Глава 3

Я потянулась, и на моих губах тут же появилась улыбка. Приятная сладкая боль растекалась по каждой мышце. А кожа, казалось, до сих пор горела от прикосновений Димы, которые помнились досконально.

Под его «проверить» оказалось такое, от чего до сих пор я вспыхивала, как только в памяти возникали яркие картинки того, как именно мы занимались сексом. Даже не представляла, что решусь впустить Диму туда, куда бы никогда и никому не позволила.

Он называл это преддверием того, что будем делать уже в следующий раз, а я сходила с ума от чуткости и нежности. И готовности остановиться, если попрошу.

Раздался стук в дверь, и я нахмурилась.

— Кто там?

Мой голос был хриплым ото сна. Учитывая, что всю ночь мы с Димой не сомкнули глаз и я вернулась домой на рассвете, провалялась в постели я почти до ужина.

— Это папа. Ты спишь, что ли? — раздался голос с той стороны.

— Уже встаю. Что-то случилось?

Дымка удовольствия тут же рассеялась. Отец наверняка пришёл с новой порцией историй про то, как мне нужно срочно выйти замуж за человека, которого я видела раз в жизни.

— Хочу поболтать. Жду в гостиной, — ответил папа и удалился.

Я прикусила губу. Как же мне не хотелось вновь поднимать ту тему, от которой меня уже стало воротить! Но, что поделать? Раз уж отец собирался и дальше настаивать на своём, моя задача была отбиваться от всех поползновений в эту сторону.

Наскоро приняв душ, я спустилась в гостиную. Папа был один, что в общем и целом только радовало. Мать не вмешивалась в эту историю с Карташовым, и я была ей за это благодарна. Не представляла, что стала делать бы с ними двоими, вздумай они начать давить на меня каждый со своей стороны.

— Присядь, — указал отец кивком на кресло напротив.

Сам он устроился на диване и, взяв бокал с виски, улыбнулся мне. Я выдохнула с облегчением, впрочем, не торопясь расслабляться. Знала, что отец вполне мог отвлечь моё внимание, а потом вывалить на меня то, что мне совсем бы не понравилось.

— Как провела ночь? Как институт? — задал он вопрос.

Я прикусила нижнюю губу. Учёбе, конечно же, стоило уделять гораздо больше времени, чем я делала это в последние пару недель. Но у меня ведь имелись вполне веские причины отложить дела на потом. Даже такие важные, как походы на лекции.

— Ночь провела прекрасно. Мы отдыхали с Виткой в клубе. А институт — просто отлично. Сессию сдам вовремя, как и всегда.

Я растянула губы в улыбке, копируя выражение лица папы. Он кивнул и вдруг ошарашил вопросом:

— А твой парень? Он ведь учится с тобой? Ты сказала, что он старше?

Отец пристально вгляделся в мои глаза, которые я и не подумала отводить, или что-то подобное. Напротив, эти расспросы меня радовали. И я даже уже представляла себе, как познакомлю семью с Димой и мы с ним станем встречаться на весьма законных основаниях.

Потому что я уже просто до чёртиков в него влюбилась. Возможно, какое-то время папа и будет против… А хотя, почему бы ему и не принять Диму сразу? Он ведь хотел статусного мужа для своей дочери, вот его и получит. Господи, Карина, ну почему у тебя уже настолько серьёзные планы? Тебе всего двадцать, с Димой ты знакома без году неделю… И всё же, от мыслей о замужестве теперь на душе было вовсе не противно.

— Он старше в два раза. И уже давно не студент, — тихо рассмеялась я.

— Ага. Понятно. И как зовут… ну, парня твоего?

— Дима.

— Дмитрий…?

— Эм… Если ты о фамилии, то я её не знаю, — нахмурившись, ответила отцу.

У нас как-то и речи об этом не заходило, да и вообще я не считала это таким уж важным. В отличие от папы. Он приподнял брови и усмехнулся. Нехорошо так, как будто всем своим видом говоря: «Ну, ясно. Ничего важного, как я и думал».

— А вообще, ты знаешь… Я думаю, что приглашу Диму на ужин и вы с ним поладите, — растянув губы в жизнерадостной улыбке, сообщила я отцу, подпустив в голос елея. — У него свой бизнес. Он владелец клуба.

Кажется, папа эту информацию оценил. Понравилось ли ему сказанное, я не знала, но он точно проявил интерес.

— Владелец клуба, говоришь, — потёр он подбородок. — Ладно. Зови своего безфамильного в гости, — хохотнул он и поднялся с дивана. — И предупреди, когда точно он приедет. В ближайшие пару дней я снова буду работать допоздна.

Подойдя ко мне, отец наклонился и чмокнул меня в макушку. И когда ушёл, я выдохнула с облегчением. Жаль, что в этот момент я не представляла, чем именно обернётся день, когда Дима должен будет приехать к нам на ужин…

Мама снова превзошла саму себя, готовя блюда для ужина, которого я ждала, как манны небесной. Крутилась на кухне, пыталась помочь, а сама ловила себя на том, что на моих губах, как приклеенная, витает улыбка. Наконец-то Дима будет рядом со мной, скажем так, на законных правах. И отец распрощается со своими идиотскими планами выдать меня замуж насильно, как в каком-нибудь средневековье.

— То ни одного жениха, то сразу целых двое, — покачала головой мама и шикнула на меня: — Ну-ка, брысь отсюда! Пальцы все себе перережешь!

Отобрав у меня нож, которым я безбожно кромсала горгонзолу, мама вытерла руки о кухонное полотенце и подтолкнула меня к выходу.

— Иди! И вернешься, чтобы помочь накрыть на стол. Твой Дима и отец будут уже через час!

Я быстро чмокнула маму в щеку и, счастливо рассмеявшись, помчалась к себе. Нужно было еще успеть принять душ, привести себя в порядок и надеть простое, но элегантное платье.

Сидя перед зеркалом и нанося последние штрихи своего образа на этот вечер, я гадала, чем все сегодня завершится. Верила в то, что Дима сначала придется по душе и маме, и папе, а затем увезет меня куда-нибудь на всю ночь, где мы сможем побыть только вдвоем. Так и представляла эту его фирменную улыбочку, с которой он будет отвечать на расспросы моего отца. А они будут — это без сомнения.

Я уже потянулась за платьем, бросив взгляд на часы и убедившись, что успеваю спуститься к маме и помочь ей, когда на телефон пришло сообщение:

«Малыш, прости, сегодня не получится. Целую».

Мое сердце замерло на несколько секунд, а внутри появилось такое ощущение разочарования, что показалось, будто руки и ноги заледенели.

«Что случилось? Почему?..» — написала в ответ и, закусив губу, стала ждать, что он ответит.

Так, Карина. Не стоит настолько огорчаться. Дима деловой человек, мало ли, что может случиться? Какие-то важные встречи… Важнее, чем ужин у девушки, которую он знает две недели. Да. Это все объясняет. А знакомство с отцом можно ведь и перенести.

Тишина. Мне ответом была тишина. Прошло пять минут, он прочитал сообщение, но не ответил!

Я схватила телефон и принялась названивать Диме. И здесь сплошной игнор. Он просто не взял трубку.

Нацепив поверх платья халат, — почему-то казалось, что мне нужно спрятать ото всех свой наряд — я закуталась в него и, выйдя из комнаты, направилась к маме.

Она как раз, задумчиво прикусывая нижнюю губу, расставляла на столе бокалы. Моя чудесная мама, которая всегда заботилась обо мне и отце, порой забывая о самой себе.

— О! Кариш… что стряслось? — бросив свое занятие, спросила она, видимо, поняв по моему лицу, что именно я чувствую.

— Дима не приедет. Не нужно стараться… — выдавила я из себя сначала эти слова, а затем — натянутую улыбку.

— Не приедет? — Мама нахмурилась. — Но почему? Что-то серьезное случилось?

О! Я очень надеялась, что случилось действительно нечто серьезное. Ну, конечно, в разумных пределах и не угрожающее безопасности Димы или его делу. Но то, что могло стать веской причиной для его неприбытия.

— Я не знаю, — развела руками. — Он просто написал, что ужин отменяется.

С силой закусив губу, потому что на глаза напрашивались слёзы обиды, которым я не хотела давать ни шанса пролиться, я несколько раз прошлась по столовой туда-сюда, после чего, плюхнувшись на диван в дальнем углу, снова принялась писать сообщение за сообщением:

«Дим… ты можешь ответить, что произошло?»

И следом через пару минут тишины:

«Считаю, что имею право знать хотя бы о причине!»

В холле послышались голоса. Мама, до этого момента растерянно стоявшая рядом, бросилась встречать отца, который, судя по всему, приехал не один. Первая мысль, подарившая надежду, что Дима решил так меня разыграть, а сам уже прибыл на ужин, да ещё и столкнулся в дверях с папой, была отброшена мною сразу, как только я узнала второй голос. Он принадлежал Кириллу Карташову.

Пульс сразу стал зашкаливать, а в голове зароились предположения одно другого краше. Почему Кирилл заявился сюда вместе с папой? Он что, собирался присутствовать на ужине знакомства с Димой? Или..?

— О, милая, привет, — поздоровался отец, входя в столовую.

Позади него маячил ненавистный Карташов.

Я поднялась с дивана и застыла, вцепившись пальцами в равнодушный металл телефона. Отец же оглядел стол с удовлетворённым видом и сказал:

— Ужин с Димой, насколько я понял, отменяется. Предлагаю вместо этого сесть за стол переговоров и обсудить твоё будущее.

Он, как ни в чём не бывало, прошёл к бару и, налив две порции виски, передал одну Карташову. Тот смотрел на меня, как смотрят на дорогостоящий товар, который вот-вот приобретут.

— Это вы? Вы, да? — хрипло выдохнула я, испытывая лишь желание рвать и метать. — Вы устроили так, что Дима не придёт?

Мой голос сорвался на крик, на что папа и Кирилл, как по команде, поморщились.

— Не кипятись и не ори, — велел отец, и когда я уже собиралась сказать ему всё, что думаю по этому поводу, ошарашил вопросом, произнесённым спокойным тоном: — Ты в курсе, что твой Дима женат?

Я чувствовала себя словно рыба, выброшенная на берег. Женат? Что за глупости? А внутри уже завелся червячок сомнения. И показалось, что порожденные словами отца внутренние колебания крепнут с каждым мгновением.

— Понятно, не знала, — хмыкнул Карташов, на которого я перевела невидящий взгляд.

В душе заполыхала злость. Приехал и стоит тут, весь такой с видом победителя. Как будто неподтверждённая информация и наличие рядом со мной Кирилла во мгновение ока позволят ему меня присвоить.

— А вы здесь зачем? Мы вас не ждали, — фыркнула, складывая руки на груди.

Хотелось сказать ещё что-нибудь едкое, за что я непременно поплатилась бы, ибо глаза Карташова уже недобро прищурились. Но ни я не успела произнести ни слова, ни Кирилл.

Отец вдруг грубо схватил меня под локоть и потащил к моей спальне.

— Посиди-ка ты, милая, подумай над своим поведением, — зло выплюнул он, пока я пыталась инстинктивно схватиться хоть за что-то.

Папа же волок меня с силой бульдозера, взявшего на буксир пушинку. А у меня от ужаса в ушах шумело так, что я не могла разобрать в окриках матери ни слова.

Через минуту папа впихнул меня в комнату, после чего, закрыв дверь, подпер ее чем-то снаружи. Как я полагала — стулом, взятым из обстановки ниши, устроенной в коридоре. Я тут же забарабанила в дверь, но это было равносильно тому, чтобы бабочка пробилась через преграду оконного стекла.

— До завтра сидишь одна и думаешь! А потом начинаешь соображать, чья ты дочь и за кого тебе стоит пойти замуж! — рявкнул папа, после чего удалился.

Я обхватила себя руками. Меня начал колотить озноб. От ожиданий, которые испытывала по поводу этого вечера, не осталось и следа. Им на смену пришёл самый настоящий ужас. Кошмар, в который я внезапно попала.

Итак, Карина, мысли здраво. Вместо того, кого ждала, пришли твой отец и этот ужасный Карташов. Вероятность, что они соврали про жену Димы? Огромная. Но почему тогда сам он пропал и ничего не объяснил? Просто занят. Да, у него много дел.

Схватив телефон, я сначала набрала номер Димы. Гудки были, а вот ответа на них я снова не дождалась. Начиная злиться, я позвонила тому человеку, которому могла рассказать если не всё, то очень многое. Тому, кто был в силах мне помочь хоть как-то.

Витке.

— Ты серьёзно? — шёпотом, в котором сквозил ужас, вопросила подруга в который раз. — Это прямо средневековье какое-то!

— Серьёзно, — вновь выйдя на балкон и оглядев его на предмет того, как по нему можно будет спуститься, ответила Витке. — Запер и хочет, чтобы я вышла замуж за Карташова.

— Так…

Звонок в полицию мы уже отмели. Вряд ли они захотят связываться с теми людьми, которые впоследствии могут устроить им проблемы. Значит, нужно было дождаться завтрашнего дня, а потом отыскать способ встретиться с Димой.

— Я тебя поняла, Карин. Найду твоего Дмитрия, пусть уже перестанет бегать и вы поговорите.

Звучало неплохо, однако я сильно сомневалась в том, что это решит мои проблемы. Если Дима действительно женат… Чёрт! Это же будет кошмаром. Мне придётся менять свою жизнь на сто восемьдесят, чтобы избежать свадьбы с Кириллом.

А если нет… Если нет, я не представляла, насколько сильно нужна Диме и нужна ли вообще.

— Спасибо, Вит… завтра созвонимся. Надеюсь, отец сдержит слово и меня выпустит.

От этих слов внутри внутренности в очередной раз перевернулись и скрутились жгутом. Всё! Никаких мыслей о дикости того поступка, который совершил папа. Завтра я обрету свободу и в первую очередь сделаю то единственно правильное, что должна — отправлюсь к Диме.

Я почти не спала в эту ночь. Хорошо хоть у меня был доступ к отдельной ванной, а то пришлось бы унижаться и проситься в туалет. К утру приняла решение, которое стоило мне много нервов — как бы ни сложилась моя история с Димой, я не останусь в том доме, где из меня пытаются сделать безвольную вещь.

Глядя в окно на то, как отец уезжает в офис, я со злостью и бессилием сжимала кулаки. Что он вообще задумал? Держать меня до вечера, а потом выпустить прямо под венец Карташова?

«Дима в клубе. Говорят, был всю ночь и пока там», — пришло мне сообщение от Виты.

Сердце застучало, как сумасшедшее. Значит, Дима не был занят на каких-нибудь супер-важных мероприятиях, а просто находился на рабочем месте. И вот так спокойно игнорировал мои сообщения и звонки? Что ж… Значит, у меня был только один путь — прямиком к нему, как снег на голову.

«Спасибо. Отец уехал, попытаюсь выбраться из дома», — ответила подруге.

Наскоро нацепив на себя джинсы и толстовку, я, пораздумав, больше не стала брать ничего. План был прост — сначала беседа с Димой, потом — возвращение домой. Вещи соберу, пока отец на работе.

Подойдя к двери, я принялась стучать в неё, надеясь, что мама не только услышит, но и не станет выполнять какого-нибудь дурацкого указания отца не выпускать меня до вечера. Прислушалась, но в коридоре было тихо. На первом этаже дома — тоже.

Выйдя на балкон, я вновь принялась придирчиво изучать его на предмет того, как можно было спуститься и при этом не переломать себе все кости. И уже занесла было ногу, чтобы перекинуть её через перила, когда услышала, что дверь в мою спальню открывается.

Метнувшись обратно в комнату, я застыла на её середине. В голове возникло страшное предположение, что это может быть вовсе не мама, а Кирилл. Но оно рассеялось, когда на пороге появилась моя родительница собственной персоной. В руках — поднос с завтраком, на лице — извиняющаяся улыбка.

— Кариночка, прости… — начала она, но я уже направлялась к свободе. Просто прошла мимо и устремилась прочь из комнаты, услышав позади: — Карина! Куда ты? Папа сказал, что выйдешь вечером!

Впрочем, она не стала меня удерживать, а я — не стала останавливаться. Промчалась вихрем по дому и, выбежав за ворота, вызвала такси.

А совсем скоро входила в двери клуба, который принадлежал Диме.

— Девушка, стойте! Клуб закрыт!

На моём предплечье бесцеремонно сомкнулись пальцы верзилы-охранника. Я от растерянности и недоумения, заполыхавших в душе, не сразу поняла, что он сказал. Попыталась высвободить руку, но без особого успеха.

— Немедленно отпусти! — прошипела разъярённой кошкой, выплёскивая на громилу всю ту злость, что скопилась внутри.

— Я сказал — клуб закрыт! — отчеканил он и предпринял попытку выволочь меня на улицу.

— Мне нужно к Дмитрию!

Я упиралась, как могла, но силы были слишком неравны. Что он вообще нёс? В каком смысле, клуб закрыт? После ночной вечеринки, или навсегда? К этому приложил руку мой отец?

— Да послушайте же вы! Мне! Нужно! К Дмитрию! — выкрикнула в отчаянии и прошлась ногтями по ладони охранника.

Он взвыл и выматерился так грязно, что у меня волосы на затылке зашевелились. И что было бы, не появись неподалёку хозяин клуба, я даже представлять не хотела.

— Лёх! Отпусти её! — велел Дима, что стоял сейчас возле лестницы, ведущей на второй этаж.

Всего на мгновение мне показалось, что на его лице мелькнула растерянность, но вскоре она сменилась… безразличием. Это ужаснуло.

Тот, кого он назвал Лёхой, некоторое время тупо пялился на меня, словно ему нужно было время на обработку информации, после чего, вновь чертыхнувшись, всё же высвободил мою руку и пошёл к бару, по-видимому, чтобы продезинфицировать царапину.

Я же во мгновение ока напрочь забыла о его существовании, потому что сейчас всё моё внимание было приковано к мужчине, что стоял и молча ждал.

Я сделала к нему шаг, второй. Он наблюдал за моим приближением, и на лице его не отражалось ровным счётом ничего. А меня продолжали захлёстывать эмоции, что приносили лишь ощущение липкого ужаса.

— Ты не приехал на ужин, — не нашла я ничего лучшего, чтобы начать разговор.

Дима пожал плечами.

— Был занят, но собирался сам тебя найти и поговорить.

Захотелось зябко обхватить себя за плечи, потому что стало холодно. От этого нового Димы, от его голоса, в котором хрипотца звучала так, словно была подёрнута морозом. От всего, что творилось.

— Пойдём, — сказал он мягче и, кивнув в направлении стоящих диванов, отдал знак бармену, протиравшему стойку: — Подай пару напитков. Любых. Мы надолго не задержимся.

Я шла туда, куда он указал, на негнущихся ногах. Желудок скрутило спазмами, меня тошнило. Когда добралась до дивана, буквально рухнула на него и принялась смотреть на то, как Дима устраивается напротив.

— Что случилось, Дим? Это мой отец? Он сделал так, чтобы ты решил к нам не приезжать?

Мне было плевать на то, как жалко звучал мой голос. Лишь бы только Дима ответил, что ничего не произошло, что это я сама себе всё придумала. Удивился бы вопросу про отца, а потом сказал, что у нас всё по-прежнему.

— Твой отец? — вскинул он бровь. Уголок губ Димы искривился. — Скажи, похоже, что кто-то может указать мне, что делать?

Я запнулась, не торопясь отвечать. Передо мной сидел какой-то незнакомец, и я пока не понимала, как именно с ним нужно общаться.

— Он сказал мне, что ты женат. Это правда? — потребовала я ответа дрогнувшим голосом.

А что если в этом и есть вся причина? Дима узнал, что отец навёл о нём справки и выяснил про жену, и выбрал её и свой брак. По сути, в чём его можно было упрекнуть? В двухнедельной интрижке с молоденькой девчонкой, которая сама раздвинула перед ним ноги? А что если у него таких, как я, было штук десять и жена смотрела на подобное сквозь пальцы?

— Это неправда, малыш, — после недолгой паузы ответил Дима.

Ему достаточно было назвать меня вот так, привычно, и я даже дышать стала свободнее.

— Он приехал… с Карташовым… — сказала и мне почудилось, что озвученная фамилия наконец пробила в Димином спокойствии броню. Впрочем, мгновением позже он вновь стал подчёркнуто равнодушным.

— Он приехал с Карташовым, — напомнил Дима мне, когда пауза в разговоре затянулась.

— Да. Сказал, что ты женат. Что он посадит меня под замок, чтобы я подумала.

— О чём?

— О том, за кого мне действительно стоит пойти замуж.

— А ты?

— А я чуть с ума не сошла!

Голос прозвучал истерично. Бармен, вынесший нам напитки, поставил бокал с янтарной жидкостью передо мной и удалился. Дима взглядом показал, чтобы я выпила коньяка.

— Я чуть с ума не сошла, — продолжила спокойнее. — Ты не приехал, отец сказал, что ты несвободен. Ты не отвечал на звонки и сообщения.

Пригубив напиток, тут же разлившийся по венам приятным теплом, я смотрела на Диму, черты лица которого немного смягчились.

— Я действительно был занят. Но хотел с тобой встретиться и поговорить.

Он тоже отпил из своего бокала и, отставив тот на столик, подался вперёд и оперся локтями на колени. Руки сцепил перед собой в замок — я видела, что сделал это с силой, потому что костяшки его пальцев побелели.

— Мне сорок три, малыш, — начал он, и я оцепенела.

Так и представляла, что он скажет какую-нибудь глупость вроде того, что слишком стар для меня.

— Я старше тебя больше, чем вдвое.

Он усмехнулся, а я быстро, чтобы не передумать, цепляясь за эти слова, словно утопающий за соломинку, выдохнула:

— Это глупости! Я люблю тебя и хочу быть с тобой.

Слова сорвались с губ так, словно не было ничего естественнее, чем произнести их. Если Дима задумал сказать мне, что между нами всё кончено, терять мне было нечего. И признаться в своих искренних чувствах — единственное, что являлось правильным.

— Я много думал об этом и принял решение.

Я представить не могла, как именно на Диму подействовали мои слова о том, что для меня было самым сокровенным. Он никак не отреагировал — я лишь заметила, как всего на мгновение полыхнули тьмой его глаза.

— Что за решение? — проговорила сдавленным голосом, готовая к тому, что сейчас он скажет, что между нами всё кончено.

— Год, — сказал он, и я нахмурила брови. — У тебя год на свободную жизнь, малыш. На встречи с другими, — на этом моменте пальцы его сжались ещё сильнее. — На свободную жизнь. Если после ты вернёшься ко мне и скажешь, что хочешь продолжать — я весь твой.

Он развёл руки в стороны, как бы говоря — буду твоим целиком и полностью, но не сейчас.

— Ты говоришь бред… Что за условия? Зачем? — затараторила быстро и сбивчиво, хотя Дима меня никак и ничем не торопил. — Я хочу быть с тобой. Ты, как мне казалось, тоже хочешь строить со мной отношения.

Прикусив губу, я мысленно себя обругала. Собственные слова показались детским лепетом на лужайке. Но я упрямо продолжила:

— Мне не нужна эта свобода. И другие не нужны тоже. Я хочу быть с тобой, — повторила то, что уже сказала.

И сразу поняла по выражению лица Димы, что всё зря.

— Я принял решение и его не изменю, — покачал он головой. — Год и точка.

Мне захотелось его встряхнуть. Вскочить, броситься на этого непробиваемого дурака и трясти его до тех пор, пока он не скажет, что это розыгрыш. Вместо этого я лишь поднялась с дивана и, подойдя к Диме, встала напротив. Он вскинул на меня глаза, в них мелькнуло и тут же пропало что-то странное, схожее на чувство острого сожаления. Опустившись к нему на колени, я обняла Диму за шею. Он остался недвижим. Лишь только сильнее забилась жилка пульса на шее.

— И ты будешь жить спокойно, зная, что меня трогают, целую, ласкают другие мужчины? — выдохнула хрипло в губы Димы, нервничая так, что меня стало бить крупной дрожью.

Я опасалась, что в любую секунду он ссадит меня с колен и прогонит, но вместо этого руки Димы сжались на моём теле с такой силой, что я охнула.

Его рот набросился на мой с испепеляющей страстью, и я за мгновение растеряла все разумные мысли. Мы целовались, как умалишённые, словно пытались врасти друг в друга. Впитаться, стать одним целым.

— Карина… — простонал Дима и всё же сделал то, чего я боялась.

Поднялся, понуждая меня встать на ноги и пошатнуться. Отошёл, повернулся спиной.

— Уходи, — велел сдавленным голосом.

— Но, — начала, сделав к нему шаг.

Ведь не могла мне примерещиться та страсть, с которой он жадно вторгался в мой рот своим языком.

— Уходи!

Голос Димы прозвучал горько-злым криком. Я скорее почувствовала, чем поняла — мне действительно нужно уйти. Ведь как бы я ни хотела остаться рядом с ним, это было невозможно.

Я металась по городу два часа, не зная, куда податься и как возвращаться в тот дом, что во мгновение ока стал для меня душной клеткой. Но, так или иначе, решение мною было принято — соберу самые необходимые вещи на первое время и уеду из-под отчего крова. Оставаться в том месте, где я была лишь разменной монетой, я не собиралась.

Когда вернулась домой, первое, что увидела — заплаканную маму. Она бросилась, было, ко мне, но ей преградил путь отец. Вот уж кого я не рассчитывала увидеть, так это его. Ни машины во дворе не имелось, ни привычки у папы приезжать из офиса раньше полуночи.

Первым порывом было сбежать куда глаза глядят, но, кажется, отец совсем не собирался вновь тащить меня куда бы то ни было и запирать.

— Мам! Всё в порядке? — обратилась я к родительнице, застывшей за спиной папы.

Она кивнула, но как-то неуверенно. А потом лицо её искривилось и она вновь расплакалась.

— Иди к себе! — велел ей отец, после чего повернулся ко мне: — А с тобой пойдём поговорим.

В тоне его мелькнули просящие нотки. Я сдержала язвительный ответ, потому что последнее, чего хотела, — вновь оказаться в плену своей комнаты. Поговорим, значит, поговорим. После я сделаю всё, чтобы уехать отсюда, но сначала мне нужно расспросить маму о том, что случилось.

Отец обозлился на неё за то, что позволила мне уехать утром? Вполне возможно.

— Пойдём, — кивнула папе, и он отступил, давая мне возможность пройти к его кабинету.

Едва за нами закрылась дверь, я вновь почувствовала себя так, словно находилась в тюрьме. К горлу подкатил противный спазм. Думала ли я ещё неделю назад, когда была преисполнена планов на будущее, что вот этим и закончится моя спокойная беззаботная жизнь?

— К Швецову бегала? — спросил отец равнодушно.

Я слышала, что в этом тоне столько притворства, что ему позавидовал бы даже профессиональный игрок в покер.

— Да, я говорила с Димой, он сказал, что вы с Карташовым солгали. У него нет никакой жены, — пожала плечами и устроилась на краешке дивана, на который мне указал папа.

Он усмехнулся, покачал головой, но прежде, чем продолжил свой допрос, я потребовала ответа:

— Почему мама плачет?

Папа неспешно подошёл к бару. Налил себе виски, молчаливо спросил жестом, буду ли я. Покачав головой, я сложила руки на груди и принялась ждать пояснений. И через пару минут услышала совсем не то, что ожидала:

— Твоя мама узнала, что у меня есть вторая семья. Я давно живу на два дома. Дарина — это женщина, которую я люблю, и на которой хочу жениться после того, как разведусь с твоей матерью, — беременна. И это — часть того, что нам с тобой нужно сейчас обсудить.

Он говорил это настолько спокойным тоном, словно сейчас речь не шла о моей маме, чья жизнь уже была разрушена. Чью судьбу взяли и растоптали в одночасье. А ведь она так любила папу… Так была привязана к понятию «семейственность». Господи, как же тяжело ей было в этот момент… И как мне хотелось просто пойти и обнять её. Чего сделать пока не могла, потому что сидела и слушала отца.

— Обсудить? Давай обсудим, — откликнулась я.

Руки развела в стороны, говоря этим жестом — я готова к разговору.

Тут же на память пришёл Дима. И его точно такой же посыл, впрочем, окрашенный совсем в иные тона.

— Я не буду настаивать или угрожать. В любом случае, за волосы тебя к алтарю не потащу, — пообещал отец.

— Спасибо и на том, — хмыкнула в ответ и опустила руки.

В душе разлилось облегчение. Если уж папа и впрямь не планировал насильно отдавать меня замуж, что в принципе было нереально, то что тогда собирался обговаривать?

— Карина, мы все оказались в ужасной ситуации, — сказал папа, и я вскинула брови.

— Все? Ты о маме, которая теперь вторая ненужная жена? Или обо мне, которой необходимо идти замуж за нелюбимого, чтобы решить твои проблемы?

Отец скривился, но протестовать не стал.

— Как бы мы их ни называли, кого бы ни винили, суть от этого не меняется. Ситуация отвратительная. Я прошу тебя вновь встретиться с Карташовым и поговорить.

— О чём?

— Это с ним уже сами решайте, о чём. Но Кириллу есть, что тебе сказать. Он готов спасти мой бизнес. Но ему нужна жена.

— Трофейная? Так, кажется, это у них называется?

— У них?

— Ну, да, у таких людей, как твой Карташов. Которые считают, что за деньги могут купить всё.

Отец тяжело вздохнул и, залпом допив виски, отошёл к окну. Повернулся ко мне спиной, и между нами разлилось тягучее и тяжёлое молчание.

— Если мой бизнес накроется, мне придётся перевезти Дарину сюда. Как ты знаешь, твоей матери некуда идти. Нет, я не сомневаюсь, Таня жить с нами не останется. Но я хочу обеспечить её всем, что она заслужила.

— Она заслужила, чтобы её не предавали! — не сдержавшись, воскликнула я и даже ладонью ударила по дивану рядом с собой.

Папа резко обернулся на мой голос, глаза его полыхнули темнотой. Я уже подумала, что он сейчас накричит на меня, но отец промолчал по тому поводу, речь о котором я завела.

— Я всё сказал, Карина. Если сделки с Карташовым не будет, я разорён и всё, что смогу себе оставить — дом и некоторую сумму на содержание.

— Дарины и вашего будущего ребёнка? — процедила я.

— Да. Дарины и нашего будущего ребёнка. Ты выросла и должна сама себя обеспечивать. Твоя мать — тоже взрослая женщина. В жизни случается и так, что люди расходятся и заводят себе новые семьи. Это нормально.

Я помотала головой. Отвечать на это не стала. Для меня как раз такое было не нормально, но сейчас убеждать отца в чём бы то ни было не имело смысла.

— Я прошу один разговор с Карташовым. И ты сама решишь, что делать дальше. Но исходные данные я тебе дал.

— Ага. Выбор без выбора, — фыркнула я, не испытывая ничего, кроме отвращения к этой ситуации.

— Ну почему же? Стать женой богатого влиятельного человека — разве в этом есть что-то плохое?

— Я его не люблю.

— А кого ты любишь? Того, кто тебе солгал?

Я не успела ответить, когда отец подошёл ко мне и, выудив из кармана пиджака телефон, положил его мне на колени экраном вверх.

— Это твой Швецов год назад. Со своей женой. Посмотри заголовок. И если бы ты сама потрудилась и поискала нужную информацию, обязательно бы нашла и не была дурой, на уши которой он навешивает лапшу.

Я вцепилась взглядом в изображение на экране. Дима собственной персоной и держащая его под руку ухоженная блондинка лет тридцати. Эффектная пара, ничего не скажешь.

Сверху была надпись, которая гласила — «Новый хозяин клуба «Тайфун» и его жена проводят грандиозную вечеринку в честь покупки нового детища».

Отец был прав. Дима мне солгал. Хотя бы в том, что не сказал что-то вроде: «Да, я был женат, но уже свободен».

Но неужели тогда ему понадобились те бредовые условия, которые он мне озвучил? Что он желал видеть за этот год? Как я становлюсь монашенкой? Или, напротив, как пускаюсь во все тяжкие? А может, на то и рассчитывал? Что просто забуду о нём с другими мужчинами?

У меня не имелось ответов на эти вопросы. Зато появилось желание понять, что смогу сделать в сложившейся ситуации для самой себя и своей матери.

— Хорошо, — кивнула я, возвращая телефон отцу. И добавила: — Я поговорю с Карташовым. Но на многое не рассчитывай. Это вовсе не означает, что я пойду за него замуж.

Как ни противно мне было, но пришлось согласиться на условие Кирилла. Он пригласил меня на свидание в один из самых дорогих ресторанов Питера. И на мои возражения, что это никакое не свидание, а просто деловая беседа, рассмеялся в телефонную трубку и сказал, что именно такого ответа от меня и ожидал.

Собираясь на встречу, я раз за разом ловила себя на том, что мои мысли скачут, как умалишённые. От Димы, при воспоминании о котором в груди разливалась горечь, приправленная злостью и обидой, до Карташова. Последний был опасен — я чувствовала это нутром. И мне предстояло быть начеку каждое мгновение времени, проведённого с ним один на один. Впрочем, кажется, я быстро повзрослела за последнее время, так что была готова даже к этому.

С мамой поговорить и всё обсудить не особо-то удалось. Она то плакала, и мне приходилось увещевать её, что всё будет хорошо. То бросалась делать какие-то незначительные дела по дому, при этом заранее уведомив меня, что беседовать со мной о случившемся она не желает.

И один Господь знал, как сильно я сердилась на отца. В его окружении частенько уходили от надоевших жён к любовницам, причём значительно более молодым. Но ведь были и такие семьи, где супруги жили душа в душу десятилетиями. Растили детей, порой даже внуков, вели вместе бизнес. И для меня именно такие отношения были единственно верными. Так что поступок папы я восприняла ещё и как предательство лично меня.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал Карташов, окидывая меня тем взглядом, который, кажется, я уже ненавидела всей душой.

Протянул белую розу. Фу, банальность.

— Не стоило, — холодно бросила я, откладывая цветок в сторону, а не ставя в тонкостенную вазу, с которой к нам уже прибежал услужливый официант.

— И всё же. Ты прекрасна, — добавил Кирилл, устраиваясь за столом.

Я инстинктивно бросила кругом себя быстрый взгляд. Всё внутри меня кричало, что нужно вскочить и убежать. И желательно — как можно скорее.

— Здесь подают прекрасные морские деликатесы, — сказал Кирилл, изучая меню.

— Я не голодна, — отрезала и отпила глоток воды.

Волнение потихоньку отступало. Карташов вряд ли мне что-то сделает. Значит, только от меня будет зависеть исход нынешнего разговора.

— Зачем вам жена? — спросила то, что являлось для меня основополагающим. — Точнее, зачем вам я в качестве жены? — уточнила, когда Кирилл сделал заказ.

И, судя по количеству блюд, он либо был обжорой, либо вознамерился накормить и меня.

— Это правильный вопрос, девочка. На твоём месте, я бы тоже его задал.

Пожав плечами и отпив глоток шампанского, к которому я, в свою очередь, не притронулась и притрагиваться не собиралась, Карташов задумчиво посмотрел на меня.

— Ты молода и красива. Мне нужен статус женатого. Не спрашивай, для чего, это не твоё дело.

Я невольно вскинула брови, но отвечать на последнюю ремарку не торопилась. Вся превратилась в слух. Вспомнился наш разговор тогда, балконе. Как он тогда это назвал? Непыльной работёнкой? Что ж, я могла извлечь из этого свою выгоду.

— Мои мотивы — это мои мотивы. А вот для тебя всё более чётко и понятно, — продолжил он, словно читал мысли. — Бизнес твоего отца не просто останется на плаву, но и станет приносить такую прибыль, о которой он даже не мечтал. Твоя мама не станет жить с новой женой твоего папы. Твоя сестра или брат тоже не окажутся на паперти.

— О, так вы значит настолько осведомлены о нашей семейной жизни? — хмыкнула и мрачно посмотрела на морепродукты, когда официант поставил передо мной тарелку.

Вот только сейчас вид омаров устриц вызывал у меня лишь омерзение.

— Я осведомлён ровно в той степени, как это нужно мне, — с нажимом произнёс Карташов.

Между нами разлилось молчание. Кирилл с аппетитом принялся за краба, я же постукивала носком туфли по полу и размышляла, что ответить. Вряд ли Карташов рассчитывает на десять раундов переговоров по этому вопросу.

Решение пришло само собой, правда, не без помощи Димы.

Когда Карташов расправился с камчатским деликатесом и, вытерев рот и руки льняной салфеткой, посмотрел на меня вопросительно, я выдохнула быстро, чтобы не передумать:

— Я согласна. Но с условиями. Замуж за вас пока не выйду, но невестой называться стану. Мне нужен год.

— Год?

Кажется, я смогла удивить Кирилла. По крайней мере, именно удивление скользнуло в его взгляде, но тут же пропало, сменившись ленивым интересом.

— Позволь спросить, зачем?

— Затем, что обычно так и делается, — передёрнула я плечами.

Взяла стакан воды, отпила глоток, чтобы избавиться от ощущения, будто мне в рот щедро насыпали песка.

— И потому что только при выполнении этого условия я соглашусь.

Я смотрела на Карташова уверенно, хотя, как раз уверенности и не испытывала. Но не собиралась дать понять этому ужасному мужчине, что меня можно сломать. И да, папа был прав — я смогу себя прокормить, да хоть вон кассиром пойду работать, но не позволю насильно выдавать меня замуж или что-то подобное.

Кирилл глядел в ответ, не моргая. Затем пожал плечами, взял устрицу, сдобрил её табаско и, поддев серебряным ножичком, отправил в рот.

— Хорошо. Но условия будут и у меня. Завтра же все таблоиды объявят о том, что теперь ты — моя невеста. После ты уедешь не просто из города, а из страны. Дальше — роль идеальной невесты. Никаких мужиков, ничего подобного. Ты поступишь в престижное учебное заведение. Пару раз нас увидят вместе на каких-нибудь крупных мероприятиях.

— Ответное условие — между нами не будет никакого интима.

Так и представляла себе, что Карташов приезжает ко мне пару раз, а потом ведёт на мероприятия и в койку. Бр-р-р! Врагу не пожелаешь.

Но теперь настала очередь Кирилла меня удивлять. Он мягко рассмеялся и спросил:

— Я настолько тебе противен?

Врать не хотелось, говорить правду — было глупым.

— Скажем так… Я сплю только с теми, к кому у меня чувства.

Прекрасно, Карина, пять баллов за ложь. Которая, к слову, слетела с уст совершенно легко, будто у меня в крови было — лгать.

— И со многими уже переспала? — хмыкнув, уточнил Карташов.

У меня возникло нехорошее подозрение, что он знает о моей невинности. Хотя, когда мы с Димой были в постели, никаких третьих лишних там не наблюдалось. Так что Кирилл просто не мог быть уверенным в том, что Швецов со мной не переспал по-настоящему.

— Это только моё дело, — пожав плечами, отрезала я, после допив воду.

Карташов смотрел на меня изучающим взглядом. Возникало впечатление, что для него стало неожиданным то, как я повела эту беседу. Что ж, это бы мне польстило в любой другой момент, но не сейчас.

— Только твоё, — кивнул он наконец и прибавил: — Никакого интима меня полностью устроит. И я согласен на твоё условие касательно года, если ты, в свою очередь, согласишься на всё, что я озвучил.

Кирилл замолчал и стал терпеливо ждать. А я сидела и понимала, что от моего решения, которое вот-вот приму, будет зависеть вся моя дальнейшая жизнь. Каким бы оно ни было.

— Хорошо, — кивнула в ответ. — Повторю — год в статусе невесты, потом свадьба. Я улетаю за границу, вы спасаете бизнес отца.

— И приумножаю.

— Да. Несколько раз появимся на публике…

— Где ты будешь изображать влюблённую невесту…

— И уже завтра все таблоиды будут пестреть информацией о вашей невесте, то есть, обо мне, — закончила и судорожно сглотнула.

Это отрезало мне все пути назад. К Диме. Которые, к слову говоря, он и сам превратил в разверзшуюся пропасть. Потому я кивнула и сказала:

— По рукам.

Карташов удовлетворённо-плотоядно улыбнулся и закрепил наше соглашение:

— По рукам.