28

Из окна спальни вид на парк. Мамочки с колясками улыбаются друг другу, переговариваются.

Третий этаж. Если сломается лифт, то спускаться по лестнице с коляской с третьего не так сложно, как с десятого.

Две комнаты и кухня.

Даня выбрал нам с малышом идеальную квартиру. Хороший район, удобный транспорт. Все детали продуманы.

Теперь он стоит за моей спиной и ждет вердикта. Соглашусь я на его условия или нет.

Оборачиваюсь и ловлю его довольный взгляд. Не иначе как я себя выдала, и он понял, что мне нравится квартира. Поджимаю губы.

Какое-то время мы меряемся взглядами.

— Я могу подать на развод прямо сейчас. Меня ничто не останавливает, — говорю бесстрастно.

— Тебя останавливает очень многое, — парирует он. Я собираюсь возмутиться, но он поднимает руки, словно сдается. — Не кипятись, Катя, я не угрожаю тебе и не собираюсь причинять вред фирме твоего отца. Если меня не вынудят, конечно, — добавляет поспешно. — Вам с отцом нужен не просто развод, а тихий и мирный договор без шума в прессе, без слухов, судебных разбирательств и публичного полоскания грязного белья, когда мы станем спорить об опеке. Если ты подашь заявление сейчас, без этого не обойдется. А то, что я предлагаю, идеально тебе подходит. Мы заранее договоримся обо всем, что касается ребенка, закрепим это договором, о котором знаем только мы. Когда придет время, скажем прессе, что расстались друзьями и мирно обо всем договорились.

Даня прав и знает об этом.

Для таких, как мы, нет ничего простого.

Достаю из сумки копию договора с пометками и протягиваю мужу.

Он пробегает бумаги взглядом, мрачнеет, сжимает челюсти.

— Ты все перечеркнула!

— Нет, я перечеркнула только твои попытки контролировать мою жизнь. А если я нашла их в каждом твоем условии, то это не моя вина, а твоя.

Я и правда не все перечеркнула. Оставила условие про витамины, пусть муж радуется.

Даня комкает договор и отбрасывает в сторону.

— Я снова должен извиниться за то, что случилось на дне рождения? Ну, оступился я, с кем не бывает!

— Оступился и упал на голую женщину членом вперед?

Выругавшись, он с шумом выдыхает.

— Она была одета, и мы только… А, черт с этим! Ты теперь всю жизнь будешь мне мстить?

— Нет, не всю жизнь, а только до момента, когда мы разведемся, причем мирно, тихо и на взаимовыгодных условиях.

Стараюсь держать себя в руках, но это стоит неимоверных усилий.

— Хорошо! — восклицает Даня раздраженно. — Тогда ты составь список условий, а я их рассмотрю.

Кивнув, достаю из сумки приготовленный документ и протягиваю мужу.

Это не улучшает его настроение. Ему не нравится, что я выиграла этот раунд.

А я и не пытаюсь играть. На кону благополучие моего ребенка, и я не хочу, чтобы с его рождением и опекой был связан скандал. Не хочу лишать его отца, но и не позволю наступать мне на горло.

— Надеюсь, мои условия покажутся тебе приемлемыми. Я обязуюсь следить за своим здоровьем и хорошо питаться. По возможности буду приглашать тебя на консультации и занятия, однако все это по договоренности, а не по твоему требованию. У тебя было право чего-то требовать, но ты его потерял. Профукал. Выбросил на ветер.

Даня хмуро смотрит на договор.

— Я думал, ты потребуешь, чтобы я не встречался с другими женщинами.

Мне кажется, или в его голосе разочарование?

— У меня нет права этого требовать. Для меня мы уже в разводе, хотя и отсроченном.

— И ты тоже собираешься встречаться с другими?

— Да.

— Со Смерчем⁈ — Играет желваками, пыхтит.

— Если мои отношения с другим мужчиной станут серьезными, и я захочу познакомить его с ребенком, то сообщу тебе об этом. Остальное тебя не касается.

Даня швыряет ключи от квартиры на стол и уходит, хлопнув дверью.

Дождавшись, когда затихнут его гневные шаги по лестнице, я опускаюсь на пол и позволяю себе расплакаться. Разрыдаться со всхлипами, икотой и головной болью.

Мы с мужем должны быть счастливы сейчас. Ждать, когда малыш впервые зашевелится, украшать детскую…

Чем я заслужила такую беду?