Ниточка из нужного клубка

Квартира казалась неуютной и холодной, я влезла в плюшевую розовую пижаму с заячьими ушками на капюшоне, села на кровать, привалившись спиной к изголовью, накрыла ноги пледом и приготовилась просидеть так, пока не начну засыпать от скуки, старательно прогоняя мысли о насущном, то есть, о громиле в моей жизни. Он сказал не ждать его и я не ждала, но разговор с матерью Людмилы то и дело всплывал в памяти против моей воли. По большому счету, подобные отношения давали мне все, что нужно. Мне не хотелось семьи, детей, точно не сейчас, но было обидно, что не хочет и он. Статус любовницы, а не любимой, грыз самолюбие, как червяк сочное яблоко, оставляя за собой пустоты. Сегодня мне это не нужно, а завтра? И будет ли оно, это завтра? Что, если заглядывать он станет все реже, а потом вовсе перестанет приходить? Что, если таких, как я, у него не одна и не две?

Меня начала накрывать волна ревности и отчаяния, захотелось позвонить ему, но я отдёрнула руку от телефона, как от огня. И что я ему скажу? Спрошу, а не у другой ли он женщины этой ночью? А если да, то что?

Когда я всерьез собралась заплакать от бессилия, из коридора послышался вполне отчётливый щелчок. Я быстро сползла по кровати и замерла.

— Это я, — сказал едва слышно.

Я расслабилась и закрыла глаза, притворившись спящей. Пусть не обольщается.

Он снял куртку и обувь и прошёл в спальню, осторожно пристроившись рядом. Хохотнул, увидев мой прикид, выдохнул и буркнул тихо:

— Что б тебя, мелкая…

Осторожно коснулся пальцами моей щеки, а я вздрогнула от неожиданности и широко распахнула глаза.

— Это я, — повторил, а я приподнялась и нахмурилась:

— Случилось чего?

— Ты чего на себя нацепила? — засмеялся, потянув меня за заячьи уши, а я проворчала:

— Я тебя не ждала.

— Это видно. Ехал к бабе, а попал на детский утренник, — не унимался Толя.

— Съезди к другой, — ответила язвительно, а он повёл плечом:

— Другой нет, — внутри разлилось приятное тепло, я прищурилась и едва не замурлыкала от удовольствия, протянув к нему руки, а он шарахнулся в сторону, заржав: — Сначала разденься, я не извращенец какой-то.

— Дурак, — прыснула в ответ и стянула с себя толстовку, тут же оказавшись в его объятиях, в них же уснув под утро и проснувшись ближе к обеду.

— Наконец-то, — проворчал, едва я приоткрыла глаза, — я чуть с голодухи не помер.

Вскользнул из кровати, а я довольно улыбнулась: ждал, пока я проснусь. Вот тебе и громила. Жестокий, властный, надменный.

— Там пусто, — сказал уныло, появляясь в комнате. — Поем по дороге, — и мои розовые очки разбились в дребезги. Кончилась забота.

Через десять минут он ушёл, наспех одевшись и умывшись, а я вышла следом, отправившись в больницу.

Поднялась сначала в ординаторскую, распахнула дверь и с удивлением обнаружила Карева на диване, беседующего с коллегой. Он удивился моему появлению не меньше, но продолжил деловито:

— Вы видели Брянцеву после того инцидента на операции?

Коллега покосился на меня, а я усмехнулась и сняла куртку, пристроив ее на вешалке.

— Нет, — буркнул недовольно, а Карев состроил недовольную мину и спросил:

— А если бы Ушакова не стояла за спиной?

— Видел, мельком, — снова косой взгляд, я закатила глаза и демонстративно вышла.

Прошлась по коридору, пока следователь не вышел и не направился в мою сторону.

— Обойдемся без взаимных «какая неожиданная встреча»? — засмеялся, подходя ближе, а я хохотнула в ответ и кивнула в сторону лестницы:

— Пошли, есть мысль.

— Звучит, как будто бы стоящая, — хмыкнул довольно, а я пожала плечами:

— Сейчас и узнаем.

Дежурного на посту не было, я оставила Карева у дверей и прошла в реанимацию, гулко стуча каблуками по кафелю.

— Здесь нельзя находиться посторонним! — услышала гневный окрик и обернулась. — А, Вероника Андреевна, не признал без халата. Кстати, без халата тоже нельзя.

— Я не по палатам, я по Вашу душу, — вздохнула, возвращаясь.

— Какая-то неприятность? — спросил обеспокоено, а я скривилась:

— Да, но все уже случилось. Выйдем ненадолго? — он кивнул, а я попросила: — И возьмите свой телефон, пожалуйста.

Мы вышли из отделения и я спросила, поравнявшись со следователем:

— Вы говорили мне, что отправили Татьяну домой, так?

— Совершенно верно. Господину следователю я сказал ровно то же самое.

— Леонид Петрович, я Вас ни в чем не обвиняю, — улыбнулась мягко, а он слегка растерялся от непривычного вида, пробормотав:

— Не понимаю…

— Вы вызывали Татьяне такси?

— Конечно, она была совершенно не в себе!

— Через приложение?

— Да, это удобно, — удивился вопросу, а Карев ухмыльнулся:

— Можете открыть его?

— Пожалуйста, — пожал плечами дежурный и завозился в телефоне. — Вот тут все поездки.

Карев забрал из его рук телефон, а я беззастенчиво сунула свой нос в экран. Он открыл маршрут и сфотографировал на свой телефон, а я просто запомнила адрес.

— Это все, спасибо, — сказал Карев, возвращая собственность, и мы зашагали обратно к лестнице.

— Это ведь не ее домашний адрес, не так ли? — спросила, на ходу доставая телефон и вбивая адрес в поисковик. А потом ответила сама себе: — Если она не живет над баром.

— Девушка решила с горя напиться, — сказал Карев задумчиво и остановился на площадке перед лестницей. — Обычное дело. Какова конечная мысль?

— Если гора не идёт к Магомеду… — развела я руками, а он кивнул серьезно:

— Значит я правильно понял. Ты, вроде, выходная?

— Отвезти тебя в бар? — хмыкнула в ответ, а он широко улыбнулся:

— Ты сама предложила.

Через полчаса мы стояли у двери со смешанными чувствами.

— Хм… — выдал Карев задумчиво, — ты видишь то же, что и я?

— Если ты про наклейку с изображением перечёркнутого крест-накрест члена — да.

— Это даже не феминизм, это черте что, — буркнул недовольно.

— А мне нравится, — пожала плечами с ухмылкой, — зона, свободная от мужчин.

Ухватилась за ручку, а он упёрся в дверь рукой, вытаращив глаза от негодования:

— Куда?!

— Приоткрой себе окошко, — улыбнулась широко и вложила в его руку ключи от машины.

Открыла дверь и зашла в небольшую комнату два на два метра, выкрашенную красным цветом от потолка до пола. Из интерьера была лишь камера над следующей дверью, я сняла шапку и задрала голову, показывая лицо. Дверь распахнулась и я увидела крупную женщину со строгим лицом и нашивкой на форменной куртке «охрана». Она посторонилась, пропуская меня, я тут же вошла и осмотрелась. На стенах красовались фотографии обнаженных мужчин, прямо по курсу полукруглая барная стойка на десяток стульев, слева в глубине зала небольшая сцена с шестом и круглыми высокими столами, справа низкие уютные диванчики с журнальными столиками. В целом все выглядело довольно дерзко, но вместе с тем комфортно.

Я направилась к бару, где помимо меня сидели две девушки и тихо переговаривались за бокалами вина, не без труда забралась на стул и попросила бармена, тоже девушку:

— Кофе, пожалуйста.

Она кивнула с улыбкой и справилась за две минуты.

— Впервые у нас?

— Да, — ответила охотно, продолжая рассматривать все вокруг, и добавила искренне: — Но явно не в последний раз.

Девушка хмыкнула и сверкнула глазами:

— Каждый вечер с одиннадцати шоу-программа. И это единственные мужчины, которых сюда впускают.

— Мой дурень торчит под дверью, — фыркнула самодовольно. — Чуть не лопнул… разругались в машине, я вспомнила, что подруга говорила про это место и устроила ему сюрприз. Пусть побесится, нечего было меня игнорировать.

— Классика, — фыркнула девушка. — Все они крутые, пока по носу не щелкнут.

— Нравится тут работать? — спросила, отхлебнув ароматный напиток и прикрыла глаза от удовольствия: действительно вкусный кофе.

— Вообще кайф, — ответила она по-простому. — Никто не клеится, в вырез не заглядывает, поболтать всегда есть с кем, у нас круглые сутки открыто и всегда есть посетители. Зарплата достойная, сменами поменяться никаких проблем, начальница тоже женщина, с пониманием. Короче, ни одного козла хотя бы на работе. Чего ещё желать?

— Чтобы в постели тоже был не козел, — скривилась в ответ, а она поморщилась:

— С хорошими скукотища, как не прискорбно это признавать.

— Твоя правда, — загрустила в ответ, неожиданно увлёкшись беседой. — Где она, эта золотая середина?

— Я пока не нашла.

— Карин, плесни ещё, — попросила одна из девушек негромко.

— Бегу, рыба моя, — пропела девушка и подмигнула мне, плавно двинувшись вдоль стойки. Налила девушкам ещё вина и вернулась ко мне, продолжив невзначай: — Я тут с таким мужиком познакомилась — конфетка. Упаковка красивая, аж зубы сводит, деньги водятся, а в постели… — она изобразила рвотный рефлекс, а я хохотнула. — Послала его, на фига мне такое счастье?

— Разумно, — кивнула в ответ, а потом обратила внимание на значок на ее груди и прочитала вслух: — Безопасная дорога. Это как?

— Девчонки часто напиваются, — пожала она плечами. — Вызываем такси, у нас контракт с фирмой, тоже женщины одни работают. Если надо, те и в квартиру подняться помогут, не бросят, в общем. Мужикам в этом плане веры никакой. Если пьяная, значит доступная, как аксиома по жизни.

Открылась входная дверь и в бар вошла девушка, едва переставляя ноги. Села за барную стойку, швырнула сумку на соседний стул и упала лбом на стойку.

— Текилы? — спросила барменша, а девушка простонала:

— Давай.

Карина пошла к ней, спрашивая с состраданием:

— Опять?

— Снова, — вздохнула та и выпрямилась, а я оставила деньги под блюдцем и поднялась, сказав довольно громко:

— До встречи.

— Пока, — ответили все девушки разом, а одна подняла бокал в воздух.

Я вышла из бара с ощущением, что посетила дом родной и бодро направилась к машине, сияя улыбкой.

— Тебе точно можно за руль? — уточнил Карев, едва я села, а я завела мотор и выехала с парковки, продолжая улыбаться. — Выглядишь довольной. Что там?

— Бар, — ответила с усмешкой, а он пробубнил:

— Да расскажи, интересно же…

Я пересказала вкратце, а он задумался.

— Звучит безобидно.

— Вполне, — закивала согласно, — мое новое любимое место. Как только найдём ублюдка, который портит все веселье.

— Думаешь, связано?

— Уверена, — сказала серьезно. — Сам посуди, где ещё найти идеальную жертву?

— Тогда он не один… либо одна из сотрудниц в деле, либо водитель такси.

— Не обязательно, — пожала плечами. — Не все пользуются доступными услугами, кому-то удобнее вызвать такси самой, а есть храбрые, которые ловят попутки. Достаточно быть в нужном месте и обладать достаточно подвешенным языком, чтобы уточнить необходимую информацию.

— Сложно, — поморщился следователь. — Но возможно, спору нет. Начну проверять сотрудников. Если судить по времени, то Брянцева прямо из бара вполне могла отправиться прямиком на пытку.

— Я вот думаю, а достаточно ли быть просто красивой одинокой брюнеткой, чтобы попасть под типаж? У девушек больше нет ни одной сходной черты, все абсолютно разные: рост, цвет глаз, да даже оттенок волос.

— Аборт?

— Вероятно, конечно, но о таком в барах вряд ли рассказывают.

— А о чем рассказывают?

— Об отношениях, — пожала я плечами, — либо хвастаются, либо наоборот. О проблемах в семье, на работе, аборт — слишком личное.

В кармане зазвонил телефон, я достала его и ответила, не глядя на экран:

— Да.

— Ник, нужна помощь, салон, сейчас, — быстро сказал Сашка и отключился.

Я резко развернулась через две сплошные, а потом вспомнила, что рядом Карев, бросила на него взгляд, а он спросил хмуро:

— Где пожар? — наверняка прекрасно слыша весь разговор.

— Прости, — выдохнула, резко затормозив за автобусной остановкой.

Он кивнул и вышел, а я рванула с места, наверняка обдав его грязной жижей с дороги. Набрала его по громкой связи и простонала:

— Прости…

— Порядок, — засмеялся в ответ, — долг превыше всего, не так ли?

— Стараюсь не думать о том, кого спасаю, — отозвалась глухо.

— А я о том, как получил повышение и отдельный кабинет. Не отвлекайся от дороги, — повесил трубку, а я свернула на светофоре и через десять минут влетела на полном ходу в салон, встав рядом со скорой с распахнутыми настежь задними дверями.

Народу было прилично, некоторые лица знакомы, некоторые я видела впервые, все хмурились, неотрывно и молча смотрели на меня. На полу были капли крови, я пошла по их следу, на ходу снимая куртку и бросая ее на пол, и оказалась в соседней от «лазарета» комнате. Она была поделена стеклянными перегородками, по одну сторону ярко освещённая операционная, по другую рукомойники. Я сбросила сапоги на каблуке, тщательно вымыла руки, одела одноразовый халат, маску, шапочку и перчатки и толкнула дверь спиной, проходя внутрь.

— Ника, это отец, — прохрипел Сашка, держа обе руки на его груди и зажимая рану, а я покрылась мурашками и сказала мягко, подвинув его бедром:

— Я разберусь. Кыш отсюда.

У изголовья стоял второй санитар из Сашкиной смены, выполняя функцию анастезиолога, о помощнике можно было и не мечтать, а от друга не было никакого толка.

— Почему не в больнице? — прорычала, едва Абрамцев вышел.

— Не довезли бы, — ответил недовольно, — сюда ближе. Тебе набрали как только сами выехали.

— А если бы у меня телефон был отключен? — продолжала ворчать, подтянув ногой каталку с инструментами.

— Тогда выбора бы не было, — пожал он плечами.

— Следи за мониторами, — процедила, быстро орудуя зажимами. — Кровь есть?

— Есть.

— Ставь! — заорала, бросив на него злобный взгляд.

Он подорвался, метнувшись к холодильнику, а я перестала замечать окружение, сосредоточившись на пулевом отверстии в груди.

Сказать, что ему повезло, означало бы сильно преуменьшить: пуля прошла навылет, в паре сантиметров от сердца, повреждения которого были не смертельными. Не знаю, сколько я провозилась, но из операционной не вышла, а выпала, устроившись на полу.

Сашка тут же навис сверху, а я пробормотала:

— Жив, — присутствующие выдохнули, кто-то просвистел на радостях, а Сашка заявил с чувством:

— Я тебя люблю, — и бухнулся рядом на колени, снимая с меня окровавленные перчатки и халат. Примерился, как бы обнять половине, ладонью вытер с моего лица кровь, наверняка только размазав, а потом поднял на руки и потащил в соседнюю комнату.

Я прикрыла глаза, не желая видеть все остальные рожи, а через пару секунд он передал меня в другие руки. Я слегка улыбнулась, а Толя тихо хмыкнул и сел вместе со мной на кровать.

— Видок у тебя… — хохотнул тихо, а я приоткрыла один глаз и ухмыльнулась:

— Заводит?

— Есть немного, — широко улыбнулся, а кто-то заржал:

— Да мы тут все чуть не кончили.

Я поморщилась, а Толя рыкнул:

— Завали.

Комментатор притих, а я вздохнула:

— Ему нужен круглосуточный надзор.

— Все сделаем, дальше не твоя забота.

— С какой стати в него стреляли? — нахмурилась, открывая оба глаза и садясь рядом.

— И это не твоя забота.

— Знаешь, что? — спросила с вызовом, поднимаясь. — Идите к черту!

Толя вздохнул, а я пошла на выход. Возле скорой нашла взглядом Сашку, подошла ближе, сверкая глазами, ткнула ему в грудь пальцем и сказала сердито:

— Не звони мне больше.

— Нормально! — взвился он в ответ. — Опять Фома накосячил, а я крайний!

Парни хохотнули, я окинула всех присутствующих гневным взглядом и пошла в машину, сжимая кулаки.

Всю дорогу я страшно злилась, пару раз чуть не стала виновницей аварий, припарковалась и заспешила к подъезду в одних носках и без куртки. Какая-то мамаша ухватила за руку своего ребёнка, оттаскивая его подальше, а я буркнула недовольно:

— Я — врач, — услышала сдавленный смех, повернулась на звук и обнаружила Карева, пытающегося не заржать. — Ты вообще не работаешь? — возмутилась, открывая дверь подъезда, а он прошмыгнул следом, возразив:

— Как раз наоборот. Ты умотала, а следом вызвали меня: перестрелка в центре, пострадавшего увезли на скорой, но до больницы он не доехал.

— Так ты за новостями? — хмыкнула, шагнув в лифт.

— Можно и так сказать. Как прошло?

— Пока жив, — выдохнула устало и потёрла лицо, а потом посмотрела на себя в зеркало и сняла запекшуюся кровь с волос, протянув:

— Н-да…

— Лишь бы не твоя, — пожал он плечами в ответ.

Мы прошли в квартиру, я сразу же отправилась в душ, а когда вышла, почувствовала запах еды. Живот отозвался глухим урчанием, я наплевала на приличия и прошла на кухню в халате, где на столе ждали коробочки из службы доставки и начала запихивать в себя все подряд.

— Спасибо, — выдохнула, наевшись до отвала, а Карев окинул взглядом разгром на столе и широко улыбнулся. — Так что там за вызов?

— Сидел себе человек, обедал, — заговорил Карев со смешком, — заходит человек, стреляет и под переполох просто выходит из ресторана. Камер нет, очевидцев куча, но никто толком описать его не может. А между тем, он даже рожу не прятал, если не считать нелепой кислотно-оранжевой кепки, которую запомнили все.

— Один сидел?

— Угадай, — хмыкнул, а я прикинула вероятности и уточнила:

— Влад?

— И красотка за первым столиком получает приз. А знаешь, что любопытно?

— Вся во внимании, — хмыкнула, поёрзав на стуле.

— Абрамцев сидел спиной ко входу.

— А стреляли в грудь, — протянула задумчиво. — И о чем это говорит?

— Пока вижу только два варианта. Первый — хотел видеть его глаза, когда нажмёт на курок. Второй — не хотел задеть сидящего напротив.

— То есть, либо личное, либо чистый бизнес?

— По итогу разброс великоват, — скривился Карев и начал доедать что осталось.

— Везде этот Влад, — поморщилась, задумавшись.

— А меня вот что смущает, — сказал с набитым ртом, — твоя теория на счёт Татьяны.

— Которая ее часть? — хмыкнула в ответ. — Там вся история — сплошные домыслы.

— Именно, — кивнул серьезно, — складно вышло, спору нет: и любовь и ненависть, классический набор в одном флаконе, но эта заварушка… Не по-женски как-то. Да и с Людмилой не факт, что познакомился через неё, это она матери так сказала. Я своей говорю, что не сижу за полночь на работе.

— Из доказательств только неловкая оговорка ординатора над столом, которую, уверена, он выпалил на автомате и точно не рассчитывал, что я запомню.

— И звонок Митрофанова, — подсказали из коридора, а через пару секунд на кухне стало нечем дышать. И не только из-за того, что даже на одиннадцати метрах вчетвером было тесновато, учитывая габариты Толи, а скорее от напряжения, повисшего в воздухе.

— О, еда, — обрадовался Сашка и сел за стол.

— Не засиделся? — спросил Толя у Карева, а тот широко улыбнулся в ответ и продолжил жевать.

— Перестань, — поморщилась, коснувшись его руки, — вы приехали ровно за тем же.

— Уверена? — усмехнулся Толя в ответ, а я скривилась:

— Если ты не приволок ко мне Сашку свечку держать, — он подавился, заржав, а Толя шумно выдохнул и пододвинул стул, сев рядом.

— Танька эту кашу заварить не могла, — сказал после паузы. — Просто не хватило бы ни мозгов, ни выдержки. Потрахаться втроём — это да, это она может, причём, в лёгкую.

— О, я смотрю ты знаешь, о чем говоришь, — состроил Карев, а громила сжал кулаки, но сдержался и продолжил почти спокойно:

— Но на Влада зуб имела, считай, будущего лишил, так что нагадить ему согласилась.

— Как и Гаскина, — поддержала я мысль. — Та вообще месяц после аборта. Уверена, он ее еще и бросил после этого.

— А теперь я бы кое-что добавил, — сказал Саша, — но тут мент сидит.

— По-твоему, ты можешь меня чем-то удивить? — закатил глаза Карев, а потом сказал вкрадчиво: — Мне нужен убийца девушек. И теперь ещё тот, кто продырявил твоего отца, это дело тоже у меня. Остальное до лампочки, так что разногласий не вижу.

— Сидит тут одно разногласие, — буркнул Саша, состроив рожу, а я пнула его под столом ногой. — Короче, батя после этой херни с автоматами больше подобных поставок не хотел. Вот этот здоровяк внёс свою лепту, но и без того убедились, что такими темпами о приеме на работу надо будет объявление в газету давать.

— Владу это не понравилось? — нахмурилась, а он развёл руками:

— А он ещё не в курсе. Если не телепат, конечно. Так что его участие в покушении сомнительно. Но он мразь последняя, а не предпоследняя, поэтому гарантий никак.

— Как он вообще появился? — спросила я, а Саша хохотнул:

— Как и все, — я посмотрела укоризненно, а он развёл руками и заговорил серьезно: — Сын какого-то батиного приятеля с армии, а у того приятель на заводе. Армейский дал дубу лет пять назад, до этого болел, сына натаскивал. Короче, долгая плодотворная работа всем на радость.

— Кто на заводе — не понятно?

— Нет, конечно, иначе давно бы уже исключили этого мудозвона из уравнения.

— Надо найти, — перевела я взгляд на Карева, а он удивленно поднял бровь, спросив:

— И мне это надо потому что?..

— Потому что если Влад замешан, то он явно пытается сменить команду. И тогда у каждой плешивой шавки в городе будет по автомату. Лично меня такой расклад не устраивает, я люблю свои выходные. А ты на сколько трудоголик?

— Не на столько, — поморщился в ответ. — Подумаю.

— Отпад, — обрадовался Сашка, а Толя ядовито улыбнулся.

— С чего ты взял, что я принесу тебе его на блюдечке? — хмыкнул Карев в ответ. — У меня претензия к нему ещё с той поставки, закрою и дело с концом.

— Как невежливо, — скривился Саша, а потом пожал плечами: — Но логично. Лично мне по барабану, лишь бы этому выродку не достался.

— Аналогично, — процедил Толя.

— Я понял, — протянул Карев, — надеетесь найти раньше меня. Что ж, удачи, господа. Ник, мне пора, — поднялся, а я вышла в коридор проводить его.

— Расширь на блондинок, рыжих и прочих, — попросила тихо, — просто множественные ножевые, молодые девушки.

— Есть мысль?

— Скорее смутное подозрение, — поморщилась в ответ, — рано делать выводы.

— Ладно, поищу, — согласился легко, — по обоим городам наберется прилично.

— По фото можно отсеять, раны примерно одинаковые. И только в нашем городе.

— Заинтриговала, — хмыкнул и улыбнулся. — Наберу.

Вышел, а я вернулась на кухню.

— Тебе тоже пора, — сказала Сашке, а он поморщился. — У тебя отец при смерти.

— Да там сиделок… — начал возмущённо, покосился на Толю и поднялся, буркнув: — Не провожай.

— Не собиралась, — широко улыбнулась в ответ, а он прыснул и пошёл, насвистывая. Хлопнул входной дверью, а я спросила: — По рассуждаем ещё?

— Наговорился, — усмехнулся Толя и рывком притянул к себе.