Глава 11

Гектор Жажда, эта бестия вызвала дикую жажду, спалившую меня изнутри, пока ерзала на мне своими бедрами, изводила губами, клеймила языком. Черт подери, да я буквально лишился рассудка. Но, когда мои руки добрались до нее, пожалел, что они оказались на свободе. Даже не понял, в какой момент меня перекрыло, и я поддался гребаному животному инстинкту. Каких усилий мне стоило не запустить руки под проклятую рубашку! Но, как только ощутил хрупкую девичью шею в своей власти, все полетело к черту. Я наивно полагал, что меня отпустит, если выскажу ей то, что норовило вырваться после ее выходки, но и здесь ждало разочарование. Даже выплеснув свою агрессию, я не остыл. Напротив. Стало еще хуже. Кажется, эта девчонка спалила мой мозг, пока прижималась своей влажной киской к моему члену. Вот на хрена? На хрена я ее поцеловал? Кретин! Жалко стало? Нагрубил? Нет, просто поставил на место. Заслужила. Но когда я услышал в ее голосе горечь и растерянность, тут же возненавидел себя за высказанные слова. А самое паршивое, что, как бы ее ни задело, она не собиралась плакать. Она закрылась. Надела маску. Потому что я ударил по больному. У каждого из нас есть слабое место, особенно у таких, как Мерф. А вдобавок в порыве страсти я еще и назвал ее другим именем. Зеленоглазая ведьма никак не отпускает. Столько времени прошло… Я откидываюсь на спинку кресла и вновь возвращаюсь мыслями к Мерф, отмечая, что, какой бы стервой она себя ни выставляла, на долю секунды я успел разглядеть в ее истерике отголоски прошлого. Даже не думай туда лезть, идиот! «Ненавижу вас всех». Почему она это сказала? Сука. Я слишком ошибся, поверив, что смогу быть хладнокровным рядом с ней. Теперь я точно знаю: она вывернет меня наизнанку. Перевернет все с ног на голову. Но черт бы ее побрал… Ничего более сексуального я еще не видел. Как она сидела на мне в одной рубашке, сквозь которую отчетливо виднелись маленькие вершинки сосков. Проклятье! Нет, это просто гребаное воображение играет со мной. Нужно стереть эту картину из своей памяти. Но сколько я ни стараюсь, а по-прежнему вижу Мерф. Взбалмошную. Игривую. Живую. С растрепанными волосами и горящими золотом глазами. Огонь. Она наполнена им. И мне не скрыться от него. С губ срывается тихая усмешка. Она обставила меня в два счета. Стерва без труда удерживала на себе мой взгляд. Ни одна из женщин не смогла вызвать и половины ощущений, которые заставила меня испытать эта избалованная девица. Хуже того! Она заставила меня почувствовать, каково это — быть беспомощным. И это херовое чувство. Парадокс, но я не могу не отметить, что рядом с ней перестаю чувствовать себя одиноким. Потому что Мерф, как голодный гризли, пробирается сквозь дебри моего леса туда, где ей нет места — как и любой другой девушке. Мой удел — одиночество, и менять это я не собираюсь. Знаю. Я играю с огнем. С чертовски опасным огнем. И, если так продолжится, ничего хорошего нас не ждет. Но черт… Пожар уже не остановить. Отрицать тот факт, что Мерф волнует меня, я не могу. Все еще заведенный, я открываю ноутбук и начинаю просматривать все записи с камер за вчерашний день. За девчонкой нужен глаз да глаз. Рвется на волю чертенок. Любым путем. Со скукой щелкаю кадры, в которых не вижу ничего подозрительного. Но едва сдерживаюсь от ухмылки, когда наблюдаю, как она раздраженно бросает ноутбук на кровать и как воодушевляется, найдя аптечку. Непроизвольно мое тело вновь приходит в напряжение, когда она заходит в ванную и начинает раздеваться. Только не смотреть. Я не должен смотреть! Сглатываю, палец замирает над кнопкой управления, но я не переключаю. Идиот. Медленно скольжу языком по пересохшим губам и не отвожу взгляда от монитора, пока обнаженное тело не скрывается за перегородкой душевой. Я могу включить запись с другой камеры в ванной, но, прикусив до боли губу, чтобы отрезвить разум, просто перематываю дальше. Вот только дальше меня ожидает очередной капкан. Увидев на экране танцующую голую задницу в гардеробной, проклинаю все на свете. Почему она такая… необычная? Сжимаю челюсти, однако взгляда не отвожу, наблюдая, как холмики грудей упруго подпрыгивают и дразнят своими призывно торчащими горошинами. Черт, во рту мгновенно собирается вязкая слюна, потому что я вспоминаю эти гребаные аккуратные соски, которыми она трясла прямо перед моим носом. И где-то глубоко внутри, под многотонным слоем ярости, в тот момент я желал высвободить руки. Вопреки здравому смыслу. Смять ее сиськи в ладонях и втянуть в рот эти, мать вашу, тугие соски. До одури хотел услышать, как из ее грязного ротика вырвется настоящий стон. Сочный. Громкий. Несдержанный. Такой, чтоб член прострелило от волны экстаза. А-а-а! Я захлопываю ноутбук и, вскочив, запускаю пальцы в волосы. Я не должен об этом думать! Будь проклят О’Доннелл! Будь проклят я, что согласился на это дерьмо! Открываю в столе дверцу бара и вытаскиваю бутылку бренди. Слишком много во мне мыслей. Не хочу их. Не хочу ее! Припадаю губами к горлышку и делаю большой глоток, затем еще и еще. Выжигая на хер все. И внутренности, и мысли. Порочные. Грязные. О ней. Прижав к губам кулак, сдавленно шиплю оттого, что безжалостное пламя продирает каждый сантиметр моей плоти. Я больше не сяду в это болото. Неожиданный стук в дверь возвращает меня в действительность, а потом я вижу ее. Все еще в моей рубашке. Вот же гадина. — Мне нужно позвонить отцу! — не терпящим возражения тоном заявляет Мерф. И я рад, что она не придает значения случившемуся в ванной. — Сначала с ним поговорю я. И это будет не сейчас. Нам обоим нужно остыть, — стараюсь говорить спокойно и с расстановкой. — Остыть?! — истерично выкрикивает бестия. — Бухать в рабочее время — это называется остыть?! Набираю полные легкие воздуха и медленно выдыхаю, подготавливая себя к очередному сражению. — Прости, но это единственный способ вытерпеть тебя на своей территории. — Ты на работе, прекращай заливаться! — Она буравит меня горящим в глазах золотом. — Здесь тебе ничего не угрожает, — равнодушно парирую я и, сделав очередной глоток, громко ставлю бутылку на стол. — Зато твоим бутылкам угрожает! — с решимостью заявляет она, прежде чем скрыться в коридоре. Медленно, с запозданием до меня доходит смысл ее слов. Она не посмеет. — Не вздумай, Мерф! — рявкаю, вылетая следом за ней. — Пошел ты! Ее крик заглушает звон стекла, и, когда я наконец вбегаю в кухню, застываю на месте, видя, как эта сучка выливает мое пойло в раковину. Какого хера! За два шага добираюсь до нее и перехватываю за тонкое запястье, когда она уже собирается вылить коллекционную бутылку. — Не провоцируй, Мерф. — Я сглатываю, мы опять слишком близко. — У тебя нет права хозяйничать. Ты в моем доме! — цежу сквозь зубы, всеми силами отводя взгляд от ее губ. Губ, которые до сумасшествия мягкие, жаждущие ласки… — Не по своей воле! — выкрикивает она мне в лицо и выбивает все несвязные мысли. Снова смотрю на нее и вижу, как судорожно она хватает носом воздух и отчаянно пытается выдернуть свою руку. И я позволяю ей это, заставляя себя сделать шаг назад. С ней разгон до безумия происходит за одну секунду. Я должен держать дистанцию. — Думаю, на сегодня хватит, — сообщаю строго. — Иди спать. С минуту она выдерживает мой пристальный взгляд и вновь пытается укусить словами. — Я должна пожелать вам спокойной ночи, мистер Форкс? — интересуется с наигранной улыбкой, а у самой глаза как два стеклянных шара. Проклятье, ну почему она вечно все усложняет? — Подумай над своим поведением, Мерф. Все, что происходит, только для твоего блага. — Для моего блага? — Она делает шаг, прежде чем обжечь меня злым шепотом: — Никто из вас меня не знает. Никто. Мы молчим. Глаза сами собой блуждают по ее лицу, шее, опускаются к взволнованно вздымающейся груди. Единственный верный выход — уйти. Прямо сейчас. Иначе очередная глупость настигнет меня, как землетрясение. Схватив уцелевшую бутылку, я, не нарушая звенящей тишины, выхожу из кухни. Но, устроившись в кабинете за ноутбуком, вновь ищу ее по видеокамерам. А наткнувшись на свернутое калачиком тельце на тахте в библиотеке, прикрываю глаза и откидываюсь на спинку кресла. Что же мне с тобой делать, девочка?