Глава 71 · ТАЙНА ПЭМ

Вечером я готовилась к непростому разговору с Памелой. Мы оба, Антуан и я, побоялись вслух высказать свои подозрения насчет того, что Ракшана не умерла, а продолжила жить под другой личиной, стала женой герцога Лероя, а потом явилась к графу за деньгами. Нам еще предстояло разобраться в этой афере.

— Памела, можно я тебя кое о чем спрошу? — задала я вопрос после того, как по установившемуся ритуалу отхода ко сну мы немного поболтали и пофантазировали о любимых выдуманных мирах Памелы.

— Спрашивайте, мэлл Имма.

— Ты можешь рассказать мне про маму, чем она тебя обидела? Мы с тобой говорили, что обиды надо проговаривать, нельзя копить их в себе, иначе они начинают разъедать тебя изнутри. А сказал — и отпустило. Расскажи мне, пожалуйста. Это ведь как-то связано с твоей магией?

— Да.

Памела помолчала, собираясь с мыслями.

— Она просила отдать ей мою магию. Говорила, что она ей очень нужна. Что она позволит ей быть сильной и победить ее врага. Я не хотела отдавать, — заволновалась Памела, вспоминая. Ручки ее начали нервно перебирать складки одеялка. — Но она упрашивала и упрашивала. Говорила: «Ты же не хочешь, чтобы твоя мама умерла? Мне нужно стать сильнее, твоя магия мне поможет». Мне все это не нравилось. А она просила и просила…

— Ты не говорила папе?

— Нет, она велела ни в коем случае не говорить папе, иначе она умрет. А меня накажут злые дэвры и оторвут язык за то, что я не сохранила тайну. Это ведь неправда? — спохватилась Памела и прижала руки ко рту.

— Конечно нет. Просто твоя мама не хотела, чтобы об этом кто-то знал, — успокаивающе погладила я ее по рукам. — Если бы это было так, мы бы все ходили без языков. И я, и твой папа.

— Что, вы тоже не сдержали тайны? — удивилась она.

— Нет, и иногда это и не надо. Если чья-то жизнь в опасности, лучше выдать тайну, чем допустить, чтобы кто-то пострадал. Требование сохранить тайну — это своего рода манипуляция. И надо понимать истинные цели человека. Так что не волнуйся. Так ты все-таки отдала свой дар маме?

— Да, — кивнула Памела и вздрогнула от воспоминаний. — Ужасный ритуал. Мне было так страшно. А потом такая пустота внутри… даже больно немного было.

Да, это правда. Когда я отдавала дар, я тоже помнила эту жгучую боль, прошедшуюся по позвоночнику, словно он, не желая уходить, выжигал все по пути, цепляясь.

— А что случилось потом? Как оказалось, что у тебя другой дар?

— А я не знаю, — пожала плечами Пэм. — Я просто через какое-то время его почувствовала.

Памела рассказала, как знакомилась с новым даром, не сразу понимая, почему ее никто не замечает.

— Это было так весело, — хихикнула она. — Но папа так переживал, так расстраивался, что пришлось ему рассказать.

Памела вздохнула.

— Памела, ты должна рассказать все папе. Это очень важно. Очень.

Памела недовольно поморщилась.

— Может, вы сами расскажете, мэлл Имма?

— Конечно, если так можно. Можно?

— Да. Папа не любит, когда мы говорим плохо о маме. Ругается.

— Обещаю, он не будет ругаться. Спасибо. — Я поцеловала Пэм в макушку и отвлекла сказками перед сном.

Но она все равно заснула с трудом и беспокойно ворочалась во сне.

Утром я рассказала все графу. Это вызвало гнев Антуана.

— Дэврова с… — припечатал Ракшану взбешенный отец. — Бедная Пэм. Почему она мне не рассказала?!

— Боялась, Антуан. С одной стороны запуганная матерью, с другой — тобой. Она говорит, что ты ругал, если они отзывались о матери плохо.

— Да… чтобы хоть как-то наладить между ними отношения. Я и подумать не мог, что она может причинить зло собственным детям.

Он вскочил и заметался по кабинету как зверь.

— Удушил бы собственными руками, попадись она мне сейчас.

— Возможно, тебе представится такой случай, — вздохнула я.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что, возможно, охотница за дарами и есть Ракшана. Ей было мало, и она еще хотела забрать дары дочерей. Или начала с них. Надо как-то поинтересоваться, просила ли она того же у Камиллы и Элли. Впрочем, Элли была слишком мала и могла разболтать. Как и Камилла, только потому, что была уже взрослая и понимала больше. А у Пэм был самый подходящий возраст, плюс она девочка сомневающаяся и робкая, ее можно запугать. Ты должен поговорить с Камиллой и Элли и осторожно выпытать у них, были ли такие разговоры с матерью или нет.

— Хорошо, ты права. Я сейчас же это сделаю. Но как бы там ни было, Ракшана мертва.

— Ты не можешь утверждать это. Ты видел, как она упала в пропасть. Но тела не нашли.

— Там невозможно было остаться живой.

— Да, если только не иметь какого-нибудь еще интересного дара — левитации, например. Просто признай, что тебе не нравится сама мысль о том, что за всем этим стоит Ракшана.

Мы недовольно друг на друга посмотрели. Ну вот, наша первая ссора, и все из-за Ракшаны.

— Признаю. Но не верю в это. Потому что она мертва. А если так — она ответит за все, не сомневайся, пощады не будет.

— Даже несмотря на то, что она мать твоих детей? — не поверила я. — Как отнесутся к этому девочки? Какая бы ни была — она их мать.

Граф растерянно на меня посмотрел и заколебался. Это сказало мне куда больше всяких слов.

— Я выясню у девочек про магию, и потом мы встретимся с профессором Бэконатти и сыщиком. Бэконатти уже решил, что делать с Ливией и как обезопасить нас в случае использования наших личин. А сыщик расскажет про поиски Ракшаны. Обменяемся добытыми сведениями, чтобы каждый владел всей информацией, иначе так и будем блуждать в потемках.

— Хорошо, — кивнула я. — Поговори и с Пэм. Пожалей и скажи, что ты больше не будешь ругать ее, что бы и о ком она ни говорила. Что она все может рассказать тебе, не боясь осуждения. Для нее это очень важно.

— Да, сначала я поговорю с ней. Спасибо, Имма.

Граф подошел и притянул меня к себе. Как бы то ни было, а оставаться равнодушной к его теплым объятиям и жарким поцелуям я не могла. Да и не хотела. Не представляю свою жизнь без этих синих глаз.

Перед ужином в кабинете собрались граф, я, профессор Бэконатти и сыщик Кастильи. Сначала взял слово Бэконатти. Он поставил на стол перед нами пирамиду из трех слоев. Самый нижний был ятариновый, средний из черного агатория и верхний, прозрачный — хрусталиновый.

— Это защитит ваш дом от воздействия магии извне. Не будет ни прослушки, ни воздействия на экономку. Пусть ради безопасности она не выходит из дома, пока преступник не будет пойман. Мэлл Имма, вам бы я тоже пока посоветовал не покидать пределы особняка. Последняя ситуация с нападением на Розамунду говорит о том, что наш злоумышленник не настроен шутить.

— Я прослежу за этим, — заверил граф и бросил в мою сторону волнительно-предвкушающий угрожающий взгляд.

Я попыталась сдержать улыбку. Антуану понравилась идея держать меня в плену. А разве я против? Самый сладкий плен из всех, что можно представить, — с ним и с девочками. Я готова стать их пленницей на всю жизнь… Так, стоп, Имма. Размечталась.

Граф обратился к Кастильи, который недоумевал, пытаясь понять, что происходит, и пока молча наблюдал за нами.

— Мэллорд Кастильи, — обратился к нему граф, — в нашем деле появились новые обстоятельства. Прежде чем я поведаю вам о них, хотел бы выслушать вас.

Сыщик кивнул. Особо его информация никого не воодушевила. Графиню однажды видели в захолустном городке рядом с тем поместьем, где произошел несчастный случай. Она устроила там скандал из-за того, что ее плохо обслужили, и назвала свое имя, оттого скандальную даму и запомнили.

— Значит, она туда возвращается, или эта наша предполагаемая герцогиня все же из этих мест, — задумался Антуан.

— О какой герцогине вы говорите? — осведомился сыщик.

Рассказ Антуана занял какое-то время.

— Я поговорил с Камиллой и Элли, ничего такого, что бы навело на то, что Ракшана хотела отнять у них магию, они из их разговоров не вспомнили. Вероятно, Имма права. Пэм была самым внушаемым и безопасным вариантом в ее случае. Богиня, я даже ума не приложу как!.. Как мать так могла поступить с собственной дочерью!..

Граф при воспоминании об этом снова впал в ярость, и кулаки его сжались.

— Профессор Бэконатти, у вас есть версии насчет того, почему у Памелы сохранилась магия? — обратилась я к профессору.