Глава 4

Мерф Мой отец никогда не повышает голос, но его молчание страшнее крика. Поэтому, просидев минут десять под его пристальным взглядом, я не выдерживаю и первая нарушаю тишину, повисшую в машине. — Знаешь, меня всегда интересовало, почему ты так долго оттягивал момент моего замужества. — Во-первых, ты моя единственная дочь. — Ты хотел сказать, единственная наследница? Он шумно вздыхает. — Мерф, в тебе есть стержень, и в твоих венах течет кровь О’Доннелл, это уже мощный магнит для мужчин. К тому же ты далеко не инфантильна и вдобавок единственная наследница семейной империи, что также делает тебя весьма опасной фигурой в криминальном мире Чикаго. — Получается, ты подразнил Готти вкусной морковкой в виде большей власти и ничего не дал. И тем самым спровоцировал войну? — Война между синдикатами была неизбежна. Даже если бы я отдал оссу Готти то, что он хотел, сразу. Боссу Готти. А точнее — его сыну, который после своего отца займет место во главе Чикагского синдиката. — Тянул время? — с грустью в голосе произношу я, чувствуя, как мной овладевает усталость. — Нужно уметь использовать чужую силу. — Вот как? — Я растягиваю губы в печальной ухмылке. — Значит, ты использовал меня в качестве наживки? Отец проводит ладонью по щетине, потом обхватывает рукоять трости с резной головой льва. — У женщин должно быть одно замечательное качество: уметь вовремя замолчать, Мерф. Так вот… — Нарочитая пауза. — У тебя его нет. Закатываю глаза. — Я не боюсь высказывать свое мнение. — Думаешь, это полезное качество для женщины в нашем мире? — Ты зря тратишь время, пап. Перекрещиваю на груди руки и отворачиваюсь к окну. — Я очень тебя люблю, детка. Но сейчас не лучшие времена, и больше ты не должна покидать территорию поместья. Нам очень повезло, что все закончилось… благополучно. — Благополучно? — шиплю я от вспыхнувшего в груди раздражения, резко впиваясь взглядом в отца. — А может, просто нужно нанять людей, которые умеют нормально выполнять работу телохранителя? Я не хочу жить в клетке! Я не жертва! Он тяжело выдыхает, крепко сжимая морщинистыми пальцами львиную морду, и укоризненно качает головой. — Ты вся в мать. И я не осуждаю тебя, Мерф. Но у твоей матери, помимо дерзкого языка, был еще и острый ум. — И где она теперь? Я смотрю, ум ей не очень-то помог прожить долгую и счастливую жизнь! Глаза отца вмиг ожесточаются, и я тут же прикусываю язык, заставляя себя заткнуться Но сразу продолжаю более спокойным тоном: — Прости… Давай закроем тему. — Тогда, может, поговорим о человеке, который тебя спас? От упоминания о моем спасителе сердце начинает биться быстрее. Я даже даю себе долгую секунду, чтобы обдумать ответ. — Мне кажется, он заслуживает благодарности. Он мог погибнуть, защищая меня… — Можешь не переживать, его жизни ничего не угрожает. А вознаграждение я уже перевел на счет. — Что? — шокировано выдыхаю, не в силах скрыть удивление. Мистер О’Доннелл в своем репертуаре, двигается быстрее ветра. Но все же я бы хотела отблагодарить этого мужчину сама. — Он спас жизнь моей дочери. А я поступил как человек с чувством долга и чести. — Конечно… Спасибо, — натягиваю вынужденную улыбку. — Знаешь, я еще задержусь, езжай без меня. Думаю, я должна лично его поблагодарить. — Думаешь? — Отец прищуривается, как всегда, читая меня насквозь. — Или хочешь? — Должна. Он издает тихий смех. — Поблагодаришь в другой раз, дочка. Сейчас мы едем домой, тебе нужен отдых. Отец пару раз стучит тростью по водительской перегородке, и машина двигается с места. Спорить нет смысла. Я еще легко отделалась, зная его любовь к нравоучениям, поэтому без каких-либо препирательств откидываюсь на спинку сиденья и прикрываю глаза. Черт, а вот и головная боль подъехала. Действие обезболивающих препаратов подходит к концу внезапно и с космической скоростью, и теперь я начинаю чувствовать, как в животе закручивается невыносимо болезненный узел от нанесенных ранее ударов. Но постепенно все мои мысли занимает незнакомый мужчина, который пострадал от рук тех же ублюдков. Тем же вечером я случайно узнаю о том, что он отказался от лечения и покинул больницу, а деньги, отправленные отцом на его счет, перечислены обратно в наш банк. Прямо Робин Гуд двадцать первого века. Желание отблагодарить моего спасителя лично становится еще сильнее и, подобно ненасытному голоду, толкает меня на безумство. И я не сопротивляюсь, даже выясняю ем же вечером его адрес, подслушав пару разговоров возле двери в кабинет отца. А спустя некоторое время, под покровом ночи, мне все же удается улизнуть от очередного телохранителя. Они так часто меняются, что я совершенно не запоминаю их лиц и имен, зато меня охранники прозвали «черной меткой», и, человеку, получившему ее, даже устраивают проводы. И все бы ничего, но приближение к вражеской территории заставляет сердцебиение предательски ускоряться. Нервное возбуждение набирает обороты. Я далеко за пределами ирландского переулка. И все же не жалею о своем решении, потому что именно сейчас ощущаю себя по-настоящему свободной. Живой. Пусть даже мне опять придется бежать от кровожадных псов Готти. Черт… я точно сумасшедшая. Но это часть моей жизни. Наверное, так и должно быть. Плотнее запахнув полы длинного плаща, я вылезаю из такси и, не останавливаясь, следую по забитому в навигатор телефона адресу. Жажда приключений всегда притягивала меня, но на этот раз есть и что-то другое. Кажется, все дело в незнакомце и его дерзости. Он отказал моему отцу. Моему отцу… Матерь Божья, он либо безумец, либо самоубийца. И я даже не знаю, что из этого притягивает меня больше.