Глава 13.1

Мерф — Ты будешь послушной? — продолжает Форкс властным тоном и вдавливает большой палец в напряженный бугорок, отчего все тело простреливает острой вспышкой тока. Еще. Мне хочется еще! Сквозь туман похоти улавливаю его хриплый смешок и понимаю, что сама трусь о его руку. — Ты негодница, Мерф. Говори со мной. Трогай меня. Не оставляй! Утопи и воскреси своими ласками, поцелуями, голосом… Зажмуриваюсь от того, насколько точно его пальцы доводят меня до вершины блаженства. А алчные губы, завладевшие моим соском, заставляют упасть вниз и разбиться на сотни маленьких осколков наслаждения. Каждое его необузданное действие заставляет выгибаться, извиваться так, будто из меня изгоняют дьявола. Тело под его пальцами сходит с ума. Его жадный рот завладел моим, зубы пронзают губы, забирая в уплату мой беспомощный стон. Мне очется сдаться, окончательно и бесповоротно, подарить ему возможность владеть каждой частичкой меня, пока я буду захлебываться его терпким мятным вкусом. Рьяно устремляться навстречу своему пороку. И, кажется, сейчас я так и делаю. За что он награждает меня глубоким рычанием, которое вновь сменяется моими громкими стонами. Кожа покрывается чувственными мурашками. Окунается в плен огня и страсти. Одежда с треском покидает мое тело, и я в полной мере ощущаю, какая влажная для этого мужчины. Какая отзывчивая в его руках. Только с ним я могу быть такой… Но внезапно картины становятся смазанными, дерзкий запах ментола сменяется чужим, далеким и забытым ароматом гвоздики… Я помню, так пахли сигареты. Те самые сигареты, которые курил Он… Перед глазами все еще стоит туман. Я моргаю, усердно желая убедиться, что ошибаюсь. Но я не ошиблась. Потому что надо мной нависает не Форкс, взлохмаченный и мокрый от пота, с глазами, горящими похотью, нет… его больше нет. Вместо него я вижу другое лицо со знакомой язвительной ухмылкой. Вмиг огонь, разведенный Гектором, превращается в беспощадное пламя ядовитой ненависти. Причиняющее боль. Бросающее меня в пропасть агонии. Мне хочется закричать, разорвав все голосовые связки, чтобы он исчез, но рука, сдавливающая мое горло, не позволяет. Сладкий плен сменяется грубыми прикосновениями, жесткими жгутами, впивающимися в мои руки и ноги. Я пытаюсь услышать голос Форкса, поучительный и дерзкий, пытаюсь вернуть его, но вместо этого меня окатывает грязью из прошлого, а на языке вертится проклятое имя. Серджио. Я нахожусь в таком потрясении, что дышать становится непосильной задачей, мне даже не хватает сил выплюнуть ему в лицо хотя бы два гребаных слова. «Ненавижу тебя!» Зато в меня проникает сладкий яд его слов: — Ragazza [1] , сделай это для меня… я хочу тебя. С трудом повернув голову, я вижу камеру, и меня тут же накрывает волна отвращения, унижения и жуткого страха. Перед глазами начинает все вращаться. Из последних сил я пытаюсь вырваться, но получаю лишь острую боль от жестких веревок, а ощутив между ног твердый член, с шумным вздохом подрываюсь с кровати. Вдох… Выдох. Вдох. Вдох. Выдох. — Твою мать! — истерично выдыхаю я и вплетаю дрожащие пальцы себе в волосы. Почему? Почему спустя столько лет это снова вернулось? Этот проклятый сон… Сглатываю и прикрываю глаза. Мне хочется оставить в памяти лишь чуткие пальцы, красивый голос и запах Гектора. Но ничего этого нет, все испаряется, оставляя лишь гниль и презрение. Некоторое время я еще сижу неподвижно, но потом окончательно понимаю, что действительно видела человека из прошлого. Хочется содрать с себя кожу. Он не имеет права прикасаться ко мне даже во сне. Больше не имеет. Проклятье! Опустив ладони на атылок, я запрокидываю голову. Возбуждение стихло так же быстро, как и нахлынуло, а от ласк желанных рук не осталось и следа. Этот сон — отрава. Яд, въевшийся ржавчиной в мои вены. Мне нужно просто успокоить нелепое воображение. Серджио — труп. И только это помогает мне проглотить горечь во рту. Забыть. Я должна просто забыть. Как и перестать желать Форкса. Это все слабость. Я должна быть умнее. Хватит. В конце всегда ждет разочарование. Следующие две недели именно этим я и занимаюсь, представляя, что все происходящее — лишь причудливый сон, который обязательно закончится. Но Гектор… Эмоции, которые он поднимает во мне и которые я считала уже сгоревшими, — слишком реальные и живые. А ведь за столько лет никто не смог и на сантиметр что-то сдвинуть внутри меня. Никто, кроме Форкса, в чьих руках теперь моя жизнь. Готова ли я позволить выстроенным стенам пасть ради него? Но вопрос в другом. Нужно ли ему это? Каждую ночь я с ужасом жду очередного возвращения предателя Серджио, однако этого не происходит, и со временем моя паника утихает. Я не боюсь его, потому что знаю: он мертв. Но я помню, как была разрушена после того, что со мной сделал этот мужчина и как он поступил с моими чувствами. Я боюсь, что то же самое может сделать и любой другой. Только вот я отчаянно желаю Форкса, возможно, потому, что он не хочет никого подпускать к себе. Гектор явно замечает мое замешательство, но я благодарна за то, что он не лезет туда, куда не надо. Прошлое останется прошлым. А он почему-то решил оставить в прошлом свою пагубную привычку к алкоголю и по мере заживления шва даже стал заниматься в спортзале. Оказывается, на крыше есть тренажерная, правда, выход туда простым смертным вроде меня запрещен. Теперь он является оттуда с обнаженным и потным торсом, который мой язык так и рвется вылизать, словно сладкую вафельку. Чертов провокатор. Но зато один только его вид помогает мне выбросить все ненужное из головы. И мне это нравится. Рядом с ним я будто оживаю. И хоть мое поведение за последние дни стало более сдержанным, и я совершенно оставила попытки бежать, мы не устаем бросать друг другу вызов. День за днем. Мы разрушаем друг друга. Жить на одной территории оказалось слишком для нас обоих. Но одновременно именно это и помогает мне всплывать за спасительной порцией кислорода. Я определенно знаю, что испытываю к нему: раздражение, злость, непонимание. Но и что-то еще… Черт подери, то, что сводит меня с ума. Тянет к нему магнитом. Несколько раз мы даже снисходим до разговоров по душам, правда, в основном говорю я и в основном всякую ерунду. Например, о любви к гонконгским вафлям или о желании научиться водить машину. Однако, несмотря на мимолетные потепления, я заставляю себя приструнить воспаленную фантазию. У нас не может ничего быть. Нет. Потому что я слишком ясно понимаю одну вещь: у него есть прошлое, которое имеет власть над его настоящим. А это хуже, чем наличие бывшей жены. Правда, оставаться равнодушной в такой близости от него весьма проблематично. Но немного помогает то, что я не забыла это «Джиа». Хотя за все время он так и не завел разговора об этом. Может, потому что не считает нужным как-то объясниться, а может, потому что я сама не хочу лезть туда, куда мне не положено. Ведь и у меня есть своя красная зона, в которую даже самой не стоит заходить. Потому что в той же зоне хранится и его поцелуй. Поцелуй, которого не должно было быть. Но он был. Настоящий. Горячий. Дикий. И, к моему гребаному сожалению, я до сих пор не выбросила его из головы. Капризная девчонка внутри меня заставляет наплевать на то, что он назвал меня другим именем. И убеждает в том, что в тот момент хотел он меня. Нет, безусловно, мое женское эго было задето, но набросился-то он на меня. Хотел целовать меня! А не эту Джию, черт бы ее побрал. Откуда она вообще взялась?! И теперь я просто обязана выяснить, какую роль это имя играет в жизни Форкса. Иначе сойду с ума. * * * По пути в аэропорт Мы останавливаемся на светофоре, и Гектор ударяется затылком о подголовник. Да, видимо, эта поездка ему и правда не по вкусу. А вот я наоборот оживилась, предвкушая визит в то место, где прошло мое детство. Слегка поворачиваюсь к Форксу и получаю от него мимолетный взгляд из-под прикрытых век, но он тут же устремляет его на дорогу. Сухарь. — Гектор. — М-м. — Почему ты взялся за эту работу, если я так тебя раздражаю? По всей видимости, деньги тебе не нужны. Так в чем же причина? Ох. Мое любопытство имеет слишком много побочных эффектов. Но в случае с этим мужчиной я готова с ними мириться. — Деньги нужны всем, — коротко заявляет он, явно не намереваясь продолжать диалог. — Но не тебе, — продолжаю настаивать на своем. — Иначе ты бы оставил кругленькую сумму, а не перевел обратно моему папочке. — Считай это исключением из правил. Хмурюсь. — Ты уходишь от ответа. Слева от меня раздается рычание, говорящее о раздражении собеседника, но в итоге наш разговор сворачивает с мертвой точки. Пусть и в опасную сторону. — Я расстрою тебя: ты зря затеяла этот разговор, девочка. Как и любой другой. — Давай заключим пари. Ты отвечаешь на мой вопрос и взамен тоже можешь задать мне. Он молчит, но я вновь подначиваю его игривым голосом: — Любой, мистер Форкс, который вас интересует. — С чего ты решила, что интересуешь меня? Удар под дых, отчего в груди в момент все стягивает колючей проволокой. Действительно, с чего я это решила? Наивная идиотка, которую мне никогда не задушить. Злюсь на себя вдвойне, особенно за то, что меня ранят его слова. Загорается зеленый, и мы трогаемся с места, все еще находясь в напряженной тишине. — Что, совсем не интересую? — негромко обращаюсь к нему, скрывая за жалкой улыбкой свою маленькую боль, и прикусываю губу. Форкс молчит. От его равнодушия в носу начинает неприятно щипать. Боже, рядом с ним я превращаюсь в тряпку… Перевожу взгляд на окно, замечая на стекле первые капли дождя. — Отец приедет провожать? — меняю тему, лишь бы прервать раздражающее молчание. — Нет. Все еще злится, значит. Внутри что-то кольнуло. Мужчины хоть понимают, что их жестокость делает с женщиной? Понимают ли, что, если ее сломать, потом не исправишь нанесенный урон? — Ясно… — глухо выдыхаю я. — Его нет в Бостоне. — Не стоит, — с холодом останавливаю Форкса, — я знаю, кто мой отец. — Твоя проблема в том, что ты много думаешь, — глухо усмехается он. Вот только съязвить я не успеваю, потому что в следующую секунду Гектор резко выжимает газ, отчего меня с силой вдавливает в сиденье. — Ты что творишь?! — выкрикиваю я сдавленно, уперев руки в приборную панель. — Жизнь нам спасаю, — до жути спокойно заявляет он, бросая взгляд в зеркало заднего вида, потом в боковое. — Пригни голову и помолчи, Мерф. Прежде чем последовать его совету, я все же оборачиваюсь и замечаю приближающийся фургон. Страх ледяной стрелой пронзает позвоночник, но Гектор быстро приводит меня в чувство, грубо схватив и заставив согнуться. — Что, черт возьми, ты не поняла из слов «спрятать свою башку»?! — Форкс впервые рявкает на меня тоном, наполненным яростью и в тоже время переживанием. Громкий хлопок обрывает его крик, когда в нас врезается что-то, и машину откидывает на пару метров. От сильного столкновения я больно ударяюсь виском об стекло, на мгновение теряясь в пространстве, и только потом, когда зрение возвращается ко мне, я понимаю, что переживание у нас одно на двоих. Мы резко входим в поворот, потом в следующий, виляем из стороны в сторону, пока не оказываемся на частной трассе, ведущей к аэропорту, где кроме нас никого не должно быть. Но не сбавляющий скорость фургон продолжает преследование. — Это люди Готти? — выкрикиваю я — Возможно, — рычит Форкс, напряженно вцепившись одной рукой в руль, а второй быстро достает телефон. — Фил, за нами хвост, попроси ребят встретить нас, мы уже подъезжаем. Я не знаю. Периметр должен был находиться под охраной. Я поздно их заметил… Голос Гектора заглушает звук разбившегося стекла и мой вопль. С минуту я не понимаю, что происходит, ощущая лишь адское пекло с левой стороны. — Что это… — Как в замедленной съемке, нахожу взглядом Гектора и его округлившиеся глаза. Дышать становится тяжело, когда замечаю окровавленное плечо. Свое плечо. — Зажми, Мерф, — он встряхивает меня, — зажми, чтоб тебя, рану. — Он сам берет мою руку и прижимает ее к моему плечу. — Держись, девочка, скоро приедем. Он еще что-то бормочет . Я в сознании, но голос Форкса становится все тише и дальше, и очень хочется спать, глаза просто слипаются. — Мерф! Не спи, мать твою! [1] Девочка (итал.).