30

Сначала мне кажется, что таксист не захочет нас везти. Хмуро смотрит на мое бледное лицо и на пакет, который я держу наготове. Я его понимаю. Кому захочется, чтобы в его машине человека тошнило?

Даня достает бумажник, собирается закидать неохотного водителя купюрами, но тот даже не смотрит в его сторону.

— Беременная, да?

Копается в бардачке и достает пакет сухарей.

— Вот, возьми, это поможет.

Отступаю на шаг, готовясь к очередному позыву, но ничего не случается. Тошноты нет.

— Бери, говорю! Моя жена только ими и спасалась, — ворчит водитель.

Осторожно беру сухарик, принюхиваюсь. Вроде ничего.

Мы садимся в такси. Водитель продолжает что-то рассказывать про жену и четверых детей, но я полностью сосредоточена на своих ощущениях. Посасываю сухарь, и желудок постепенно успокаивается. Странно, я никогда не любила сухари.

Врач мной недовольна. Предупреждает о вреде обезвоживания, о необходимости хорошо питаться. Но еще больше достается Дане за то, что он плохо обо мне заботится.

Очень странно наблюдать за его реакцией. Как-то так получилось, что за годы брака мы особо не болели и не представлялось возможности позаботиться друг о друге. Теперь он прожигает меня обвиняющим взглядом за то, что я подставила его перед врачом.

Приносит мне воды и наставляет занудным тоном.

— Пей медленно, маленькими глоточками, чтобы сразу не растягивать желудок.

Не стану скрывать: когда о тебе заботятся, это приятно, даже если Даня выслуживается перед строгим врачом. Однако эта забота не купит ему ни прощения, ни доверия.

Мне становится лучше, и врач, наконец, соглашается отпустить меня домой.

— Вашей жене нужна спокойная обстановка и хороший уход. — Врач смотрит на Даню поверх очков, как будто ощущает царящее между нами напряжение.

Муж кивает и смотрит на меня с выражением «если она мне позволит».

Мы выходим от врача, Даня несет с собой несколько брошюр с советами. Отказывается отдавать их мне. Не иначе как серьезно воспринял указания врача и будет теперь доставать меня своим вниманием.

Останавливаюсь около проезжей части.

— Мне уже лучше, я сама вызову такси.

Даня тут же срывается. Злится, как будто ждал этих слов.

— Прекрати, Катерина! Можешь меня ненавидеть и презирать, но нам с тобой вместе растить ребенка, так что изволь вести себя как взрослый человек.

Собираюсь разразиться возмущениями, однако Даня прав. За оставшиеся месяцы до развода надо научиться сосуществовать без скандалов. У Дани своя жизнь, у меня своя, но мы встречаемся посередине на благо ребенка.

— Дань, скажи, зачем ты это делаешь?

— Что «это»?

— Везде со мной ходишь, навязываешь свою помощь…

— Мне казалось, что мы обо всем договорились. Хочешь поменять условия?

— У тебя и так будет доступ к ребенку, я не собираюсь вас разлучать, но нам с тобой необязательно все делать вместе. Я решу свои проблемы и позабочусь о своем здоровье, обещаю. У нас с тобой не получается… быть вместе. Ты меня никогда не любил и не уважал, теперь это очевидно. А моя жизнь вообще была иллюзией. Так зачем насильно держаться вместе?

Если Даня и злится от моих слов, то не показывает этого.

— Это нужно, чтобы стать хорошими родителями до и после развода. Нужно узнать друг друга хотя бы по минимуму. Хотя бы немного уважать. А мы с тобой, как оказалось, вообще не знаем друг друга. В самом начале отношений мы допустили большую ошибку, толком не обсудив, на что идем. — Хмурясь, он пинает комок грязи. — Я был уверен, что мы согласились на брак ради развлечений и бизнеса. Я и подумать не мог, что ты относишься к этому серьезно. Ты всегда казалась беззаботной и веселой, между нами были страсть и первоклассный секс, но остальное… У меня и мысли не было, что тебе нужно большее. Ты меня как обухом по голове ударила. Если мы хоть немного не узнаем друг друга, то не сможем стать хорошими родителями.

Мне горько от его слов, как полынь в душе, но правда такая, ее вкус ни с чем не спутаешь. И обижаться на нее глупо.

— Ты прав. Хорошо. Я постараюсь сдерживаться и научусь общаться с тобой в наших новых ролях. Только не дави на меня, ладно? Мне нужно немного времени и свободы.

Даня вызывает такси, и мы едем ко мне домой.

Выхожу из машины, краем глаза вижу, как Даня выбирается следом и протягивает водителю купюры.

— Мне уже лучше, не надо провожать меня до квартиры.

— Я должен убедиться, что ты в порядке.

— Хорошо, проводи меня, но зачем отпускать такси?

Даня не отвечает, ведет меня к лифту. Мы поднимаемся наверх.

Открываю дверь квартиры. Даня пытается зайти следом, но я перегораживаю путь.

— Почему ты отпустил такси?

— Пройдусь пешком. Я хотел поговорить…

— Нет. Ты сказал достаточно, и я тебя услышала. Теперь твоя очередь меня услышать. Я попросила тебя отступить и дать мне время и свободу, чтобы обо всем поразмыслить.

Даня шумно выдыхает. Уходит, хлопнув за собой дверью.

Я поступила правильно. У него нет оснований злиться. Никаких.

Внезапно слышу, как на площадке хлопает еще одна дверь.

Прислушиваюсь, непонимающе хмурюсь. На этаже всего две квартиры.

Ведомая подозрением, выхожу на лестничную площадку и набираю номер мужа. Так и есть, звонок раздается в соседней квартире.

Вот мне и время, и свобода.

Стучу в дверь кулаком. Знаю, что есть звонок, но кулаком получается выразительней.

Даня открывает, выглядит недовольным.

— Зря я хлопнул дверью. Так бы ты не узнала, что я здесь живу, — ворчит.

— Зря ты устроил мальчишник. Так бы я не узнала, что ты мне изменяешь, — парирую, заходя в его новую квартиру.