Глава 6. Причина всех бед

Родной дом – как сладко это звучит. На настенных часах без трех восемнадцать. Ещё даже не ночь. Отлично, успею отписаться и позвонить всем тем, кто наверняка волновался, куда я пропала. Хотя а волновались ли?.. С родителями я общаюсь редко, ну нет у нас тяги бесцельно болтать по телефону. Уж лучше увидеться. А друзья… побеспокоились и успокоились, как говорится.

Ну да, десяток непрочитанных сообщений и три пропущенных звонка. И всё. Мое двухнедельное – мамочки, целых две недели! – исчезновение осталось незамеченным. Стало грустно: никому я не нужна, никто не забил тревогу…

И всё-таки я написала каждому. Сказала, что тайно сорвалась отдыхать с новым кавалером. Каким? Пока не скажу, но мужчина – один на миллион. И что мы провели четырнадцать дней в раю. История была сшита белыми нитками, но подружки-знакомые поверят… Должны поверить.

Я выглянула в окно. Злая метель окутала улицу снежной шалью, и редкие прохожие казались темными пылинками. Снег ломился в окна. Гнулись ветки деревьев.

А где-то тепло, и деревья стоят неприступными стражами, журчит вода, и базарные торговцы зазывают покупателей. Где-то есть серые глаза, осунувшееся лицо и светлые волосы. И волчьи впалые бока.

Почему в сердце так… пусто? Где же те нерешенные дела, ради которых я стремилась обратно? Где же все друзья и подруги, к которым я рвалась? Никого и ничего – только пустота.

Чем заняться сегодня, чем завтра? Пойти в институт, а на вопросы, откуда у меня шрам на виске, ответить по-глупому просто: «Упала»?

Ага, отдыхала в раю и упала…

Какая гнусная ложь!

Мне понадобилось тридцать ударов сердца, чтобы отойти от окна и всмотреться в циферблат часов. Прошло пятнадцать минут. В запасе около тридцати.

Есть только одно решение, и оно самое верное.

Так быстро я ещё не собиралась. Спортивная сумка отыскалась на антресолях. В неё я уложила все имеющиеся в аптечке таблетки: от головной, зубной и всякой другой боли, от гриппа, кашля, насморка, проблем с желудком, мази, йод, марлю. Из ванной взяла непочатый кусочек мыла, с кухни – гречу, рис и пшено. Кинула в боковой кармашек зажигалку и блок спичек (бес его знает, откуда он у меня). Запрятала кухонный нож, маленькую кастрюльку, пару ложек. Впопыхах наполнила водой пластиковую двухлитровую бутылку. Побежала к шкафу и беспорядочно накидала свитеров и джинсов, колготок, носок и нижнего белья.

На первое время хватит. Я справлюсь. Нет, не я – мы.

Время близилось к девятнадцати часам. Осталась самая малость.

Сложнее всего было набрать мамин номер. Я вслушивалась в гудки и отсчитывала их, боясь не успеть.

– Анечка?! – Мамин голос звучал взволнованно. – Мы звонили тебе, но ты не ответила.

– У меня всё хорошо, – сглатывая слезы, отрапортовала я. – Мне нужно срочно уехать, и я не знаю, когда вернусь обратно. Я вас очень люблю, мамочка. Не волнуйтесь!

– Что с тобой? Где ты? Что случилось? – кричала мама в трубку, но я уже попрощалась и выключила телефон.

Обводя последним взглядом всё то, без чего раньше жизнь казалась невозможной, я очень боялась, что время уже вышло. Но сердцем чувствовала – проход на месте. Едва я подошла к тому месту, откуда вышла, как воздух пошел рябью.

Куда я хочу попасть? Уютная кухонька ведьмы, где есть только печь, стол и три стула.

***

Выбежала во двор, налету распахнув входную дверь. Там стояла старая ведьма, зябко кутающаяся в цветастую шаль. Она смотрела куда-то сквозь деревья и поля, сквозь лес, и прижимала ладони к груди.

– Прейя…

Она резко обернулась.

– Анна?! Что ты тут… – ведьма прикусила губу. – Безрассудный поступок. Зря ты не осталась там, зря…

Мне не хотелось тратить драгоценные секунды не беседы. Зря или нет – узнаем позже, но это единственно верное решение.

– Где Ричард?

– Ушел к лесу. – Карие глаза остекленели. – Решил выиграть тебе время ценой своей жизни. Милая, – она схватила меня за рукав, – я бы помогла ему, но он попросил остаться. Умри я, ты была бы совсем незащищена… А так…

Я металась раненым зверем, сумка оттягивала плечо. Никогда бы не подумала, что время станет дороже любых ценностей, а слова превратятся в непозволительную роскошь.

– Почему охотники гонятся за нами?! Из-за того, что Ричард кого-то убил?

Она посмотрела на меня с полным непониманием.

– Аура твоего друга чиста.

– Что это значит?

– Он никого не убивал. Охотники гонятся за любым оборотнем, для них они преступники по крови, но не по деяниям.

Черт, какая же я идиотка! Поверила гнусной лжи, заочно возненавидела человека за то, что он не совершал!

– Мне нужно бежать!

Прейя понимающе кивнула, а потом выставила руку вперед, будто вспомнив о чем-то важном. Закусила губу и нахмурила брови, от чего лучики морщинок на лице сложились в причудливый узор.

– Я не хочу и не стану тебя отговаривать, – проговорила она. – Но подожди минуту, мне нужно кое-что тебе отдать.

Есть ли у меня эта секунда? Что с Ричардом?! Что он за глупец, раз решил защищать меня?.. Мог бы убежать, уйти, скрыться, а он…

В ушах звенело от напряжения. Ведьма скоро воротилась, и в руках она несла кулон с иссиня-черным камнем в тонкой оправе на серебряной цепочке.

– Не спрашивай, к чему тебе эта вещица. Знай лишь одно: она имеют истинную силу. Амулет носи на себе. И ещё… – из-за пазухи Прейя достала обычную иголку. – Приколи себе за воротник и не вздумай потерять. Милая девочка, есть у этой иглы чудесное свойство: она способна выполнить одно твое желание. Не любое, – покачала головой в ответ на мой немой вопрос, – но способно. Разумеется, за жертву. Напитай её кровью, и она поможет. Будь аккуратнее. Возможно, когда-нибудь я расскажу тебе всю историю до конца, но не сегодня.

Кулон надела на шею, заколола иголку. Прейя положила руки на мои плечи, сжала их и, не говоря больше ни слова, развернула меня в сторону леса. Так мы и попрощались.

***

Дорога пустовала: ни повозок, ни людей, ни даже звуков. Сердце билось неровно и, казалось, было готово выпрыгнуть прочь.

У самой кромки леса кто-то стоял. Ричард или нет? Не вижу. Я побежала. Сумка била по спине, дыхание сбивалось. Я успею, я не имею никакого права опоздать.

Он стоял прямо, скрестив руки на груди, повернувшись к лесу. Как натянутая тетива, готовая в любой момент сорваться. Зачем он жертвует собой?! Я последняя, о ком стоит беспокоиться.

Триста метров, двести, сто. Напомнила о себе вывихнутая лодыжка. Я чудом держалась на ногах. Почему он не замечает меня?! Ну же, оглянись!

Я хотела кричать, но из горла, перемешиваясь с тяжелым дыханием, вырывался лишь натужный шепот.

– Пожалуйста, обернись, увидь меня! Не нужно рисковать собой! Мы убежим, спрячемся! Только обернись! – бормотала я, прижимая к левому, невыносимо колющему от бега, боку ладонь.

Он физически не мог расслышать эту практически беззвучную мольбу, но неожиданно повернул голову и посмотрел прямо мне в глаза. Не двинулся, не сорвался в бег. Я добежала и, согнувшись пополам, закашлялась.

– Ты… – В его голосе появились нотки испуга, даже ужаса.

– Я!

И судорожно поймала его ладонь в свою. Он всё понял и не задал ни одного лишнего вопроса – только стянул свободной рукой с моего плеча сумку (левую так и не отпустил), закинул её на себя и побежал обратно к дороге. Я не успела отдышаться, во рту ощущался солоноватый привкус крови.

Когда мы остановились, мне чудилось, что легкое разорвется. Воздуха недоставало, и я раскрывала рот как рыба, выброшенная на берег волной и оставленная умирать на песке.

Ричард бросил в мою сторону быстрый взгляд и достал из кармана широких штанов колбочку, в которой бултыхалась янтарная жидкость, яркая что само солнце. Встряхнул её, следом почти нежно обнял меня за талию, иначе бы я рухнула.

– Не вздумай отпускать меня, – потребовал, вынимая из колбочки плотно сидящую пробку. Ответить я не успела.

Он залпом опустошил содержимое и скривился как от лимона, прижал меня к себе вплотную. Клянусь, я слышала, с какой дикой, ненормальной силой колотится его сердце.

Мир закрутился перед глазами, земля и небо, деревья, травы – всё смешалось в темно-изумрудное пятно. Живот скрутило, сердце защемило где-то под сместившимися ребрами. Секунда или две, и я упала на землю спиной. Недавнему обеду, заботливо предложенному мне ведьмой, не сиделось внутри, а в висках стучала кровь.

Когда я оклемалась, Ричард уже сидел на сваленном дубе. Он мрачно разглядывал какую-то невидимую мне букашку. Длинная челка спадала на глаза, но он не откидывал её, а только перебирал меж пальцев.

– Что это было?! – вскрикнула я, ощупывая всю себя. На месте ли ноги и руки, а то такое чувство, что нет.

– Угу, что это было? – слишком спокойно ответил на истеричный крик мой вновь приобретенный спутник, опершись щекой на кулак. – Почему ты здесь?

– Ты первый! – Кроме глупых восклицаний, не осталось никаких иных способов для общения, хотя Ричард отреагировал на мои вопли легкой усмешкой.

– Хорошо, – миролюбиво согласился он. – Прейя дала мне это зелье перед уходом. Дескать, жертвовать собой нельзя, и когда ситуация окажется безвыходной, я должен это выпить, – он снова поморщился. – И тогда перемещусь на несколько десятков, а то и сотен миль. Точнее – пролечу.

– Ясно, – с умным видом кивнула я, хотя ясности его объяснение не добавило. – А зачем мы тогда бежали?

– К сожалению, я почувствовал вонь нашего старого знакомого. А с какой скоростью действует это зелье, не знал, поэтому решил дать нам небольшой отрыв. Итак, твоя очередь, красота.

Эти слова звучали с горечью. Мигом пробудилось всё то, от чего так терзалась душа в уютной квартире. Я подбежала к Ричарду и порывисто обняла его, уткнувшись носом в теплую грудь. Он пах мятой, прелой травой и летним зноем. Ничего лишнего, всё такое родное и знакомое. Я вслушивалась в биение сердца и неожиданно разревелась. Слезы, скатываясь по щекам, разбивались о рубашку Ричарда. Тот неуверенно погладил меня по волосам и спросил тише, ласковее:

– Почему ты плачешь, глупая?

– Ты чуть не погиб из-за меня. Причем не единожды, а я даже попрощаться с тобой не захотела. Мне так стыдно! А если бы я не успела добежать… Чего же ты медлил?!

– Не переживай, – теплым голосом, без ехидства, ответил Ричард. – Один бы я всё равно не стал пить зелье ведьмы.

– Но почему?! – Я отстранилась, чтобы заглянуть в серые глаза.

– Мне надоело прятаться, а единственная, кто держал меня в строю после той встряски с казнью, была исключительно ты. Раз я должен защитить какую-то девицу из иномирья – я бы её защищал до последней капли крови.

– И умер?..

– Не худший исход.

Он закусил губу. Я начинала убаюкиваться от легких поглаживаний по волосам и от тихого шепота. Ветер дул в спину и щекотал уши одному ему известной песней, звуки испарились. Остался лишь теплый, струящийся голос, не похожий ни на что иное, и я.

– Показательное избиение куда страшнее безболезненной смерти, – с трудом выдавил Ричард. – Красота, не страшно вновь очутиться в объятиях убийцы?

– Ты никого не убивал.

Я закатила глаза.

– Ведьма рассекретила? Жаль, хорошая получилась сказка, мне самому она понравилась! – Ричард хмыкнул. – Знаешь, всё получилось спонтанно. Я и не думал продолжать путь вместе, зато почувствовал, что ты не отлипнешь. Тебе, видите ли, товарищ нужен. От товарища-убийцы ты как-то быстренько отказалась. Я и хотел слинять по-тихому, но как узнал, что ты совсем ничего не знаешь о нашем мире, решил довести хотя бы до ближайшего села. Ты бы обжилась там, а меня бы не мучила совесть из-за того, что где-то в чащобе разгуливает бедная девочка и ест все травы подряд. Я оставил тебя, но случайно, в волчьем облике, расслышал разговор стражи, которой было велено отловить тебя. Не меня, понимаешь, а тебя? Твои черты уже были известны старосте. Ну, думаю, конец моей красоте пришел.

В мужском взгляде появилось лукавство. Ричард аккуратно стер слезы с моих щек и подмигнул. Мне никогда ещё не встречался человек, готовый отдать за меня жизнь. Впрочем, я никогда до недавнего времени не спасала людей от смертной казни. Всё случается впервые.

– А что потом?

– Я так испугался, что уже собирался бежать вызволять тебя. Не от чувства заботы или дружбы, нет. Просто страшно было осознавать, как я собственноручно отправил ни в чем неповинную девочку, спасшую мою шкуру, на верную смерть. Кстати, как ты выбралась?

– Выпрыгнула со второго этажа и дала деру, – хмыкнула я, вспоминая об ушибе, крикливых торговцах и молодых людях, выведших меня из села.

Я в последний раз шмыгнула носом и пересела на другой край бревна. Обнимания нехорошо затягивались, поэтому стоило их прекратить. Ричард широко раскрыл глаза и склонил голову, неприлично долго и с интересом рассматривая меня.

– Ты лучше продолжай о своем спектакле рассказывать! – насупилась, поднимая лицо к чистому небу.

– У меня история не столь увлекательная. – Он откровенно смеялся. – Побродил по лесу, не зная, как помочь тебе выбраться из передряги. Но ночью совершенно случайно наткнулся на твои стенания.

– Так ты все слышал?!

Вот стыдоба-то.

– Ты радуйся, что я все слышал. Тогда-то и решил обратиться в волка и тихонько, аккуратненько помочь тебе в пути. Правда, я-то ожидал, что придется заслужить доверие или ловить тебя по лесу, ну, не каждый же день видишь волков, а ты…

Слов для «а ты…» он не подобрал. Ну да, а я начала сюсюкаться и чесать за ушком.

Кошмар, стыдоба-то какая.

– А ты даже дала мне имя, – все-таки окончил Ричард. – Польщен. Не злись, я шучу. Всё, больше ничего важного я не скрыл. К ведьме – я слышал о ней когда-то давно – вел тебя с самого первого дня. А после того, как ты едва не сломала себе шею, решил немного подбодрить.

– А сколько я… бредила?

– Дня четыре, – улыбнулся он, перебирая челку. – Но это было мне на руку. Я смог приготовить разные укрепляющие отвары. Кстати, хороший у тебя котелок был.

– Ричард, – вместо благодарности начала допытываться я, – а откуда ты знаешь, как варятся эти самые отвары?

– Моя бабка – знахарка. Никакой магией не обладает, а вот с травами возилась всю свою жизнь. Ну и меня обучила по малости. Вот и всё. Твоя очередь делиться новостями…

Я помассировала виски.

– Подожди, это твой вой я слышала той ночью, когда свалилась в яму?

Ричард нахмурил брови и сощурил глаза.

– Нет, в этом нет моей заслуги, – слишком быстро, не задумываясь, ответил он. – Теперь слушаю тебя.

Я долго ковыряла застежку на сумке и отмахивалась от назойливого жука, пикирующего мне в ухо.

– Просто решила вернуться.

– И всё?

– Ну, во-первых, мы толком не попрощались, во-вторых, дома не так хорошо, как казалось, а, в-третьих, я бы все равно не смогла позабыть эту историю.

– Глупее ничего в жизни не слышал. Не попрощались! А ты подумала, как будешь жить?! Где прятаться? Нет? А о том, что теперь я могу с чистой совестью послать тебя на все четыре стороны? О том, что у нас нет никакого пристанища, а провести всю свою жизнь в бегах – так себе занятие? Не подумала?

Ричард поднялся на ноги и, сложив руки на груди, начал медленно ходить по поляне. Взад-вперед. Туда-сюда. Он выглядел расстроенным и злым, а меня охватил самый настоящий стыд, поэтому я уставилась на свои ботинки. Боялась посмотреть на Ричарда и увидеть в серых глазах ненависть или обиду. Ведь он прав. Прав в сотый раз. Я запаслась провизией и бытовыми мелочами, но ничем более. Я слишком замечталась о сказочности этого мира и позабыла про его жестокость.

– Но ведь можно убежать в… – подала голос, – в другую страну. Необходимо лишь пересечь границу.

– А как ты думаешь, почему я до сих пор этого не сделал? Может потому, что это не-во-зм-ож-но? – выплюнул Ричард. – Иностранцев пускают в наше государство, хотя они и сами не особо рвутся сюда, ну а собственным гражданам выхода нет. Тем более оборотням! Оборотням и девицам, которых разыскивает королевский охотник.

Меня окутало отчаяние. Хотелось привести некий довод, полностью оправдывающий меня и дающий надежду на чудо, но на ум ничего не приходило.

– Анна, дам тебе совет. Если вдруг мы каким-то образом выберемся, в чем я сильно сомневаюсь, научись принимать решения обдуманно. Головой!

И постучал указательным пальцем себе по виску.

– Не злись, пожалуйста, – по-детски попросила я.

– Да я и не злюсь, я немного взбешен, а так всё в порядке. Что ж у тебя там за мир, из которого ты бежишь на верную смерть? Сколько тебе лет?

– Двадцать два года.

– Совсем молодая, – покачал головой. – Жалко.

Наступила гнетущая тишина. Воздух наполнился вечерней свежестью, а небо заволокло тучами.

Ричард долго стоял, склонив голову и прикрыв глаза, а потом расправил плечи, сделав и без того ровную спину идеальной, и вздохнул:

– И когда ты поняла, что хочешь вернуться?

– Я не уверена… Просто пришла в пустой дом и осознала: как раньше уже не будет. Забыть нельзя, а скрывать правду от самой себя невозможно. Что мне оставалось делать?

Он покачал головой то ли в осуждение, то ли из жалости.

– Ричард?

– Что?

– А как долго ты прячешься от охотников?

– Как и все оборотни: около десяти лет. Плюс-минус месяц.

– Сколько?!

– С тех самых пор, как на трон вошла Орелия, – невесело уточнил мой спутник. – И предугадывая дальнейшие вопросы: да, всегда по лесам, да, в вечной опасности за свою шкуру. Да только раньше как-то полегче было.

– Где твои родители? – я поерзала на бревне, которое стало жутко неудобным.

– А кто их знает. Меня подобрала бабушка у порога своего дома. Детей ей боги не дали, поэтому она принялась за мое взращивание. Её не испугало, что я другой расы: раньше оборотни с людьми ладили. А так как в Столице бабкины снадобья пользовались успехом, я не знал отказа ни в чем. Меня учили одни из лучших учителей города. Но в мои четырнадцать лет власть узурпировала новая королева… – он замолчал.

– И что случилось потом?

– Приказ был лаконичен: истребить всех. Бабушка дала мне еды, пару склянок с готовыми зельями, несколько исписанных листов по приготовлению настоев… И отвела в лес. Вот и всё.

– И ты десять лет находился в бегах?

– Нет, конечно, нет. У Охотников чутье на волков, но они не шатаются по чащобам, а вылавливают нас там, где людно. Поэтому я перебирался с насиженного места пару раз в полгода, находил новые пещеры, и еще долгое время жил абсолютно спокойно. Иногда ходил в небольшие деревеньки. – Ричард закусил губу от неприятных воспоминаний. – Подзарабатывал, покупал одежду или пищу по мелочам. Но в этот раз мне не повезло. Меня поймали, а дальше ты и сама всё знаешь.

– Но к чему такая… театральность? Зачем казнить так показушно?

Другого слова подобрать я не сумела. А как иначе назвать то, что я видела на той площади?

– Держать в страхе нужно всех: и оборотней, и своих собственных поданных. Я другого не могу понять: почему охотники взбесились настолько, что гнались за нами по всей стране. И ладно бы, если только за мной, но ты-то при чем?

– Тот человек… Он сказал, вот я какая. Мне показалось, он искал меня неспроста, не из-за тебя…

Ричард уставился на меня, сжав кулаки. Лицо выражало целую смесь чувств от злобы до бессилия.

– Это правда?! Черт, скажи, что тебе показалось.

– Я не могу быть уверена, но он был удивлен, когда увидел тебя. Значит, гнался не за тобой.

– Тогда я переоценил наши шансы. Если за нами гонится не простой охотник, а некто, чующий именно тебя, не пройдет и недели, как нас поймают.

– И что делать? – В сердце екнуло.

– Ждать, – голосом, лишенным всяких эмоций, ответил Ричард.

А потом у нас кончились слова. Ричард думал, стиснув зубы и прикрыв глаза. Даже когда он, наконец, очнулся от размышлений и приказал готовиться ко сну, я чувствовала его нерешительность и смятение. Я совсем не знала его, но не ожидала увидеть таким. Полностью разбитым и не понимающим, что делать дальше. И, кажется, всему виной была я. Впрочем, как обычно.

***

Дворец её королевского высочества пребывал в нерушимой тишине. Королева не терпела шума, не терпела голосов и даже перешептывания заставляли её болезненно морщиться. Она, высокая и худая, бледная, словно сотворенная из благородного мрамора, не умела улыбаться.

Клеверий запаздывал. Любимец королевы, её фаворит, человек, способный на всё ради достижения своей цели. Он не мог ошибиться. Королева покорно ждала его, отвлекшись от государственных дел. На душе было неспокойно, и перед глазами стоял кровавый туман.

Он ворвался в дверь залы хмурый что грозовое облако. Пал на колени перед королевой, опустив взгляд.

– Я оплошал, моя королева, но…

– Я ждала тебя слишком долго не для того, чтобы слушать оправдания. Твоя промашка стоит смерти, но я надеюсь, что ты заставишь меня передумать.

И она махнула ручкой, унизанной перстнями, разрешая продолжить.

– Я нашел девчонку и почти поймал ее, но к ней на помощь пришел молодой оборотень.

– Мой лучший солдат побоялся какой-то шавки?!

– Нет, ваше высочество. Он помешал мне, и девчонка успела сбежать. Я поспешил за ней, но она… – Клеверий с неописуемым страхом взглянул в ледяные синие глаза. – Словно сквозь землю провалилась. Я перестал слышать её запах. Ей просто повезло, вскоре я нагнал её вновь, но она вновь улизнула. Дайте мне последний шанс, и я принесу её вам!

Королева поправила идеально лежащий локон, стряхнула невидимую пылинку с платья, струящегося серебряным шелком по нежной коже, и на секунду задумалась.

– Что за оборотень помог нашей беглянке? – Она облизала сухие от волнения губы.

– Какой-то мальчишка, – прорычал Клеверий, так и не решившись подняться на ноги. – Клянусь, им повезло!

– Итак, девчонка сбежала… А что с оборотнем?

– Он жив. Я не успел добить эту тварь.

– И скорее всего, он опять где-то рядом с ней. Тебе повезло. Этот щенок, если он дорог этой девчонке, может сыграть нам на руку.

– Но как, ваше величество?

Он не понимал. Смешно! Глупец, которому неизвестна любовь и преданность, не знал, что люди готовы жертвовать собой ради кого-то близкого им.

– Девчонка должна лечь на жертвенный алтарь добровольно. И если какой-то пес так стремится защитить её, то, возможно, ради него она падет на смертное ложе. Твоя задача меняется, Клеверий. Девчонка мне больше не нужна.

И королева заулыбалась, осознавая всю сладость столь неприятных новостей.