Глава 1

Аурика

Я никогда не любила порт. С самого детства он ассоциировался у меня с огромным металлическим монстром, выползающим к городу из воды и тянущим к нему свои щупальца-лебедки. Монстров я не любила тоже. Слишком много их было в моей жизни. Поэтому здесь, на территории порта, я бывала от силы несколько раз.

Впрочем, полностью отгородиться от него не получалось. Порт жил своей жизнью, которая неизбежно просачивалась в город: скрежетом металла, лязгом контейнеров, хриплыми криками грузчиков и истошным ором чаек.

Я шла вдоль причала, вцепившись в ручку чемодана так, что пальцы сводило судорогой, и в такт ударам колесиков о мостовую бубнила себе под нос:

Не оборачивайся… Не оборачивайся. Так ты только лишний раз привлекаешь к себе внимание!

Не обора… Но все равно обернулась! Никого.

Только желтый погрузчик пятился назад с мерзким писком. Да двое работяг курили у ржавых контейнеров.

Но мое сердце колотилось так, будто Костя дышал мне в спину.

До административного корпуса оставалось метров тридцать. Невзрачное серое здание с облупленной краской сейчас мне было гораздо милее любых памятников архитектуры. Потому что именно там мне должны были выдать документы для выхода в море – пропуск в свободную жизнь.

Вообще такие вещи оформляют заранее.

Нормальные люди проходят медкомиссию, получают мореходную книжку, санитарные допуски, регистрацию – и только после этого поднимаются на борт. Однако мне повезло. За два дня до выхода научной экспедиции, организованной Министерством науки совместно с нашим университетом, у одной из лаборанток случился острый приступ аппендицита. Моя преподавательница – единственный человек, которая как будто чувствовала, что я в опасности, предложила эту вакансию мне. И через своего мужа – силовика при крутых погонах, каким-то чудом сделала мне документы за пару дней. Не знаю, что бы со мной было, если бы с этим возникли проблемы.

– Бумаги сделают в порту, – сказала Вера Ивановна вчера, сунув мне в руки папку. – Я предупредила капитана. Главное – успей до оформления судовой роли.

Словно это было так просто – успеть!

Внутри здания пахло пылью, сырой одеждой и дешевым кофе из автомата.

Под дверью с табличкой «Оформление экипажа» толпились человек десять. Матросы. Механики. Рыбаки.

Кто-то болтал, кто-то говорил по телефону. Кто-то заполнял бумаги, кое-как примостившись на подоконнике.

Я осторожно пристроилась в конец очереди и только выдохнула, как дверь распахнулась.

– Следующий!

Толпа качнулась вперед. Но я не продвинулась ни на шаг, потому что меня довольно бесцеремонно оттеснили в сторону.

– Эй!

Высокий мужчина в темной куртке даже не обернулся. Просто вклинился передо мной – и все.

– Вообще-то тут люди стоят, – процедила я.

– Барышня, ну чего вы сразу скандалите? У меня время поджимает... – усмехнулся этот гад, оборачиваясь. Хм… Он оказался моложе, чем я подумала, услышав его низкий, ленивый голос. И симпатичнее, чем можно было представить.

– У меня тоже! – я выпятила подбородок и развернула плечи в попытке казаться более… внушительной, что ли. Где-то я читала: если сталкиваешься с хищником – нельзя сжиматься. Нельзя показывать страх. Напротив, нужно стараться казаться больше. Опаснее. Ну, вот я и старалась. Получалось, судя по его лицу, не очень. Губы красавчика дернулись, давая понять, насколько нелепыми и смешными ему казались мои потуги. Что было понятно, ведь даже распрямившись, я дышала ему в пупок.

– Мне на пять минут.

Прозвучало так, будто вопрос решен! У этого гада даже мысли не возникло, что я могла ему возразить, потому что у меня, черт его дери, тоже горели сроки. Задохнувшись от возмущения, я ответила хаму полным презрения взглядом. Тот растянул губы в белоснежной улыбке, на которой я невольно залипла, гадая, приходилось ли ему, как мне, носить брекеты.

Очередь пришла в движение. Меня неосторожно толкнули. Да так, что если бы не стоящий впереди хам, я бы упала.

– Малышка, ты лучше по сторонам смотри, – ухмыльнулся он. Меня окатило волной стыда. Щеки вспыхнули. Фыркнув, я попыталась обойти его слева и опять чуть не напоролась, на этот раз на стремительно распахнувшуюся дверь кабинета рядом с тем, к которому собралась очередь.

– Где Тарханов?! – гаркнул мужик в форме. – Судно через час отходит!

– Да тут я, шеф. Девушки, вон, ругаются, очередь-очередь…

Я застыла, уронив челюсть на пол. Это я ругаюсь?! А что, у меня нет повода?

– Бабы! – тихонько пробурчал под нос один из стоящих в очереди работяг.

Нет, это даже смешно. А потом эти же мужики гадают, почему современные женщины предпочитают держаться от них подальше.

Вот поэтому, ребятки! Вот поэтому.

– Давай быстро в кабинет. Забыл, что опоздавшему поросенку сиська возле жопы? Вы х*рней страдаете, а нас дерут в хвост и в гриву! – подгоняет хама служащий.

Интересно, за что дерут? Я-то думала, им плевать – кто успел, тот успел. Работа денежная, желающих всегда много.

Тарханов вразвалочку шагнул к кабинету, но вдруг замер. Наши взгляды встретились, как раз когда у меня в кармане ожил телефон, передавая свою вибрацию телу. Я дернулась, как от удара током.

Твою мать!

Пальцы крепче вцепились в ручку чемодана. Воздух застрял в груди колючим комом. Ни выдохнуть – ни вдохнуть.

Я знала, что звонит Костя. В последнее время он наяривал мне даже чаще обычного. Звонки. Сообщения. Голосовые. Фотографии. Скрины моих страниц в соцсетях. Его бесконечные комментарии…

Дрожащей рукой я достала телефон из кармана, замечая цепкий взгляд Тарханова.

Новое сообщение вспыхнуло поверх остальных:

«Ты где?»

Следом почти сразу:

«Аурика, бл*дь, восемь утра. Ты где, сестренка?»

Сестренка. Боже, меня сейчас стошнит.

«Домой придешь – пи*ды получишь. Родители тебя чересчур разбаловали».

Надо было отключить телефон – и все тут. Но нет. Тогда бы Костик совсем взбесился. А так… Так он думает, что все у него под контролем. В порту геолокация буквально сходит с ума. И он ни за что меня здесь не отследит – бояться нечего.

Стряхнув накатившую было панику, я дала себе команду не думать. Мне осталось совсем немного. И я буду свободна на долгие четыре месяца, а там… Там я тоже что-нибудь непременно придумаю.

Я прижала папку с документами к груди и уставилась в грязное окно напротив. За стеклом медленно двигался портовый кран – огромный, ржавый, похожий на механического динозавра. За ним темнела вода.

Через пятнадцать минут меня, наконец, позвали. Кабинет оказался маленьким и душным. Шкафы с папками, старый компьютер, кружка с недопитым чаем и уставший мужчина в форме, который выглядел так, будто не спал несколько суток кряду. Он быстро пролистал мои бумаги. Паспорт. Направление из университета. Справку медкомиссии. Разрешение на выход в море. И буркнул, не поднимая глаз:

– Практикантка, значит?

– Да.

– Ученые… – вздохнул он с такой тоской, будто лично ненавидел всю отечественную науку. – Ладно. Распишись тут. И тут.

Я подписала бумаги дрожащей рукой.

Шлеп. Печать резко ударила о стол. Я вздрогнула.

– Готово. Третья палуба, блок «Б». Капитан уже на борту. Не потеряйся там.

Вот и все. Несколько подписей. Пара печатей. Казалось, самое время расслабиться. Все получилось! Но я понимала, что смогу перевести дух, лишь когда судно выйдет в нейтральные воды – и ни секундой раньше.

Когда я выскочила из административного корпуса, ветер ударил в лицо так резко, что защипало глаза. С моря тянуло солью, сыростью и прохладой. Так пахла свобода. Долгие годы дыша вполсилы, сейчас я захлебывалась этим вольным воздухом и торопливо шагала вперед. А где-то фоном гудел буксир. Лязгали лебедки. Матерились грузчики. Возле одного из судов кран поднимал в воздух паллеты, и те раскачивались над водой так страшно, что я невольно ускорила шаг. Даже странно, что за эти два дня моя жизнь как будто вновь обрела ценность. А ведь еще недавно за мной неотступно следовали мысли о смерти.

Нужный мне корабль стоял у дальнего причала. Не такой огромный, как другие. Но все равно достаточно большой. Бело-синий. С антеннами, тросами, какими-то непонятными металлическими конструкциями наверху.

Под его брюхом тяжело билась вода. Телефон звонил. Но я уже не читала, что Костя пишет, и без этого зная его репертуар наизусть. Он не менялся много лет. И только в последнее время в нем появились новые нотки… Раньше после таких его сообщений меня начинало трясти. Я сразу перезванивала. Пыталась успокоить. Объяснить. Не злить. Лишь бы не доводить «до греха» брата. Это, если что, дословная цитата. Хотя большего греха, чем то, что он себе позволял, вряд ли можно придумать.

Пофиг. Сейчас пофиг. Да здравствует свобода!

Поравнявшись с нужным судном, я медленно подняла голову. На мачте рвался на ветру флаг. Качался трап. А чайки кружили так низко, что иногда едва ли не касались поверхности воды крыльями.

Меня ждало что-то огромное, холодное и неизведанное. Но, как это ни странно, неизведанное пугало меня гораздо меньше, чем возвращение домой.

У самого трапа стоял матрос в темно-синей робе и оранжевом спасательном жилете поверх. В зубах – сигарета. В руках – планшет в белесых пятнах соли…

Он мельком глянул на меня, на чемодан, на папку в моих руках и устало спросил:

– На «Северянку»?

Я кивнула. Матрос протянул руку:

– Документы.

Руки у меня опять задрожали. Господи, да что ж такое! Я боялась, что меня развернут буквально на каждом этапе!

Неловкими одеревеневшими пальцами вытащила бумаги из папки, стараясь не думать о том, что где-то в этот самый момент Костя, возможно, уже обзванивает моих подруг. Или университет. Или…

Не думать.

Матрос пролистал документы. И поставил жирную галочку в списке.

– Паспорт пока у старпома побудет. На выходе получите. Давай поднимайся. Только осторожно – трап мокрый.

Я подняла голову. Металлический трап слегка покачивался над темной водой. Узкий. С сетками по бокам и влажными от морской воды перилами. Внизу плескалось море – тяжелое, почти черное.

Сердце вдруг заколотилось чаще. Потому что это был последний шанс повернуть назад. Да, наверняка мне бы досталось за то, что я не предупредила, куда иду, но это не сравнится с тем, что будет, когда до Костика дойдет правда.

Застыдившись собственного малодушия, я с шумом втянула воздух.

Ну уж нет. Лучше сдохнуть!

Сжав ручку чемодана покрепче, я шагнула на раскачивающийся мостик. Металл глухо загудел под ногами. Ветер ударил сильнее. Где-то наверху лязгнула цепь, и я невольно вскинула голову. Палуба оказалась совсем не такой, как я представляла. Никакой романтики. Металл. Трубы. Кабели. Лебедки. Запах топлива, соли и рыбы. Буэ-э-э…

Но главное, люди. Мужчины. Очень много мужчин. Они двигались быстро, уверенно, словно существовали внутри какого-то понятного только им организма. Никто не толпился. Не суетился. Все были заняты делом. И я среди них выглядела примерно как павлин, забредший в курятник.

– Эй, ты!

Я вздрогнула.

Ко мне шел невысокий мужчина лет пятидесяти в выцветшей синей куртке. Рыжеватая борода. Обветренное лицо. Морщинки в уголках глаз от того, что он наверняка часто щурился.

– Новенькая?

– Да.

– Я боцман. Дядя Гриша. Чемодан давай.

– Да я бы и сама… – начала было я, но дядя Гриша лишь отмахнулся, лихо подхватывая мой багаж.

– Побереги силы. Тебе они пригодятся, когда качка начнется. Выблюешь все кишки.

Обнадеживающе! Я нервно хохотнула и пошла за боцманом вдоль узкого прохода, стараясь не смотреть по сторонам. Но взгляд все равно цеплялся за людей.

На меня косились. Не зло. Скорее с любопытством.

Ну да. Женщина на судне – такая себе примета. Надеюсь, они не суеверные…