Глава 18

Надежда на спасение покидает меня с каждой секундой, но внезапно возле уха раздается слабая мелодия, и все ненужные мысли улетучиваются, оставляя в голове лишь ее чудный голос. Мерф что-то мурлыкает, и только потом я понимаю, что это колыбельная. А через какое-то время и я начинаю заставлять себя петь, чтобы не лишиться остатков разума, погибая вместе с девчонкой посреди моря. Я уже почти погрузился в отчаяние и даже не сразу осознаю, что мои ноги касаются чего-то твердого. А в следующее мгновение нас буквально выплевывает на берег, и в полном изнеможении я позволяю себе обмякнуть, ощущая сверху тяжесть тела Мерф. Она не двигается, как и я. Но дышит. И сердце ее бьется. Слабо. Я чувствую это. В то время как мое выламывает ребра, плечи ходят ходуном, а глотку разрывает от судорожного дыхания. Каким-то чудом во мне появляется новый виток сил, а вот Мерф стала еще слабее, и песни я больше от нее не слышу, угас мой огонек… С трудом поднявшись на ноги, я подхватываю ее на руки и начинаю шагать вперед, ступая по острым камням, которые режут мои стопы. Потоки воздуха еще сильнее начинают давить подобно невидимым стенам, и только когда сквозь пелену тумана мне удается разглядеть на неподалеку хижину, я не сдерживаю рык облегчения. Не теряя больше ни секунды, я пускаюсь в ту сторону. И даже ветер, что секунду назад давил, уже играет в мою пользу, буквально подталкивая меня к нужной цели. Или я просто уже брежу… Да. Брежу. Но мне плевать, главное — это Мерф. Ее жизнь. Ее дрожащее тельце, так отчаянно прижимающееся ко мне. Я должен отогреть ее как можно быстрее. Должен спасти. Неуклюже хромая, я все же приближаюсь к хижине, периодически перехватывая ослабшую Мерф поудобней. — Потерпи, девочка. Потерпи, мы уже почти у цели, потерпи, милая, — беспрерывно шепчу я как обезумевший. К моему счастью, дверь оказывается открытой, а вот к несчастью — внутри практически нет ничего, что помогло бы мне согреть ее в ближайшее время. Я рассчитывал хотя бы на дешевую бутылку рома. Но ни черта подобного. Благо хоть есть драное покрывало, камин и дрова. Опустив Мерф на настил из сухой травы, я тут же начинаю растапливать холодный камин. Только сейчас понимаю, как меня трясет, и мне с большим трудом удается разжечь огонь, мысленно благославляя человека, который сполна запасся сухими, мать его, дровами. Как только пламя разгорается, я бросаюсь к безжизненно лежащей Мерф, которая напоминает собой льдинку. Неподвижную. Бездыханную. Черт! Начинаю быстро избавлять ее от одежды, попутно растирая тело до красноты: руки, спину, грудь, ноги и стопы. На долю секунды я замираю, потому что до меня доходит, что она всего лишь в одном нижнем белье, от которого я тоже должен избавиться. Ведь сейчас малейший источник холода будет все усложнять. И я жду, когда она отвесит мне пощечину за подобную наглость, воспротивится, заставит не идти на крайность, но ничего не происходит. Мерф остается неподвижной. — Проклятье, — рычу я и сдираю остатки тряпок с бледного тела, сразу же закутывая ее в колючий шерстяной плед. Затем и сам избавляюсь от одежды. Правда, это оказывается сложнее, так как руки онемели еще сильнее, и я устал, чертовски устал. Судорожно выпустив воздух, я сгребаю Мерф в объятья и усаживаюсь у камина, продолжая яростно растирать девушку в своих руках, согревая дыханием обнаженные участки кожи, пока не слышу хриплое: — Если мне требовалось погибнуть, чтобы растопить твое холодное сердце, я готова повторить это снова. Горькая усмешка срывается с губ. Жива. Зараза. Какая же она зараза. Я отстраняюсь, чтобы зяглянуть в ее уставшие, погасшие глаза. С трудом сглатываю. Гори, девочка, гори, сейчас твой огонь нужен нам обоим. — Все-таки я вам интересна… — уголки ее губ дергаются в чуть заметной улыбке, — мистер Форкс. — Замолчи, Мерф, — зажмурившись, сталкиваю нас лбами и добавляю практически бесшумно: — Замолчи. Целую ее в лоб и сдавливаю хрупкое тело до дрожи в собственных руках. Онемевшие от холода и соленой воды губы сами спускаются на ее щеки, нос… Я теряю голову, зацеловывая каждый дюйм ледяной кожи, но, несмотря на это, каждый поцелуй обжигает и наполняет меня теплом. Она сейчас — тлеющие угли, и только мне под силу раздуть, превратить их обратно в пылающий огонь. Я погружаюсь в какое-то безумство, буквально поедая ее, и, к моему сожалению, ничто не сможет меня остановить. Ничто не приведет в чувство. Особенно, когда я ощущаю, как ее ослабшие руки обвивают мою шею и притягивают ближе. Так крепко, будто она желает слиться со мной воедино. И я заставляю себя поверить в то, что девушка, попавшая в плен моих губ, не Мерф, не моя работа, а я не Гектор, не ее телохранитель. Мы просто две потерянные частицы, желающие возродиться к жизни. И я из последних сил удерживаю последнюю грань между нами. Гребаный плед. И черт меня раздери, если я избавлюсь от него. — Не оставляй меня… — теплое дыхание слабо касается моей щеки, а слова вынуждают остолбенеть. Проклятье. Она убивает меня, даже не подозревая об этом. Слышу ее прерывистое дыхание. Чувствую, как ее трясет. Она будто ждет, когда моя внутренняя борьба сокрушит остатки оборонительных стен, и я проигрываю возникшему молчанию. Снова смотрю в глаза, в которых уже начинает играть золотая россыпь огня. Неосознанно провожу ладонью по ее раскрасневшемуся от моих поцелуев лицу, убирая спутанные от воды волосы, а потом приникаю к едва порозовевшим губам. Сначала мягко, несмело, будто готов вот-вот отстраниться от нее, но черта с два я это сделаю. Сегодня она моя. И в доказательство тому через секунду я углубляю свой поцелуй, заставляя собственную кровь в венах закипеть. Я терзаю ее рот, забираю себе ее беспомощные стоны, пока Мерф не уворачивается, чтобы глотнуть воздуха. Это сумасшествие какое-то. Тяжело дыша, я аккуратно усаживаю маленькое тельце между своих ног и разворачиваю лицом к огню, обреченно утыкаясь лбом ей в затылок и заключая Мерф в обруч рук. Пытаюсь расслабиться, но без ее губ отчего-то мне совершенно это не удается, более того, мое тело буквально охватывает ледяная дрожь. Сдавливает, мешает дышать. И я понимаю, что мое спасение кроется под чертовым пледом, вот только забраться под него будет фатальным решением. Мерф словно слышит мои мысли и поворачивается, ласково приникая губами к моей шее, чтобы оставить тихий поцелуй, который согревает подобно разливающейся по сосудам лаве. Судорожно выдыхаю и позволяю себе раствориться в ее теплом дыхании, пока она медленно водит носом по моей коже. — Что ты со мной делаешь, — хрипло вырывается из горла, и я начинаю гулять руками по ее телу. — Останови меня… Останови, Мерф. Но вместо этого она делает все наоброт: тянется ко мне каждой клеточкой тела. Умоляет остаться. С ней. Здесь. Сейчас. У этого камина. На этом жестком ковре. И в доказательство начинает подниматься выше отрывистыми поцелуями, которые простреливают подобно горящим пулям, обжигают мою шею, скулы, подбородок. Я обречен. Мерф что-то бормочет на гэльском, и я чертовски рад, что не понимаю ни слова. Но этого и не требуется, потому что наши тела не нуждаются в словах. Если бы только она знала, как меня сейчас ломает, как горят мои шрамы, как они вопят, чтобы я не делал ничего того, что может принести моей душе ту же боль, которую я уже переживал. Но я их не слышу, потому что разум затуманен, а губы уже в плену горячего поцелуя и хлестких движений языков. Мы оба в плену желания. Холода больше не существует. Принципы забыты. Мои руки на ее теле, прикосновения становятся жарче. Требовательнее. И я получаю первый горячий стон, сжимая ее грудь еще сильнее, желая получить большего. Больше, чем стон. Моя рука пробирается между стройных ног, отчего Мерф всхлипывает и выгибается как кошка, стоит мне провести пальцами по ее гладким складкам. Я и сам готов зарычать. Волком завыть от охватившего меня вожделения. Но в следующее мгновение мне становится сложно дышать, потому что в голове снова появляются зеленые глаза, ее имя и губы… Нет, я не позволю ей испортить этот момент, только не сегодня. Сегодня я хочу Мерф. Только ее. — Смотри на меня, Мерф, смотри и не смей отводить свой взгляд, — приказываю, едва не зверея от кайфа, когда она дает мне желаемое, разрушая напрочь мои больные галлюцинации. Вид ее чертовски красивого, возбужденного лица сводит с ума: блестящие глаза, которые закатываются, стоит мне усилить свои прикосновения; полные губы, что ненасытно хватают воздух, и щеки, горящие румянцем похоти. Она прекрасна. Я на полпути к своей погибели и даже не замечаю, как угождаю в захват медово-карих омутов. Тону и захлебываюсь в жгучей сладости ее тела. Такая влажная и мягкая. Для меня. Желая ощутить больше, я проскальзываю пальцами внутрь тугих стенок и тут же зажмуриваюсь от нахлынувшего удовольствия. Дыхание Мерф становится прерывистым, прежде чем мой большой палец надавливает ей на клитор, одно вращательное движение, и я проглатываю своим ртом ее громкое аханье. Не останавливаюсь. Толчок за толчком, я вырываю из нее порочные звуки. Еще и еще, чувствуя, как ее бедра уже двигаются мне навстречу. Плед съезжает с ее плеч, а потом и вовсе летит в сторону к чертям, когда наши тела превращаются в единый клубок похоти. Уставшие, мы оживаем вновь. Замерзшие, вспыхиваем огнем страсти. Внезапно я дергаюсь, когда ощущаю ее маленькую ладонь, уверенно обхватившую мой изнывающий член. Мерф настойчиво сжимает его, отчего я мгновенно роняю сдавленный стон, зарываясь носом в ее шелковистые волосы. Проклятье, эта девчонка все-таки добралась до него. И теперь она медленно сводит меня с ума, водит вдоль всей длины, слегка сжимая, то ускоряясь, то замедляясь, дразнит. Еще немного, и мой член заискрит, как бенгальский огонь, в ее шаловливых ручках. И я отвечаю ей тем же, требовательно входя в нее двумя пальцами, вынимая и размазывая влагу вокруг набухшего бугорка, забирая с пухлых губ феерию развратных стонов. Мы на самой высокой волне наслаждения. Горим в одном огне. Грань стерта. Мы вот-вот достигнем пика и рухнем вниз. Но сейчас мне плевать на последствия, у нас есть эта минута, этот миг. Стоны пропитывают каждую молекулу воздуха, и я завладеваю ее ртом, жадно проталкивая свой язык. Свободной рукой сминаю ее грудь с чертовски затвердевшими сосками. Каждая мышца в моем теле напрягается до предела, готова лопнуть, в то время как ее руки умело порабощают мой член. Ей определенно нравится мучить меня. И мне это нравится не меньше. Стиснув зубы вокруг ее нижней губы, я грубо щелкаю по клитору пальцами и тут же погружаю их в пульсирующее лоно, продлевая вспышку ее оргазма. Глотая ее несдержанные стоны. Глубокие и сочные. Мерф делает пару уверенных движений своей рукой, и, закрыв глаза, я сам взрываюсь острым наслаждением. Кончаю с гортанным рычанием, смешанным с жадными поцелуями, и только спустя несколько ударов собственного сердца, я увлекаю нас в единые объятья, наплевав на испачканные спермой бедра и живот. Ни у кого из нас больше нет сил, Мерф отключается практически сразу, а вот я, как бы ни старался заснуть, не мог, продолжая сжимать в руках сопящую девушку. Мой луч, согревающий меня до костей.