Эпилог
— Алис, не крутись, а? Марк! Ма-а-арк! Забери сестру, пожалуйста! — велела я детям, когда они едва не снесли праздничный стол, над которым я корпела последние два часа.
Конечно, Дима настоял, чтобы блюда, которые мы бы подали не слишком многочисленным, но самым дорогим на свете гостям, были бы привезены из ресторана. Потому что, по мнению мужа, своё тридцатилетие я должна была отметить как угодно, но только не за готовкой. Зато мне удалось отвоевать возможность самой оформить всё в том стиле, который мне нравился.
— У меня снова изжога, — сказала Витка, что пребывала на сносях. Она буквально вкатилась на террасу. — Такое впечатление, что пока не рожу, лучше вообще не вспоминать, что такое нормальное пищеварение.
— Ну, дело за родами не встанет, — философски пожала я плечами, уже дважды пройдя через беременность и появление малышей на свет. — Разродишься в любом случае.
— На то вся надежда.
Витка буквально рухнула на стул и заявила:
— Не сойду отсюда до самого окончания праздника. — Она отпила глоток колы, от которой, по её заверениям, изжога отступала, и подалась ко мне с тем заговорщицким видом, какой бывает только у лучших подруг: — Слушай, а ты видела, как вокруг твоей мамы буквально вьётся Мишкин отец?
О! Она озвучила то, над чем я то и дело задумывалась сама. Папа Виткиного мужа буквально прикипел к моей матушке. И у меня это порождало искреннюю надежду на то, что мама и впрямь совсем скоро перестанет быть свободной.
Она здорово помогала мне с воспитанием детей, но они росли, а ей следовало подумать о том, чтобы снова стать счастливой. Не с внуками — с ними она была счастлива и так — а с тем, кто мог стать опорой в жизни. И для кого стала бы опорой она сама.
— Видела. Вот вроде они знакомы уже давно, а проявлять твой свёкор стал себя только сейчас.
Я досервировала стол и крикнула в сторону берега, что прекрасно просматривался с террасы виллы, на которой и планировалось празднество:
— Все отмечать! Йухууу!
Изобразив жест наподобие того, которым Джулия Робертс болела за кого-то на скачках, я повернулась к подруге и пожаловалась:
— Устала жутко. И дёрнул же меня чёрт праздновать тридцатилетие.
На что Витка весело рассмеялась.
***
— Я тебя похищаю.
Эту фразу я услышала, когда уже начала задумываться о том, что пора бы отыскать Диму и попытаться сбежать с празднования собственного дня рождения. Но понимала — у нас для этого ничего не готово.
Как выяснилось — ошибалась.
— Похищаешь? — включилась в игру, повернувшись в кольце рук Швецова, что обнял меня со спины.
— Именно так. Никаких лишних звуков — садись в машину, — шутливо приказал Дима.
Я сделала вид, что удивлена до глубины души.
— А если стану кричать? — уточнила, качнувшись в сторону мужа.
— Я найду, как и чем заткнуть твой прекрасный рот.
Вразрез с тем, что говорил, Швецов галантно подал мне руку и повёл в сторону выездных ворот.
— А как же гости и дети? — забеспокоилась я.
— Я похититель, а не нянька и развлекательное шоу в одном флаконе, — пожал плечами Дима, но по выражению лица его я увидела — можно быть спокойной, у мужа всё продумано.
Сложив руки на коленях, я дождалась, когда Швецов сорвёт машину с места и повезёт меня в неизвестном направлении.
— Даже жаль, — выдохнула, со стороны любуясь профилем Димы.
С годами Швецов стал ещё более привлекательным и мужественным. Или то была пресловутая «красота в глазах смотрящего»?
— Что жаль, малыш? — откликнулся муж, и я ответила:
— Жаль, что ты не нянька и развлекательное шоу. Такое со мной было бы впервые, — хихикнула, окончательно расслабляясь.
И поняла, что сделала совершенно абсолютный выбор в своей жизни, когда услышала:
— А ты у меня в любом случае первая. Первая во всём и всегда.
Он немного помедлил и прибавил те слова, что были для меня важнее всего:
— И единственная.