Глава 12

Мерф Просыпаюсь в скрюченной позе, и у меня не сразу получается пошевелиться, потому что все тело ломит. Видимо, я так и уснула в библиотеке. Со стоном присаживаюсь на край тахты и начинаю разминать шею, не сразу понимая, что с плеч свалился плед, а значит, меня укрыли. Фыркаю, закатывая глаза. Как любезно с его стороны! Облизываю пересохшие ото сна губы, которые тут же начинает саднить, невольно отбрасывая меня во вчерашний день. Проклятье… Медленно провожу пальцами по их контуру и тут же отдергиваю руку, не желая ощущать, как они распухли от голодных мужских укусов. И с каждой секундой все дальше отодвигается боль в затекших мышцах, потому что против моей воли на коже ярче и ярче вспыхивают фантомы диких поцелуев. Трясу головой, заставляя себя остановиться. Не хочу об этом думать. Случилось и случилось. Придавать значение глупо, каждый из нас вчера был на грани, до которой я сама довела. За то и поплатилась. И все. Закутываюсь в теплый плед и нехотя спускаюсь вниз. Настроение просто ужасное, ведь, как бы ни старалась не думать о жадных и требовательных губах Форкса, не получается. Господи, ну зачем? Зачем он это сделал? Я предпочла бы его ненавидеть за сказанные обо мне гадости, а в итоге презираю за то, что он назвал меня другим именем. Лениво захожу на кухню, как под гипнозом следуя к кофемашине, но внезапно улавливаю до боли родной запах табака. Тут же оборачиваюсь и, заметив сидящего за столом отца, замираю. А сердце бросается вскачь, провоцируя во мне желание сорваться и броситься ему на шею. Вот только строгий взгляд отца не позволяет мне этого сделать, и я остаюсь неподвижной. С минуту мы просто смотрим друг на друга, а потом мне приходится принять неизбежное: старший О’Доннелл зол. И хуже того, я понимаю, что он не заберет меня отсюда. — Стоит отметить, — отец первым нарушает тишину, выпуская в воздух облако дыма, — система охраны у него выше всяких похвал, раз ты все еще здесь и проблем у меня не прибавилось, — с холодным сарказмом подмечает он, изучая меня от пальцев босых ног до головы с растрепанной копной волос. По спине пробегает озноб, и я сильнее укутываюсь в плед. — Скажи, что ты приехал забрать меня. — Стараюсь изобразить на лице естественную улыбку, но губы не слушаются. Еще бы, после вчерашних варварских поцелуев я вообще удивлена, что они остались на месте. — Я привез твои вещи, — сообщает отец, вырывая меня из порочных воспоминаний. Вот же черт. Прикусываю изнутри нижнюю губу, выбрасывая из головы гребаного Форкса. И только спустя мгновение до моего спутанного сознания доходит смысл его слов. Как привез вещи?.. — Ты серьезно? — Не в силах подавить разочарование, я сжимаю челюсти. — Ты не оставишь меня здесь, — твердо заявляю, прекрасно зная, что уже обречена на гнев отца. — Всему есть предел, Мерф. Мое терпение закончилось, — убийственно спокойным тоном произносит он, но разве возможно скрыть разочарование в родной дочери? И от осознания этого внутри что-то разрывается, ломается на мелкие детальки, которые впиваются острыми краями, заставляя гореть от чувства вины. Однажды он уже чуть не потерял меня из-за того, что я переборщила с наркотиками на одной из вечеринок. После того случая я больше ни разу не прикасалась к этой отраве. И в ту ночь не прикасалась. Не верю, что могла. — Я знаю, что опять подвела тебя и любое мое объяснение сейчас покажется не более чем оправданием, поэтому не буду объясняться. Скажу лишь одно… Я не принимала ничего! В ответ получаю очередной удар: пустой взгляд самого близкого мне человека. Следующие слова выдавливаю из себя шепотом: — Ты ведь знаешь, я бы никогда не приняла наркотики. — Не знаю, девочка, — отец укоризненно качает головой, — теперь я ничего не знаю. Проклятье! Он не доверяет мне. Больше не доверяет. — Ну прости меня, — пытаюсь помурлыкать перед ним, — я обещаю быть тихой мышкой и сидеть под замком дома, только забери меня отсюда. — Нет, — строго пресекает он мои попытки подобраться к его сердцу. — Меня устраивает, как с тобой справляется Гектор. У меня больше нет на это сил. Ты должна научиться ценить то, что имеешь. Включая собственную жизнь. Я слишком долго закрывал на все глаза. Хватит. Если тебя нельзя оставить ни на минуту, значит, ты будешь жить здесь под пристальным контролем человека, которому я доверил твою жизнь. И, как вижу, не зря. — Ты его даже не знаешь! — не выдерживаю и повышаю голос. — Сейчас мне кажется, что я знаю его лучше, чем родную дочь. Я ошибался, Мерф, когда говорил, что ты похожа на свою мать. Это не так. В тебе нет и капли от нее, — безжалостно ранит он меня холодным ровным голосом. И это ему отлично удается. Боль пронзает меня прямо под ребрами, и я раскрываю рот в попытке исправить все, но из него не вылетает ни слова. Единственное, что получается, — хватать воздух дрожащими губами. Еще ни разу в жизни он не говорил так со мной. Еще ни разу в жизни я не чувствовала себя такой пустой, как сейчас. А все потому, что потеряла доверие самого близкого человека. Он отвернулся от меня. Бросил. И самое мерзкое то, что я заслужила такое наказание. Я обещала, что никуда не пойду, буду паинькой, и не сдержала слово. Отец, поднявшись, неспешно шагает к выходу, а я отвожу взгляд в сторону. — Возможно, тебе стоит слетать в Ирландию, отдохнуть и привести свои мысли в порядок там, пока все не устаканится. Но я пока еще ничего не решил, так что будешь жить здесь. Маленькая надежда вспыхивает внутри меня колючей искоркой. — Ирландия, — глухо слетает с моих губ, и я возвращаю взгляд к отцу, — это прекрасно. Я и сама планировала съездить в Дублин. До случившегося, разумеется, — поправляю чуть тише. — Значит, съездишь, — смягчается он на мгновение, но вновь показывает свой холод: — Я подготовлю все к вашему вылету. — Нашему?! — Само собой. Гектор полетит с тобой. Сжимаю кулаки, но нарываться на неприятности сейчас не стоит. Отец настроен слишком серьезно. И злить его еще больше опасно для жизни. Тем более перспектива вырваться из клетки слишком сладкая для меня, чтобы облажаться. — Хорошо, — единственное, что я отвечаю, вновь опустив глаза в пол. — Ты не оставила мне выбора, детка, — поравнявшись со мной, со скрытым отчаяньем хрипит отец. И я заставляю себя подавить желание догнать и обнять его, потому что слишком хорошо знаю своего отца. Сейчас он не примет меня. Поэтому остается лишь провожать его тоскливым взглядом. Но внезапно он вновь останавливается. Я с замиранием сердца жду, что он изменит свое решение, но, покачав головой, отец все же уходит, вынуждая меня почувствовать себя жалкой, пустой и никому не нужной. Кроме него. Ведь так? Услышав звук закрывшихся дверей лифта, я обреченно плетусь к столу и практически сразу замечаю лежащую на нем «канадку». Ну конечно же я нужна ему! И то, что отец оставил часть себя, лишь кричит мне: он скучает. Скучает, черт подери! С гулко бьющимся сердцем в груди, я аккуратно беру резную трубку, выполненную из бриара, и подношу ее к носу. С наслаждением вдыхаю запах древесины и горьковатый аромат табака. Губы сами по себе растягиваются в слабой улыбке, и я облегченно выдыхаю, позволяя себе смириться со словами отца. Ирландия, Дублин, бабушка… Жду не дождусь, когда покину эту холодную лачугу. Конечно, я планировала это намного раньше, но, видимо, придется потерпеть. И, если мне потребуется быть паинькой, думаю, я смогу подыграть. Награда определенно стоит свеч. На моей территории этот заносчивый осел не сможет подавлять меня. И я наконец возьму реванш.