Эпилог

— Ребенку скоро рождаться, а имени у него до сих пор нет, — восклицала Камилла, заедая свое возмущение ореховыми полосками.

Девочки меня выгуливали, потому что лекарь велел мне больше ходить, а не отлеживать бока, хотя передвигаться мне было уже трудно. Я чувствовала себя надутым шариком, только не тем, что вот-вот взлетит в воздух, а что вот-вот лопнет.

— На, Имма, съешь, порадуй нашего Теодоро клубничным суфле, — пододвигала мне тарелку Элли.

— И никакой он не Теодоро, — зашипела Камилла на младшую. — А Имме лучше съесть сырную лепешку.

— Девочки, вы хотите обратно катить меня как мячик? — взмолилась я, отодвигая предложенное. — Нам еще обратный путь идти.

— А что, это было бы смешно, — захихикала Элли.

— Так что насчет имени? Малыш уже вот-вот родится, как же он будет без имени? — напомнила о насущном Камилла.

— Если мы не придем к согласию, то ребенок будет Лероем, в честь последнего герцога Маррокуна, — сказала я свое последнее слово.

— А почему вы не хотите назвать его Йорелем? — спросил дядюшка Бонборино, который слушал наши препирания, пока наливал девочкам кофе и лимонады. — Йорель — Лерой наоборот.

Мы все потрясенно уставились на Бонборино.

— Йорель… Йорель, — попробовала я на вкус.

— О, мне нравится! Йорель красиво звучит! — воскликнула Элли и подпрыгнула. — А вам?

— И мне нравится, — призналась я.

— И мне, — согласилась Камилла.

Близнецы синхронно кивнули. Их рот был набит воздушным кремом любимых пирожных.

Антуан тоже не стал спорить, боясь вносить раздор в наступившее единодушие. Это мы выяснили по сеансу связи по змеевику сразу, как только определились с именем.

А тем временем нарядный дядюшка Бонборино суетился в зале, убирая за последними посетителями. Этим вечером в городе намечалось сразу два развлечения: передвижной зоопарк и премьера в театре. Дядюшка Бонборино заранее сообщил посетителям, что кафе закроется раньше обычного — он, как почетный житель города, получил приглашение на спектакль.

Мы о предупреждении не знали и заглянули выпить чашку кофе и поесть пирожных.

— Нуттелла, где мое приглашение? Кажется, я оставил его дома, — волновался он.

— Да вот же, на стойке. — Тетушка Нуттелла взяла приглашение, развернула. — Ой, Бонборино! Оно на два лица! Смотри, здесь внизу приписка: для вас и вашего гостя. То есть ты можешь взять кого-то с собой.

— Правда? — обрадовался дядюшка Бонборино. — Но… уже некогда приглашать, скоро начало.

Тетушка Нуттелла горестно вздохнула, демонстративно отвернулась к окну.

— Нуттелла, дорогая, не согласишься ли ты составить мне компанию? — торопливо исправил неловкость дядюшка Бонборино.

Она расцвела счастливой улыбкой, радостно кивнула. Бросила взгляд в окно и торопливо опустила шторы.

— Бонборино, не забудь цветы для артистов. Они там, в подсобке. Иди, иди, только упакуй их хорошенечко, чтобы не помялись. — Тетушка Нуттелла чуть ли не вытолкнула Бонборино в дверь.

И вовремя. В кафетерий зашла Маджента. В красивом платье, с прической, в руках миниатюрная театральная сумочка и длинные перчатки.

— Куда вы собрались, такая раскрасавица? — ласково пропела тетушка Нуттелла, косясь на дверь подсобки.

— В театр. Не хотите составить компанию? — ответила Маджента. — Я слышала, Бонборино пригласили как почетного жителя, как мило.

— Пригласили. Только он в зоопарк пошел. Говорят, пьеса удивительно скучная, да и сюжет трагический, все умерли.

— Какая жалость. — Маджента всплеснула руками. — А я вышла прогуляться, вот и подумала…

— Вот и прогуляйтесь в зоопарк, погода самая подходящая. Чего в душном зале скучать, если можно на улице побыть.

Тетушка Нуттелла медленно, по уверенно теснила Мадженту к выходу. Едва закрылась дверь, Нуттелла накинула на нее табличку «закрыто».

— Пошли, — кивнула она нам, — я вас через черный ход выведу.

— А если Маджента узнает, что вы ее обманули? — не удержалась я от вопроса.

— Переживет. В таком деле, девочка, каждый сам за себя.

Действия Нуттеллы давали свои плоды — кажется, вскоре Бонборино и Нуттелла объявят о слиянии предприятий и помолвке. Тем более букет на моей свадьбе поймала она, невежливо подвинув Мадженту.

Наша церемония заключения брака была довольно скромной по меркам столицы, зато на ней в храме богини присутствовал весь Магистратум. А мы накрыли столы и устроили праздник на городской площади, чтобы все жители могли выпить по рюмочке лимонного ликера в честь четы Мармелайд. Нужна же свежая пища для сплетен кумушкам города, не все перетирать появление воскресшей графини, которая впоследствии оказалась и не графиней вовсе, а… тут версии, как обычно у кумушек Магистрагума, сильно разнятся, у кого на что хватает фантазии. Вот пусть теперь обсуждают что-то новенькое.

Сад тетушки Кристинитты благоухает на многие милии вокруг, ее успехи были отмечены, теперь тетушка Кристинитта возглавляет общество садоводов и занимает должность президента по озеленительным работам Магистратума и его окрестностей. Теперь у нее много работы, и мы редко ее видим. Зато ее стараниями город преображается и претендует на лавры самого зеленого и красивого города королевства.

Тетушке Алевтинин настолько запомнился и понравился мой ятариновый посудный набор, что она, изначально спросив моего разрешения и совета, наладила его производство на ятариновой фабрике. Теперь уже она с дизайнером придумывала все новые изделия и аксессуары из ятарина в кукольные домики. И они пользовались успехом. А мы, как и обещали, отоваривались игрушками только в ее магазине.

Тетушка Амарэтта все так же оберегает своих курочек. Заботится о девушках и ухаживает за цветником. Но недавно произошло событие, которое удивило всех нас, — она пустила в дом семейную пару, да еще и с детьми!

— Как же так! — поразилась тетушка Нуттелла. — Дети будут мешать вашим жильцам. Шум, суета, капризы!

Тетушка Амарэтта покачала головой, поправила шляпку, улыбнулась:

— Нуттелла, милочка, дети не могут мешать, потому что они — дети, понимаете? Мои курочки, хорошие милые девочки, будут видеть, как это прекрасно — иметь семью. Растить деток, любить мужа, знать, что ты не одна в нашем переменчивом мире.

Нуттелла посмотрела на тетушку Амарэтту удивленным взглядом, словно у той внезапно появились беличьи ушки или вдруг вырос хвост.

— Может быть, сейчас я вас огорчу, но семьи разные бывают, — заметила она.

— Поэтому мои курочки должны стремиться к лучшему. Не просто выскочить замуж — тут много ума не надо, а выйти так, чтобы и детки радовали, и проблемы не пугали, — заявила тетушка Амарэтта.

Городок обсуждал удивительную новость несколько дней, пока не появилась еще более удивительная: к тетушке Амарэтте приехал мужчина! Молодой мужчина, намного моложе ее! К тому же изысканный красавец и явно столичный франт.

В кафе только и разговоров было, что о его приезде.

— Если кто-то хочет знать мое мнение, — уверенно заявляла тетушка Бебетта, — то я скажу: это ее тайный любовник. Ах, святоша наша! Кто бы мог подумать!

— Нет, дорогая Бебетта, это ее внебрачный сын! — спорила тетушка Продэкта. — Я сама видела, как они улыбались друг другу прямо на улице, представляете?

— Мэлл, не фантазируйте! — вмешался дядюшка Бонборино. — Мужчина — ее троюродный племянник, я точно знаю.

Разговоры перетекали из пустого в порожнее, пока тетушка Амарэтта и неизвестный не пришли в кафе. Он услужливо открыл дверь, она с довольной улыбкой заняла центральный столик.

— Бонборино, дорогой, подай нам кофе и десерт, — попросила тетушка Амарэтта.

— Познакомьте нас с вашим другом, — не удержалась от любопытства тетушка Продэкта.

Тетушка Амарэтта выдержала театральную паузу:

— Прошу любить и жаловать, редактор вестника «Все обо всех» мэллорд Эдуардо Писардо! — торжественно провозгласила она.

Зал замер. «Все обо всех» — любимый и самый читаемый вестник. Увидеть вживую ее редактора никто и не мечтал.

Когда восторги утихли, тетушка Нуттелла спросила:

— Какими судьбами в наши края, мэллорд?

Эдуардо Писардо широко улыбнулся:

— Понимаете, в этом городе живет прекрасная мэлл, замечательный консультант для женщин и девушек, душевный помощник и добрый советчик. Но я не могу уговорить ее работать у меня на постоянной основе, она слишком занята! Возможно, вы все вместе повлияете на нашу уважаемую тетушку Амарэтту?

Такой тишины в кафе не было много лет. Посетители замерли с чашечками кофе, с надкусанными пирожными и ссыпающимся с ложек сахарным песком.

Тетушка Нуттелла бережно, словно хрупкий хрусталь, поставила на стойку кофейник.

— Наша Амарэтта — консультант? — поразилась она.

— И консультант, и писатель, и замечательный корреспондент! — радостно подтвердил Эдуардо Писардо.

Тетушка Амарэтта густо покраснела:

— Уж вы скажете, Эдуардо. Подумаешь, пара-тройка статей в помощь женщинам, оказавшимся в сложной ситуации.

— А сколько откликов! — воскликнул редактор. — Нет, дорогая, вы должны согласиться вести у меня колонку, иначе я с места не сдвинусь!

Она согласилась. А дядюшка Бонборино и Нуттелла сделали ее почетной гостьей — в кафе, где любит отдыхать сама тетушка Амарэтта, теперь сложно было найти свободный столик.

Тетушка Русленитта продвинула идею помощи девушкам, попавшим в трудные ситуации, и основала попечительский совет. Она создала фонд, который наши добрые и отзывчивые кумушки ежемесячно пополняли и средства которого позволяли помочь какой-нибудь девушке, оказавшейся в беде. Самые щедрые пожертвования шли от Дилетты. Так, мы договорились, она отплатит мне за то, что я когда-то помогла ей основать свое дело.

Тетушка Тициана принимает участие во всем понемногу. Занимает в фонде Русленитты должность главного и единственного казначея. С ее рачительностью ни одна монетка не будет истрачена зря. В обществе садоводов она следит за благоустройством города, главная ее забота — лавочки и скамейки для отдыха. Это она придумала нововведение, которое восхищает всех гостей и туристов: крыши над скамейками, защищающие от жары и дождя.

Ливия долго переживала и каялась, что послужила причиной неудобств из-за Руфары. Даже порывалась уволиться.

— Ох, мэлл Имма, я вот и чувствовала это воздействие, и сказать ничего не могла, как печать какая была наложена. Я так сопротивлялась этому! Не хотела причинять вам или кому-либо зло. Но ведь чуть не причинила! Вы вправе посчитать меня ненадежной и уволить.

— Нет уж, где мы еще такую экономку найдем? — возмутилась я. — Девочки и граф к вам привязаны. Да и у меня нет никаких претензий. Наоборот, мне кажется, что мы с самого начала испытывали друг к другу симпатию. Только Руфара мешала нам сблизиться.

— Это правда, мэлл Имма. Я девочек очень люблю и всегда хотела, чтобы у них все хорошо сложилось. А вы сразу завоевали их любовь и доверие, и как же мне вас после этого не любить?

— Ну вот и славно, Ливия. Тем более что мы вряд ли найдем еще одну экономку, которая невозмутимо воспримет все, что бы ни происходило в этом доме, — пошутила я.

— Это точно, — смущенно улыбнулась Ливия.

И теперь ее глаза улыбались.

Кираба быстро влилась в семью. С тремя сестрами по-другому бы и не получилось. И вот уже по всему дому был слышен крик:

— Нет, это невозможно! Кто взял мою рисовальную доску? Почему вы все берете без спроса?

— Кто трогал мой кукольный домик?! Элли, сейчас я тебе!..

— Ай… ой… дэвр… Пэм, опять ты тут устроила в спальне библиотеку! Все книжки на полу валяются, не пройти!

— Надина, оставь Молки в покое! Он от тебя уже прячется!..

Да, Кираба вместе с новой жизнью получила имя Надина — как и хотела назвать девочку настоящая мать. Ее поселили в покоях Памелы, поставив еще одну кроватку, и теперь Пэм засыпала быстро и спокойно, только иногда приходилось утихомиривать разболтавшихся девчонок.

Зато старшая и младшая стали завидовать близняшкам. У них в два раза стало больше нарядов и игрушек, которыми они менялись. И для игр им больше никто не был нужен. Им хватало общества друг друга. Их все время можно было увидеть вдвоем, то за чтением книг в библиотеке, то прогуливающимися в саду, то играющими в кукольный домик.

— Папа, а у меня точно нет близняшки? — периодически спрашивали то одна, то другая у отца. — Давай проверим на магический ритуал крови? Я тоже хочу сестру-близняшку!

Граф качал головой, и мы смеялись, глядя на огорчение девочек.

Серьезный вопрос задала Камилла:

— Пап, а если проклятие Калии передается по наследству, значит, кто-то из наших детей может его получить? — обеспокоенно спросила она.

— Исключить такую возможность мы не можем, — кивнул отец, погладив ее по голове. — По все ученые бьются над тем, чтобы его снять. И я теперь лично в этом заинтересован. Так что, надеюсь, к тому времени этот вопрос будет решен. Ты же никуда не торопишься? Или ты уже… — напряженно спросил граф.

— Нет, пап, что ты! У нас с Дейвом большие планы на будущее. Мне надо доучиться и отработать по контракту! Потом я хочу съездить в Рамбутан. Я узнала, что там нет защиты животных от магических экспериментов! Представляешь? Варварство! Я хочу воззвать к жителям и властям, надо изменить эту ситуацию…

Камилла прочитала нам целую лекцию о недопустимости превышения человеком своих возможностей и полномочий над животными сверх разумного. И о том, как она надеется изменить ситуацию.

Граф внимательно слушал, и в его взгляде загоралась отцовская гордость и любовь.

— А ведь все это благодаря тебе, Имма, — сказал он мне, поглаживая мой живот, который ходил рябью: это стучал ножками сын, который уже просился наружу. — Еще какой-то год назад мы с Камиллой не могли найти общий язык и только и ругались по каждому поводу. Я был разочарован и считал, что уже никогда не познаю то чувство близости и душевного единения с детьми, которое испытал в первые годы старшей дочери. Спасибо тебе, Имма. Ты самая настоящая аруэль, морская дева, спасающая тонущих моряков. Я тот моряк, что тонул в пучине отчаяния. Как хорошо, что однажды ты вошла в этот дом и осветила его светом своей любви.

— Да, ты был неотразим в первую нашу встречу. С персиковой помадой на губах, розовым лаком на ногтях и синими перламутровыми тенями, — вспомнила я, хихикнув.

— И ты влюбилась в меня с первого взгляда, скажи же, — рассмеялся и потискал меня граф.

— Конечно, как пройти мимо такого оригинала. Ой, Антуан… не щекочи меня… я сейчас рожу от смеха… О-ой!.. — испуганно вскрикнула я.

— Что?! — Муж отодвинулся и обеспокоенно посмотрел на меня.

— Кажется, я рожаю…

— Кажется или рожаешь? Имма, такое сложно перепутать…

— Не знаю… А-ай…

— Понятно. Сейчас вызову лекаря.

— Ну что там?

— Ну что там?!

— Еще долго?

— Скоро? Как долго!

— Уже родила? Нет? Ну почему так долго!

Если бы у меня были силы, я бы бросила подушкой в дверь, в которую каждую минуту просовывалась чья-то голова из девочек с вопросами. Но все мои силы уходили на пожелавшего родиться на свет Йореля.

— Поторопись, Йорель. А то твои сестры доведут меня до греха. И никакое проклятие Калии не будет мне оправданием, — прошептала я, обращаясь к младенцу.

Граф не знал, то ли жалеть меня, то ли смеяться, то ли ругаться на девочек. Все его воззвания потерпеть и подождать не имели воздействия. Девочки переживали не меньше нашего и оставаться в неведении не собирались.

— Пап, мы с Надиной прочитали в энциклопедии по беременности, что надо массировать роженице живот и ласково разговаривать с ребеночком. Тогда он поторопится на голос говорящего, — зачитывала из-за двери Пэм.

— Хорошо, Пэм, я так и сделаю, — откликнулся граф.

Он потянул ко мне свои длинные руки, и я тут же по ним стукнула.

— Не трогай меня!.. Чтоб я еще раз… Да никогда в жизни… А-о-у-а-а… уйдите все, оставьте меня умирать…

Граф вытер пот с моего лба.

— Терпи, мой свет. Скоро все пройдет и забудется… А я постараюсь к следующим родам придумать что-то, что их облегчит.

— К следующим родам? Да ты издеваешься!..

— Имма, делай дыхательную гимнастику, вот послушай… — раздался за дверью голос Пэм, и она начала читать выдержки из книги, как надо дышать.

Ее прервал крик младенца, оповестившего мир о том, что мэллорд Йорель герцог Маррокун граф Мармелайд появился на свет.

— Вот, Имма, смотри, скоро я получу патент на это изобретение — «рай для будущей мамы», так предложила назвать его Камилла. Я усовершенствовал аппарат для релаксации «Имма», теперь роженица во время родов будет чувствовать себя как на курорте и роды будут почти безболезненными.

— Мне кажется или ты меня соблазняешь на второго, Антуан? — подозрительно покосилась я на графа.

— А тебе не кажется, что девочки очень балуют Йореля? И он будет изнеженным, избалованным и капризным… если только у него не будет брата?

— Нет, я считаю, что папа вполне справится с этой проблемой.

— Ты уверена, Имма? — Граф потянулся ко мне за поцелуем.

Но не поцеловал, а лишь подразнил меня. Ах так! Дразниться я тоже умею.

Взаимные дразнилки увлекли и заставили забыть обо всем. В итоге у Йореля скоро появится брат.

— Мы уже подготовили список имен, — держала в руках несколько страниц исписанного текста Элли. — Мы же будем опять вместе выбирать имя?

— Нет, — сказала я.

И, глядя на огорченные и вытянувшиеся лица, добавила:

— В этот раз решит жребий. Каждый напишет имя на бумажке и опустит в мешочек, какой достанем, так и назовем.

Девочки азартно увлеклись выбором имени-претендента от каждой. А я решила воспользоваться советом подруги Елейны.

Когда я рассказала ей о том, как мы выбирали имя Йорелю, она со смехом успокоила меня, что я не одинока в допущенной ошибке.

— Согласия мы не достигли, и я схитрила, — поведала она мне. — Написала несколько бумажек с одним именем, и положила последней. Шансов у них было попасться больше, так и случилось.

А у меня еще и граф на подхвате. Так, а какое же мне имя выбрать?