Глава 3

Гектор Тяжело сглатываю и пытаюсь открыть глаза, а когда понимаю, где нахожусь, издаю протяжный стон. Ни черта не помню. С пятой попытки мне все же удается спустить ноги с кровати и выдернуть из руки катетер. Каждая мышца в теле заполнена острым жжением, но я решительно настроен свалить отсюда, и как можно скорее. Однако, сделав неудачное телодвижение, хватаюсь за бок от пронзившей его ноющей боли. — Проклятье, — сдавленно слетает с моих губ, и приходится упереться ладонью в чертову больничную койку. — Матерь Божья! — раздается женский шокированный возглас. — Сейчас же вернитесь в постель! Скорчив мучительную гримасу, я бросаю взгляд исподлобья на обладательницу неприятно высокого голоса. — Какого хрена я здесь делаю? — с трудом хриплю пересохшим горлом и захожусь в кашле. — Вы поступили с тяжелым ножевым ранением брюшной полости. — Женщина в медицинской униформе начинает раскладывать лекарства на тумбе у кровати, продолжая тараторить: — Кровотечение остановлено, жизненно важные органы не задеты. Небольшой ушиб ребер, но неделя постельного режима — и вы как новенький. Вам крупно повезло! Медсестра разворачивается и упирает руки в бока, явно ожидая, что я вернусь на место. — Девушка, что вызвала бригаду скорой помощи, просидела в больнице сутки, очень за вас переживала, говорила, вы спасли ей жизнь. Мрачно усмехаюсь над собой. Опять решил погеройствовать? Надо же было так надраться. Ни хрена не помню. — Я разве сказала что-то смешное? — Женщина хмурит брови, явно находясь в замешательстве от моего поведения. — Нет, — опускаю голову и качаю ей, ворча себе под нос, — совершенно ничего. — А потом чуть громче добавляю: — Моя одежда цела? Облизнув сухие губы, начинаю оглядываться вокруг и тут же морщусь от внезапно сдавившей виски пульсирующей боли. — Нет, но девушка… Та, которую вы спасли, — медсестра будто нарочно выделяет данный факт, — купила все, что вам необходимо… — Можете передать ей спасибо, — нетерпеливо обрываю собеседницу, не дослушав очередной бессмысленный поток слов. — Но… — Мисс, не выносите мне мозг! — Я стискиваю зубы, чувствуя нарастающее раздражение. — Лучше выдайте одежду и принесите подписать какие-нибудь сраные бумажки, чтобы я мог уже свалить отсюда. И тогда, возможно, я спасу еще парочку жизней. Мы сталкиваемся взглядами, прежде чем на меня обрушивается ее возмущение. — Мужчины, упрямые бараны! — восклицает она, сдаваясь, но я рад, что эта женщина понимает серьезность моих намерений. Еще бы рот свой прикрыла, цены бы ей не было. — Если бы вы хоть иногда слушали женщин, жили бы дольше. — Все именно так, — вновь прерываю ее неостроумные наставления, но тут же смягчаю тон: — А теперь, мисс, могу ли я получить одежду и свои личные вещи? Медсестра раздраженно вздыхает и, бурча себе под нос, уходит из палаты. — И бутылку воды! — выкрикиваю ей вдогонку А спустя нескольких долгих часов, получив вольную и спасительные запасы обезболивающего, я покидаю пределы больницы. Свежий вечерний воздух болезненно проникает в легкие, но я запрокидываю голову и наслаждаюсь им. Около полутора суток в больнице, а я уже забыл, как дышится вне помещения. Нахожу в кармане мятую пачку сигарет и прикуриваю, с облегчением выпуская клуб дыма. Девушка… Кто же она? Я все это время пытался вспомнить хотя бы, как она выглядит, но тщетно. Ноль. Ни голоса, ни имени. А главное, и причины нашего «знакомства» мне не удалось восстановить в памяти. Сглатываю горечь никотина во рту и тяну пальцами волосы на макушке. Я слишком много пью. Из омута надоедливых мыслей меня вырывает тяжелая ладонь, опустившаяся на мое плечо. — Теперь я серьезно задумываюсь над тем, чтобы поместить тебя в изолятор. Поворачиваюсь в сторону знакомого голоса и сбрасываю с себя мужскую руку. — Катись к черту, Философ, — ворчу себе под нос. — Поступил серьезный заказ, — говорит он, пропуская мимо ушей мои слова, и направляется в сторону парковки. — И в чем проблема? — Я лениво двигаюсь за ним, превозмогая боль в боку. — Ни в чем, — бросает он через плечо, не оборачиваясь. — Если не считать, что тебя хотят нанять в качестве убийцы. Прыскаю со смеху. Насколько это позволяет ранение. — И ты наивно полагаешь, что меня это вдохновит? — Я затягиваюсь, прежде чем выкинуть окурок. — Фил, я завязал, — цежу, одновременно выпуская из легких струю дыма, — и тебе об этом известно. — Ну да, три трупа из-за сладкой киски, — саркастично поддевает он. — Одному даже шею свернул. Как в старые добрые, голыми руками. Лучше б ты так с алкоголем завязал, казанова хренов. Философ открывает внедорожник и садится за руль, а в моей голове смутно всплывают обрывочные картины той ночи. — Ну радует, что я не теряю форму, — подвожу итог вслух и осторожно забираюсь на переднее сиденье, задерживая от боли дыхание. — Много шума оставил? Фил одаривает меня своим фирменным прищуром, мол, сомневаешься во мне, мудила ты сраный? — Спасибо, — одобрительно киваю я. Ударяюсь затылком о подголовник и сижу так, пока не ощущаю, как на колени прилетает что-то увесистое. Тяжело вздохнув, я опускаю взгляд и принимаюсь рассматривать содержимое конверта. А когда дохожу до главной информации, мои губы дергаются в подобии усмешки. — Серьезный заказ, Гектор. Деньгами не обидят. Но сам понимаешь, с большими деньгами и проблемы будут побольше твоих яиц. Прекрасно понимаю, о чем он. В венах уже начинает предательски закипать адреналин. — Я подумаю об этом. Но не сегодня. Теперь отвези меня домой и хоть ненадолго прекрати трахать мне мозг. — Ты босс, Гектор. — А ты моя голова, Фил, — устало выдыхаю я. Слева раздается раздраженное фырканье. — Ты полный идиот, если губишь себя из-за бабы. Хватит вести себя как пересушенная на солнце вагина. Бери заказ и займись делом! Кстати, на твой счет упала кругленькая сумма от некого О’Доннелла. Кривая ухмылка растягивает мои губы. — Интересно… * * * Остаток вечера я провожу в пустой квартире, старательно копаясь в своей голове в надежде выстроить хоть какую-то хронологию событий. Но, не выдержав монотонной боли и скачущих мыслей, снова тянусь за бутылкой. Сейчас я не готов думать, а тем более бороться с привычным искушением. Глоток за глотком я погружаюсь в расслабленный кокон иллюзий. Но резкий стук в дверь выбивает меня из безмятежности. Перевожу мутный взгляд на часы. Три часа ночи. Какого хрена? С усилием тру ладонями глаза, чтобы хоть немного привести себя в чувство, и, дотянувшись до пульта, включаю на плазме видеонаблюдение. С минуту фокусируюсь на изображении и, опознав женский силуэт, с облегчением выдыхаю. Фил всегда чувствует, что мне нужно. Снимаю блокировку двери, прежде чем заставить изможденное тело подняться с дивана и принять подарочек от друга.