочет, и желающий это получить вот что бы то ни стало. Лерой сильно возмужал. Не только физически — появилась гордая осанка, делавшая его выше и шире в плечах, черты лица загрубели. Он стал увереннее, взгляд приобрел властность, а в уголках губ затаилась циничная усмешка. Только свисавшие на лоб локоны белокурых волос еще напоминали мне юного Лероя.
Я оттолкнула его. На глазах выступили слезы.
— Да как ты смеешь, после всего того, что было? После того, как вы с герцогом так поступили со мной?
Лерой не давал мне вырваться, крепко прижимая к себе.
— Поплачь, Имма. Выплачь все слезы, что душат тебя. Прости, мой малыш. Я знаю, что повел себя низко и подло. Но я ни на день, ни на час не забывал тебя. Мне просто надо было встать на ноги, понимаешь? Тогда я не мог сопротивляться герцогу, у меня не было ничего. Я был никто. Мне просто требовалось время… Я знал, что ты работаешь у маркиза Маливейна, я следил за тобой. Но что случилось? Я думал, у меня есть время…
— Он умер, — выдавила я сквозь слезы.
— Жаль, мне нужен еще год. Хотя бы полгода… Пойдем. Пойдем, малыш… здесь не место для разговоров, мы привлекаем внимание. — Осыпая мое лицо поцелуями, Лерой потянул меня за собой.
Я не видела куда, потому что была вся в слезах и прятала лицо. Как-то быстро мы оказались в комнате, то ли постоялого двора, то ли Лерой просто всучил монету первой попавшейся квартирохозяйке, потребовав для нас комнату.
Там он посадил меня рядом с собой на кровать, устланную лоскутным ярким покрывалом, обнимая и словно впитывая меня всю, зарывшись носом в мои волосы.
— Малыш… Имма, я так скучал… — шептал он мне. — Какая это пытка, жить без тебя. Знать, что ты где-то рядом, и не иметь возможности прикоснуться к тебе, вдохнуть запах твоего тела, твоих волос. Любимая моя…
Я отстранилась от Лероя. Он не желал меня отпускать, и мне пришлось силой отпихивать его.
— Прекрати! Или я буду кричать! — возмущенно вскрикнула я.
Его затуманенные глаза стали приобретать ясность. Он удивленно воззрился на меня:
— Имма, в чем дело? Разве ты не любишь меня? Разве ты не рада меня видеть?
— Ты издеваешься? — не поверила я. — Нет, Лерой. Я вычеркнула тебя и твоего отца из своей жизни. После того, как вы вычеркнули меня из своей, — напомнила я.
— Это было требование отца, Имма. Я не подчинился, и он насильно отправил меня за границу. Мне нечего было ему противопоставить. Я был никто. Мне большого труда стоило убедить его вернуть меня, пришлось вести себя идеально. Но я обещаю тебе, скоро все изменится. Мы сможем быть вместе.
— Нет, Лерой. Мы никогда не сможем быть вместе. Между нами все время будет стоять ваше предательство.
Я встала, показывая, что разговор окончен. Лерой растерянно смотрел на меня, не веря происходящему. На миг передо мной мелькнул прежний неуверенный юный «мой» Лерой, и сердце защемило.
— Хорошо, тебе нужно время… я дам его тебе… — горько сглотнув, произнес он.
— Мне не нужно времени, Лерой. Я больше никогда не хочу тебя видеть! Слышишь, никогда! — крикнула я и убежала.