Глава 66 · У КАЖДОГО СВОИ ПОНЯТИЯ О СОКРОВИЩАХ

В кабинете, не дав произнести графу ни слова, я подошла и прижала палец к его губам.

— Прежде чем что-то сказать, не соблаговолите ли вы поставить магический заслон от подслушивания, — игриво шепнула я онемевшему от моей инициативы графу в ухо.

— Для тебя все что угодно, — поцеловал он по очереди мои пальчики, сооружая защиту от прослушки. — Все.

Я отодвинулась.

— Может, не будешь уходить, так поговорим? — улыбнулся граф и удержал за руку.

— Разговор будет непростой, — вздохнула я.

Граф посерьезнел, отпустил меня. Я уселась в кресло напротив.

Рассказ мой занял долгое время. Потому что прерывался слезами, мне требовалось время прийти в себя и продолжить. И утешениями графа. Он целовал мое лицо, иссушая слезы, и костерил герцогов со всей пылкостью.

— Бедная Имма, как же можно было так с тобой поступить, — шептал он, утешая меня поцелуями и теплыми обволакивающими объятиями. — Жаль, что герцог умер. Я бы лично хотел с ним разобраться.

— Какая же ты стойкая и сильная девушка, Имма Лимманн, и как же сильно я тебя люблю… — сказал граф после того, как я закончила.

Я подняла на него взгляд. Сердце гулко забилось.

— Да, Имма, ты не ослышалась. Я не думал, что после жены смогу в кого-нибудь влюбиться. Но каждый день влюбляюсь в тебя все больше. Я просыпаюсь, думая о тебе, и засыпаю, думая о тебе. Одно твое имя заставляет сердце биться чаще.

— Я тоже люблю тебя, Антуан, — призналась я.

— Мы найдем источник твоей магии. И того, кто подставляет тебя. Когда я был в столице, до меня дошел один очень интересный слух: из хранилища на протяжении какого-то времени воровали магические дары. Когда это обнаружили и пресекли, ятариновых шаров с хранящейся в них магией исчезло немало — около двенадцати, что ли. Точно мне неизвестно.

— И один из этих даров…

— Принимать чью-то внешность, — кивнул граф.

— Я поняла, что случилось в тот день, Антуан. Мне не давала покоя мысль, как Лерой мог отдать дар, который так дорого ему достался. Если бы он отдал его, то только мне. И эта женщина, хотя кто знает, может, и мужчина, приняла бы мой облик, и он отдал ей дар, уверенный, что вернул его мне, законной обладательнице.

— Да, это логично, — согласился со мной граф.

— Но значит, что этот человек должен был знать нашу тайну. И единственный, кто мог выведать ее от Лероя, — это его жена. Ведь я один раз видела их издалека вместе — он выглядел очень влюбленным в нее. А любимому доверяешь все секреты.

Мы с графом перекинулись понимающими взглядами.

— И еще подслушивающая Ливия… Откуда у нее магия?

— У Ливии нет магии, это я тебе точно говорю.

— Но тогда что?

— Одержимость, я думаю. Кто-то подчинил ее своей магии и контролирует.

— А такое возможно?

— Да, темная магия Рамбутана.

— Опять Рамбутан. Жена Лероя была оттуда. Профессор Бэконатти считает так же, как и ты. А два самых светлых ума нашего королевства не могут ошибаться.

Граф тепло улыбнулся на комплимент, поднялся и поцеловал меня.

— Я люблю тебя, Имма…

— Я люблю тебя, Антуан… Бэконатти обещал помочь Ливии и придумать что-то, чтобы обезопасить нас от злоумышленника. Чтобы тот не смог принять наши личины… Скорей бы разобраться, кто это. И еще я должна показать тебе то найденное кольцо. Как я думаю, твоей жены. Узнаешь ли ты его? — проговорила я в перерывах между поцелуями графа.

— Хорошо… Имма, я тоже должен открыть свою тайну… Теперь, когда между нами нет секретов, я хочу признаться, что…

В дверь настойчиво постучали. Граф неохотно от меня отлепился, поправил ворот моего платья, пригладил выбившиеся из прически пряди.

— К сожалению, это не минутный разговор. А мы и так провели здесь, наверное, больше двух часов…

Он вздохнул. В дверь постучали еще настойчивее:

— Мэллорд! Граф! — раздался обеспокоенный голос экономки.

— Войдите, Ливия! — вздохнул граф, отходя от меня.

— Граф, вы так надолго заперлись с Иммой, что мы уже забеспокоились.

Ливия сверлила нас внимательным взглядом, переводя его с графа на меня и обратно, подмечая детали. За ее спиной виднелись макушки девочек.

— Папа? Мэлл Имма? У вас все в порядке? — посыпались от них вопросы, и они, невежливо подвинув экономку, вошли в кабинет.

— Время обеда, мэллорд.

— Замечательно. С учетом того, что мы с Иммой еще не завтракали. Идемте скорее на обед, я проголодался, — хлопнул граф в ладоши, подхватил Элли и посадил на плечи, а Пэм на согнутый локоть.

Граф светился счастьем, девчонки смеялись, они покинули кабинет, а мне преградила дорогу Ливия. Ее лицо было перекошено, глаза остекленели.

— Вам плохо? — спросила я.

Она вцепилась в спинку софы, около которой стояла. Лицо перекосилось от ненависти.

— Уходите, Имма. Пожалуйста, уходите быстрее.

— Может, вам нужна помощь?

— Уйдите же! — рявкнула Ливия, ее глаза стали закатываться, и я выбежала из кабинета.

— Граф, там Ливии плохо, — позвала я его.

Он напрягся и отправил девочек в столовую.

— Идите, ласточки мои, папа вас догонит.

Пока граф замешкался с девочками, появилась Ливия, вытянутая как струна. С прямой как палка спиной и обычным невозмутимым видом она прошла мимо нас:

— Обед сейчас будет подан.

Мы с графом переглянулись, я пожала плечами, и мы пошли в столовую. Там нас ожидала надутая как индюк Дроздонелла.

— Вы отсутствовали так долго! Это просто неприлично! — сразу начала она выговаривать графу.

Мне хотелось сказать, что прилюдно делать замечания хозяину дома, да еще и за столом, тем более неприлично, но я промолчала. К чему накалять обстановку.

Граф никак не отреагировал на это, приступив к трапезе, тем самым дав пример и нам.

— Позвольте, Имма, я поухаживаю за вами. Надеюсь, вы голодны так же, как и я, — подмигнул он мне и начал накладывать в мою тарелку одно блюдо за другим.

— Спасибо, мэллорд, этого вполне достаточно, чтобы утолить мой голод. Я непритязательна, — улыбнулась я.

— Те, кто непритязателен в малом, выигрывают в большем, не правда ли? — вернул мне улыбку граф.

— Да, они знают цену настоящим сокровищам, не размениваясь по мелочам, — ответила я.

— Элли, что у тебя с прической сегодня, дорогая? — громко спросила Дроздонелла. — Разве ваша гувернантка не говорит вам, что по утрам надо расчесываться?

— Я расчесывалась, — растерянно пробормотала Элли и пригладила пятерней волосы.

— Имма, какие планы после обеда? Может, прогуляемся с девочками в магазин? Вы ведь любите книги? В столице все обсуждают последний роман Маруситты Хмеленитты «Заказ на фею». Вы еще не читали?

— Нет, только узнала о нем из обзора культурных новостей в вестнике. Аннотация завлекательная, я бы почитала.

— Тогда сходим?

— С удовольствием. Как раз Памеле опять читать нечего, — рассмеялась я и подмигнула девочке.

— Памела, зачем ты нацепила столько украшений? Разве гувернантка не учит вас умеренности? — снова возвысила голос надоедливая гостья.

— Но они такие красивые, мэлл Дроздонелла, — расстроенно сказала Пэм, оглядывая себя.

Граф недовольно посверлил Дроздонеллу взглядом. Она потупилась и потянулась за тарелкой с овощами.

— Пап, я не пойду с вами, у меня свои планы. Вы не обидитесь? — посмотрела на нас Камилла.

— Нет, конечно, — ответила я, зная, что она с Альберто и Дейвом собралась погулять в свой единственный выходной день.

— Дай мэлл Имме свой список книг и иди по своим делам, — подтвердил фаф.

— Все они будут по ветеринарии, да, Камилла? — посмеялась я.

Она смущенно улыбнулась и посмотрела на реакцию отца. Но он не успел ничего сказать, опять влезла Дроздонелла.

— Что за профессия такая для графини — ветеринар, — фыркнула она. — Это все дурное влияние вашей гувернантки.

— Всё! — не выдержал граф. — Дроздонелла, ты сидишь в моем доме, за моим столом — и оскорбляешь моих домочадцев. Я терпел твои неуместные матримониальные планы, придирки в сторону моих работников, но нападок на моих дочерей и дорогих мне людей, — посмотрел он в мою сторону, — я терпеть не намерен. Ты отлучаешься от этого дома. Собирай свои вещи.

— При чем тут твои дети? — растерянно и испуганно спросила Дроздонелла. — Я ни слова не сказала о девочках. Я хотела лишь…

— Да, ты хотела задеть Имму, но не заметила, как рикошетом оскорбила всех — моих дочерей и меня. Потому что я доволен всем, что делает Имма! Ливия! — не дав больше сказать ни слова Дроздонелле, позвал экономку граф. — Помоги собрать вещи нашей гостье, она спешно уезжает. Так что поторопись.

— С удовольствием, — откланялась Ливия и поспешила исполнять приказ графа.

Дроздонелла вскочила:

— Ты!.. Это оскорбление! Ты меня унизил! При всех! — Она бросила скомканную салфетку на стол, развернулась и ушла с гордо выпрямленной спиной.

Не успела я поаплодировать ее сдержанности — я ждала более громкого скандала, как она решила оправдать мои ожидания и вернулась.

— Ты!.. Где твоя благодарность?! Ты приехал в столицу, и, когда у тебя были проблемы, ты обратился за помощью к нашей семье…

— О чем уже сто раз пожалел, — вздохнул граф. — Я благодарен за помощь. Но если бы я знал, чем мне придется расплачиваться, я бы справился сам. Надо было сразу озвучивать условия.

На глазах Дроздонеллы появились слезы.

— Я все для тебя сделала. Я готова была ради тебя на что угодно…

— Дроздонелла, — смягчился граф, — я могу предложить кое-что, что тебя утешит. Патент на умный удитовещатель.[12]

Ого! Ничего себе откупная. Умный удитовещатель был очень популярен и разбирался народом как горячие пирожки. Оказывается, это разработка графа! Да один этот прибор стоит целое состояние!

Я удивленно покосилась на графа, но, конечно, промолчала. Дорого же он оценивает свою свободу от Дроздонеллы.

— Ах, Антуан, я ничего от тебя не хотела, кроме любви… — приложила руки к груди Дроздонелла. Но тут же добавила: — Но я принимаю твой подарок. Это будет компенсация за труды моих родителей и поддержку вашей семьи на протяжении всей нашей дружбы.

— Конечно, Дроздонелла, — кивнул граф.

И та поспешила умотаться, пока граф не передумал.

Он обернулся ко мне:

— Имма, что вы так на меня смотрите? Удивлены?

— Вашими талантами и щедростью? Да, — призналась я.

— Вам кажется, что я слишком щедр по отношению к Дроздонелле?

— Не в этом дело, — поморщилась я. — Я не могу оценивать Дроздонеллу и вашу дружбу с ней. Просто как человек из нищей семьи я очень практична. Представляю, какой доход приносило это изобретение… Это не только ваша собственность, но и наследство ваших дочерей, — выпалила я, не сдержавшись.

Граф тихо рассмеялся:

— Имма, мне импонирует ваша экономность и практичность. Но это не единственный мой патент. К тому же главное мое состояние — вот здесь, — постучал он по своей голове. — Я придумаю еще много всего. У меня уже есть идеи, и чешутся руки приступить к их осуществлению.

— Ваша светлая голова — настоящее сокровище, — погладила я его по этому самому сокровищу.

И только потом вспомнила, что мы не одни.

— Сокровище здесь вы, Имма. — Граф расцвел от моей ласки и поцеловал мне руку.

Девчонки переглянулись и захихикали, прикрывая рот ладошкой. Ну вот не права Дроздонелла — чему-то я их все же научила. Прикрывать рот во время смеха, как принято благородным мэлл!