23

— Я заметил, что ты обвела съемные квартиры в газете, — говорит отец с набитым ртом.

— Готовлюсь слезть с твоей шеи и снять квартиру.

— У этой утки странный вкус, — отвлекается отец, долго рассуждает о вреде красного мяса, потом возвращается к допросу: — Снимешь пентхаус?

Отрицательно хмыкаю, погруженная в мысли о том, как пережить этот ужин и не вспылить.

— Ты можешь вернуться домой. Ко мне, — подает голос Даня.

— Нет, спасибо.

— В каком районе ты нашла квартиру? — продолжает отец.

— Не помню, — беззастенчиво вру.

— Сколько комнат? — не унимается отец, смешивая виски с колой.

— Две, но только одна из них моя.

— Как это? — Оторопев, отец смотрит на меня поверх очков. — А что случилось со второй комнатой?

— Там живет сосед.

Отец поворачивается к мужу в поисках поддержки, но Даня упорно смотрит в тарелку. Его кулаки сжаты.

— Что за сосед? — напрягается отец.

— Мужчина, которому принадлежит эта квартира.

— Даня, твоя беременная жена собирается жить с мужчиной! — сообщает мой отец, словно обвиняя мужа в том, что он допустил такое бесчинство. — Как его зовут? — Отец снова поворачивается ко мне, нервно постукивает вилкой о лакированную поверхность стола. Запотевшие пятнышки вокруг горячего риса отвлекают.

— Пап, зачем тебе знать его имя? Мне нравится эта квартира, и мне пока что не нужно много места.

— Катя, нам надо поговорить, — встревает муж.

Рукава его рубашки закатаны, волосы взъерошены. Непоколебимый идеальный образ подточен червем развода.

— Оставь меня! Я больше ничего не требую и ни о чем не прошу, только оставь меня в покое.

— Ты должна меня выслушать! — кричит Даня, ударяя кулаком по столу.

— Прекрати! — приказывает отец. — Я пустил тебя в мой дом не для того, чтобы ты доставал мою дочь. Я пошел тебе навстречу, потому что ты поклялся, что наладишь отношения.

Даня сжимает зубы, но успокаивается.

— Катя, поговори со мной, пожалуйста. Всего десять минут.

Смотрю на Фанга в надежде, что он поможет мне сбежать, но потом вспоминаю, что у него семья. Мы не сойдемся во мнении о браке.

— Хорошо, я с тобой поговорю.

— Здесь? Ты собираешься обсуждать наш брак при твоем отце?

— Я не собираюсь выходить из столовой, — огрызается отец между глотков. — Я еще не закончил ужинать. Если я вам мешаю, идите наверх.

Даня вопросительно поднимает брови, и я со вздохом встаю и направляюсь к лестнице.

Мы заходим в мою спальню. Он встает у окна, я сажусь в кресло.

Какое-то время он молчит, морщится, словно борется сам с собой, потом говорит.

— Мне очень плохо без тебя.

Несколько долгих секунд я позволяю этим словам висеть в воздухе. Наслаждаюсь ими.

Потом Даня все портит.

— Я и не думал, что мне будет настолько тяжело без тебя.

Муж не ожидал, что мое отсутствие причинит ему неудобства. Какая жена не обрадуется этим словам?

— Закончилось чистое белье? — усмехаюсь горько.

— Ты права: я не ценил то, что ты для меня делала. Для нас. Я не берег наш брак, — продолжает, как будто не слышал мой вопрос.

Подходит ко мне, опускается на корточки. Двигается медленно, осторожно, как будто приручает дикое животное.

— Катюша, теперь я понимаю, как тебе тяжело.

Реагирую на его близость вопреки собственной воле. Любовь не выключишь, не остановишь…

Хотя можно ли считать мои чувства к мужу любовью, если я совсем его не знала?

Влюбленность? О да!

Любовь? Не знаю.

Даня касается моих коленей, поглаживает.

— Скажи правду: тебя ведь многое устраивало в наших отношениях?

Киваю. Это правда.

— Тогда начнем с хорошего. Скажи мне, что тебя устраивало.

Когда он так близко, очень трудно ему не повиноваться.

— Ты предусмотрителен, справедлив, вежлив и умен.

Морщусь от сказанного, словно слышу себя со стороны. Это больше похоже на рекомендационное письмо сотрудника, чем на характеристику мужа.

Если Даня уязвлен, то не подает вида.

— Четыре добрых слова. Это очень хорошо. Спасибо. Это уже начало. Мы можем построить новые отношения на этом фундаменте.