31

Он снял нам две квартиры на одном этаже.

Более того, раньше здесь жила одна семья, поэтому в кладовке имеется смежная дверь. То есть фактически мы по-прежнему живем вместе, только в другом доме. Даня меня обманул. Снова.

Удивляться нечему.

— Когда ты собирался признаться, что живешь рядом?

— Со временем, когда у нас наладятся отношения. — Пожимает плечами.

— Обмануть меня в очередной раз — это хороший способ наладить отношения. Правильным путем идете, товарищ.

— Я тебя не обманывал…

— Недоговорки — это обман. Ты показал мне квартиру, не говоря, что поселишься рядом.

— Я знал, что ты воспримешь это в штыки, поэтому и не сказал.

Мудрый шаг, ничего не скажешь. То же самое с изменами. Он их скрывал, потому что знал, что я стану возражать. Вот он, ключ к счастливой семейной жизни — незнание.

— Что случилось с твоим пентхаусом?

— Мне он никогда не нравился.

От удивления забываю о том, что злюсь на мужа. Даня купил пентхаус после нашей свадьбы и очень им гордился. Иметь недвижимость в центре города, да еще пентхаус — такое могут себе позволить только единицы. Самые из самых. Я уважала Даню за его ум и за то, что он сам всего достиг, с нуля, выбрался из лютой бедности, но мне наше жилище всегда казалось слишком холодным, мраморным и претенциозным. Однако я никогда бы в этом не призналась, так как думала, что Даня от него в восторге. И вот оказывается…

— Я думала, ты обожаешь пентхаус.

— Я⁈ — Его брови подскакивают на лоб. — Этот мраморный гроб? Я купил его для тебя. Положено по статусу и все такое, а ты привыкла ко всему самому лучшему.

— Ты купил пентхаус для меня⁈

Даня кивает.

— Да, поэтому и рад теперь переехать.

— Я терпеть не могла пентхаус! Бездушный, холодный… С чего ты вообще решил, что мне нужен пентхаус?

— Ну… твой отец сказал, что ты привыкла к роскоши, и я должен соответствовать. А потом дал телефон риэлтора, чтобы я посмотрел новостройку. Обещал, что все как раз в твоем вкусе.

Понятно. Ну, я папочке устрою… В моем это вкусе, видите ли! На самом деле это все для него, он помешан на недвижимости, особенно на пентхаусах. Вот и захотел похвастаться, что новый зять живет в самом престижном месте.

— Вранье это, Даня. Грязное вранье. Отец обвел тебя вокруг пальца.

— Но ты же восхищалась, благодарила…

— Хотела сделать тебе приятное. Никакой роскоши мне не нужно. Я работала с ранних лет, делала графику для сайтов. У родителей денег не клянчила. Я и сейчас собираюсь работать.

— Тебе не надо…

— Надо. И хочется тоже. Я так быстро и глупо в тебя втюрилась, что и работу бросила, и учебу. Три года профукала.

Даня смотрит на меня с печалью и сожалением, но меня это почему-то не раздражает. Мы больше не ругаемся. Сидим на неудобных стульях в его новой прихожей и просто разговариваем.

— Я не люблю щи, — вдруг говорит Даня. — Нет, не так. Я ненавижу щи.

— Как это… Но ты же всегда их нахваливал! Говорил, что у идеальной жены и суп готов, и второе, и десерт…

— Я выливал щи в унитаз. Первый раз хотел сделать тебе приятное и похвалил, а ты вдруг стала их постоянно варить. Думал, сдохну от них, в кошмарах стали сниться.

— Почему ты ничего не сказал⁈ Не отвечай, я и так знаю. Ты думал, мне это не понравится, поэтому не сказал.

— И твои домашние туфли на каблуках с фиолетовым пухом или мехом каким-то сверху я тоже терпеть не могу. И халатик твой прозрачный с мехом тоже идиотский. Ты в них похожа на разодетого пуделя, да еще ковыляешь по квартире на каблуках еле-еле. Прямой путь к перелому. Кто надумал делать шлепанцы на каблуках⁈

— И меня ты тоже терпеть не мог? — спрашиваю тихо.