Эпилог. Гектор

Гектор

Мягкий свет луны падает на личико спящей Эмили, позволяя по новой разглядеть ее пухлые щечки, нос кнопкой и губки бантиком. А чтобы убедиться, что все это реальность, я невесомо прослеживаю пальцем миниатюрные черты лица малышки. Откуда взялось это маленькое чудо?

Ощущаю, как уголки моих губ слегка дергаются вверх. За все свои тридцать девять лет ничего прекраснее я не видел. Да и что может быть прекраснее, чем маленькое чудо с волшебными зеленым глазами?

Я успел насладиться их блеском, пока она со всей детской непосредственностью показывала мне рамку с моей фотографией у своей кроватки, параллельно тараторя без умолку о том, что мама постоянно рассказывала ей обо мне. Мерф наверняка стащила фото из моего дома в наш последний день. Смею догадываться, что Фил был прекрасно осведомлен о моих девочках, но этот засранец как воды в рот набрал. Зато Аластеру он по-любому уже рассказал о внучке. И я еще поговорю с этой пухлой задницей, какого хрена он так поступил. Дочка сладко причмокивает во сне, когда я аккуратно подцепляю пальцем курчавый темный локон и, склонившись, вдыхаю запах рая. Да, уверен именно так он и пахнет.

— Эмили, у тебя очень красивое имя, — шепчу и целую ее в макушку, замечая, как она улыбается во сне, заполняя всю мою грудь необходимым мне теплом.

У меня нет сомнений, что Эмили моя дочь, потому что я знаю Мерф. Я верю ей и никогда не потребую доказательств. И нет, малышка не похожа на меня: за исключением зеленых глаз, это маленькая копия своей мамы. Напористым характером она, кстати, тоже вся в маму. Я даже растерялся, когда девочка вложила в мою ладонь свою маленькую ручку и уверенно потащила вверх по лестнице в свою спальню, чтобы показать мне, что она все это время знала, кто ее отец. Мерф лишь наблюдала за нами, стоя в дверях. Кажется, она даже не дышала, словно боялась меня спугнуть, поэтому я сам изредка переводил на нее взгляд, замечая, как родные мне глаза наполняются слезами. Каково ей было столько лет хранить от меня эту тайну? Этот вопрос причиняет мне боль. Уверен, и Мерф тоже. И все же она не имела права.

Испустив протяжный вздох, я закрываю книжку со сказками, которую читал для своей дочери, пока она не уснула, и все еще с глубоким чувством потрясения опираюсь локтями о колени, медленно изучая детскую комнату. Она не розовая, как можно было ожидать, а весьма взрослая и выполнена в спокойных серых и светло коричневых тонах. Стены украшают десятки рисунков, один из которых меня привлекает больше всего. На нем изображены три корявые фигурки, по всей видимости, это Мерф, я и Эмили. Забавно и в то же время интересно, часто ли девочка думала обо мне? Она с такой легкостью впустила меня в свой круг, будто я утром ушел за хлебом, а не провел четыре года в аду на другом конце света.

Еще раз разрешаю себе полюбоваться спящей малышкой с разметавшимися по белой подушке темными волнами волос. Кажется, я могу просидеть так вечность, но моя ненаглядная жена, хоть и будущая, задолжала мне один разговор, поэтому, выключив ночник, я нехотя выхожу из спальни.

С каждым новым шагом спокойствие, которое в меня вдохнула Эмили, улетучивается. А когда я замечаю Мерф, которая стоит у окна гостиной и беспокойно обнимает себя за плечи, оно окончательно исчезает. Затем мой взгляд падает на столик, где лежит распечатанный конверт и рядом помолвочное кольцо.

— Оно красивое, спасибо, — как весенний ветер, шелестит в тишине ее тихий шепот. — Но захочешь ли ты надеть его мне после того, как узнал об Эмили? — Мерф поворачивается, позволяя мне увидеть заплаканное лицо и почувствовать ее волнение невидимой вибрацией в воздухе, однако я тоже не в силах скрывать своих эмоций, и в данный момент злость уже начинает вырываться наружу. — Прости меня, Гектор, я… я… Господи, — бормочет она, зажмурившись, но берет себя в руки и продолжает: — Мы с Филом решили, что тебе не стоит знать о ней. Это было для твоего же бла…

— Для моего? — собственный голос звучит слишком резко, и, вспомнив о спящей Эмили, я понижаю его на пару октав. — Ты не имела права решать за меня.

Мое сердце, душа и мозг охвачены едким пламенем отчаяния и невозможности вернуть утраченное время. Я даже не видел, какая была Мерф беременная, уверен, это было бы самое милое зрелище на свете. От этого я злюсь еще больше, потому что меня не было рядом с ней.

Кто ее успокаивал? Кто держал за руку? Кто заботился и исполнял все капризы? Последние четыре года Мерф жила под другим именем в небольшой деревушке в Техасе. О ней знал только один человек — Фил. Ему я доверил самое дорогое. Ему и армии, которая и помогла спрятать мое сокровище от всех бед. А Мерф спрятала свое в ответ.

— Прости-и-и, — протягивает она, нервно заламывая руки, и закусывает нижнюю губу.

— Ты даже имя выбрала без моего участия! Или тут тоже Фил принял решение?! — завожусь я, будто меня обдали кипятком, хотя знаю наверняка, что зря. У меня нет повода ревновать к другу, потому что эти двое единственные, за кого я бы, не раздумывая, отдал свою жизнь. Наверное, поэтому ложь от них болезненна вдвойне.

— Тебе не нравится, как звучит «Эмили»? — обеспокоенно интересуется любимая.

— Черт тебя раздери, Мерф, — стону я, — как мне может не нравиться? Она… — облизываю нижнюю губу и взъерошиваю пальцами волосы, перед тем как добавить шепотом, — она ведь прекрасна.

На мгновение повисает тишина, и я упираю руки в бока, устало свесив голову вниз, пока снова не слышу Мерф.

— Мы можем пройти экспертизу, если сомневаешься в том, что это твоя дочь. Я ждала тебя, Гектор, ждала каждую минуту…

— Я не сомневаюсь в тебе! И никогда не сомневался! — выдыхаю свое раздражение, вот только оно слишком глубоко въелось, а Мерф лишь подстегивает его. — Врать не буду, я шокирован таким сюрпризом. А что, если бы я так и не вернулся? Что, если бы погиб, так и не узнав, что у меня, твою мать, есть дочь! Ты не имела права принимать такое решение!

— Знаю! — парирует она и неуверенно шагает навстречу. — Не кричи! Прости, прости, но так было лучше для всех.

Раздражение на мгновение забывается, потому что я вижу другую Мерф, более спокойную, взрослую. Признающую свою вину и любящую. Но мои эмоции слишком свежие, чтобы отойти от них.

— Четыре года, — сдавленно шепчу я. — Ты скрывала от меня мою дочь целых четыре года.

Мерф делает последний шаг и обхватывает руками мое лицо, начиная тереться о щетину губами, словно слепой котенок, шепча «Прости». Согревать мою кожу порывами теплого дыхания и вымаливать прощение отчаянными поцелуями. Злость тут же забыта. Да кто я такой, чтобы отказывать своей женщине в ласке? Ведь головой я понимаю, что скорее всего она права, и их поступок с Филом — ложь во благо, потому что правда бы мешала мне концентрироваться на службе, я бы костьми лег, но разорвал этот гребаный контракт, чтобы увидеть свою дочь.

Я подхватываю дрожащее тело Мерф на руки и крепче прижимаю к себе, тут же утягивая в глубокий и страстный поцелуй. И каждая новая секунда освобождает меня от горечи обмана, но я все равно наказываю ее вновь и вновь, с голодом овладевая мягкими губами, из-за чего девичье сердце начинает колотиться как маленький моторчик, стук которого я чувствую даже сквозь одежду.

— Хватит плакать, — отрываюсь от сладких губ, чтобы сцеловать с влажных щек ее слезы и снова погрузить нас обоих в проникновенный поцелуй. — Лучше покажи нашу спальню, — выдыхаю ей в рот.

— Сначала надень кольцо мне на палец, — сквозь рыдания выдавливает она, и я не сдерживаю ухмылку. Моя девочка, меня не нужно просить дважды.

Перехватываю Мерф поудобнее, прежде чем приближаюсь к столу и беру с него кольцо.

— Ты станешь моей? — хрипло шепчу ей в приоткрытые губы, на что Мерф отстраняется и протягивает мне свою руку.

— Наденьте мне уже это чертово кольцо, мистер Форкс, — требует она, а потом на красивом лице появляется моя любимая улыбка с озорными ямочками на щеках.

— Пообещай мне, что никогда не перестанешь желать меня, — вкрадчиво произношу я, одновременно окольцовывая свою женщину, и поднимаю на нее взгляд.

— Тогда приложи все усилия, чтобы я не перестала, — она зарывает пальцы в мои волосы, прежде чем шепнуть на ухо: — Второй этаж, крайняя дверь справа.

Усмехнувшись, я незамедлительно следую по заданному направлению и уже через мгновение раскладываю желанное тело на кровати.

— Ты родишь мне еще минимум двоих, детка. Я хочу быть рядом от начала и до конца.

Большие карие глаза снова начинают блестеть, словно два золотых омута с крапинками боли, но я нависаю сверху и оставляю два нежных поцелуя: сначала у одного уголка рта, а затем у другого.

— Ты такая красивая, — носом веду по мягкой коже, пока Мерф помогает мне избавиться от ненужной одежды. Стоит последней вещи исчезнуть, как я тут же устраиваюсь между стройных ног, и у меня скручивает живот от желания наконец войти в нее, но для начала я хочу увидеть свою девочку голой, лежащей подо мной.

Медленно подцепив пальцами пояс халата, я распахиваю его полы в стороны, наслаждаясь открывшимся мне видом. Ее грудь с красивыми сосками начинает взволнованно вздыматься, и один из них я сразу же втягиваю в рот, заглушая все вылетевшие из Мерф звуки собственным утробным рычанием.

Моя. Всецело и полностью моя.

— Вытяни руки над головой, — командую я, тяжело дыша от страсти и желания. — И держи их на месте, пока я не закончу.

— Закончишь… что-о-о, — Мерф срывается на томный возглас, когда мой язык устремляется вниз, но внезапно я останавливаюсь, а потом приподнимаюсь на локтях, замечая внизу живота маленький шов. — У меня было кесарево, — тихо поясняет она, видя мою заинтрересованность.

Не отрывая глаз от небольшого аккуратного шрама, я склоняюсь и провожу по нему языком, зализывая фантом боли, через которую ей пришлось пройти в одиночестве. А потом возвращаюсь к шраму на плече и оставляю короткий поцелуй на нем, прежде чем вернуться к сладким губам Мерф.

— Ты прекрасна.

Мы смотрим друг на друга, пока она не утягивает нас в очередной поцелуй, задыхаясь от волнительного предвкушения, но я позволяю ей вдохнуть, когда просовываю между нами руку и нахожу пальцами чувствительный бугорок.

Не знаю, кто быстрее реагирует, мой член, дернувшийся от вожделения, или Мерф, которая резко втягивает носом воздух и вскидывает голову вверх, часто моргая и глядя в потолок с широко раскрытым ртом. Проклятье, как же она сводит с ума. Да что там. Крышу сносит, когда вижу ее такой покорной и ранимой, вижу, как она нервно переплетает пальцы рук, но держит их у себя над головой. Такая возбужденная. И одновременно смущенная и испуганная. Глупышка думает, что парочка шрамов способна испортить ее прекрасное тело. Как же она ошибается. От нее невозможно оторваться. Невозможно остановиться, поэтому, не в силах больше сдерживаться, я пальцами провожу по шелковистым складкам, прежде чем зарываюсь носом в ямку на тонкой шее и поцелуями спускаюсь ниже. На мгновение задерживаюсь у сосков, поочередно играя языком с каждым, нарочно обдувая их, отчего они твердеют еще больше и становятся только сексуальней. Со стоном отрываюсь от ее груди и веду языком к пупку, прикусываю кожу и получаю звонкий стон, устремляющийся эхом прямо в пах. Заведенный до предела, дорожкой влажной поцелуев я спускаюсь к самому сладкому месту. Взглядом обвожу аккуратные складки, прежде чем накрываю их губами, вынуждая Мерф задрожать.

Красивая в каждом уголке. Вкусная, как мишленовский десерт.

Провожу языком по нежной плоти, сначала ласково и неспешно, но я так долго желал ощутить вкус своей девочки, что уже в следующую секунду срываюсь с цепи и начинаю остервенело облизывать и всасывать влажные складки, поедать, дурея от сладкой терпкости и наших животных звуков.

— Тише, — прерываю безумие и, руками сжав Мерф за сочные ягодицы, рывком поднимаюсь прямо к ее губам. — Я не выдержу, если нас снова прервут.

— Я буду тихой, как мышка, — шепчет она и прикусывает меня за нижнюю губу, вынуждая поймать очередной ее несдержанный стон, когда я одним точным толчком заполняю ее влажную киску.

— Уверена?

— Извини, — смешок срывается с ее искусанных губ, который снова сменяется стоном, и мне приходится закрыть этот неугомонный рот своим, пока я вновь и вновь вхожу в нее. Утопаю в тугой плоти, сводящей с ума. Заполняю всю нашу тоску бесконтрольным трением уже вспотевших тел. А когда ощущаю, как шаловливые ручки Мерф уже царапают мне спину, тут же перехватываю и возвращаю их на место, переплетая наши дрожащие пальцы.

— Не дергайся, ты слишком восхитительна, — провожу языком по распухшим губам и вхожу так глубоко, что каждая мышца в собственном теле напрягается до острого жжения.

Я совершаю еще пару медленных, глубоких толчков, прежде чем снова срываюсь в пропасть безумства и начинаю трахать так, что наши губы теряются, и мы ловим их как клочки жизненно необходимого воздуха, вот только Мерф мало, она лишь сильнее обхватывает меня бедрами, взвизгивая от громких шлепков и требуя большего. Сумасшедшая. Но я даю ей желаемое, и через мгновение мой член попадает в буйство ее сокращающийхся стенок. И вместо того, чтобы остановиться, я продолжаю входить в сжимающее меня лоно, подводя ее к еще одному оргазму. Я и сам теряюсь в этой страсти. До беспамятства. До срывающих горло рыков, пока мы не падаем в черную пропасть эйфории.

Не помню, как мы уснули, но, видимо, это случилось недавно, потому что сейчас я с трудом открываю глаза из-за внезапно раздражающих лучей солнца. Хочу перевернуться и продолжить спать дальше, но буквально подрываюсь на кровати, судорожно натягивая покрывало обратно. Прямо возле окна стоит Эмили.

— С доблым утлом, — она вприпрыжку бежит к кровати и запрыгивает рядом, озорно болтая маленькими ножками. — Пласти. Я хотела лазбудить маму. Она обычно не спит так долго.

С трудом сглатываю, но все еще не нахожу в себе силы сказать хоть слово.

— Ты поколмишь меня? — девочка сидит рядом и смотрит снизу вверх своими пронзительными зелеными глазами, а я готов провалиться сквозь землю, потому что на мне даже трусов нет.

— Эм-м… — взъерошиваю волосы. — Конечно.

— Идем! — радостно вскрикивает она и, спрыгнув, тут же пытается утянуть меня за руку.

— О-о, — чешу затылок от неловкости всей ситуации, — ты иди, а я натяну штаны и догоню тебя, договорились?

— Ты снова тлогал маму?

— Пф-ф, — выдыхаю сквозь сжатые губы, но в итоге не сдерживаюсь и смеюсь. — Думаю, на этот вопрос лучше ответит мама, окей?

Девочка пожимает плечами.

— Окей, — повторяет она за мной, очаровывая своей чудесной улыбкой с такими же ямочками, как у Мерф, прежде чем оставляет меня одного.

Оборачиваюсь и вижу спящую Мерф. Она знатно измоталась сегодня ночью, поэтому я оставляю на ее плече нежный поцелуй и решаю, что с этой крошкой справлюсь и в одиночку. Это ведь не сложнее, чем командовать ротой солдат?

С этими мыслями я бреду к шкафу в надежде, что найду там чистые вещи, и да, внутри есть аккуратно сложенная стопка спортивных штанов и футболок. Наконец прикрыв свою наготу, спускаюсь на кухню, замечая уже сидящую за столом Эмили.

— Ну и чем завтракают принцессы? — бодро заявляю я о своем присутствии, направляясь прямиком к холодильнику.

— Блинчиками с клубничным джемом.

А вот с этим проблематично. Да, с ротой солдат однозначно попроще. Я и блинчики? Мысленно усмехаюсь над собой. Нет. Я не желаю зла своему ребенку. Но когда замечаю бутылку молока, в голову приходит другая идея. Порыскав еще с минуту по шкафчикам, я нахожу хлопья. Благослови, Господи, тех, кто создал их. Настоящее спасение для отцов. Хлопья с молоком. Ну не здорово ли? Пару минут и готово.

— А кто такой телохланитель? — прилетает мне в спину новый вопрос, пока я готовлю завтрак. — Мама ласказывала, что ты лаботаешь там.

— Ну, телохранитель обеспечивает непосредственную безопасность охраняемого… — замолкаю, стоит мне повернуться и увидеть непонимающее выражение лица дочки. — Он защищает человека ценой своей жизни. Например, если в тебя будут стрелять, то я закрою тебя собой, понимаешь?

— Ага!

— А теперь давай кушай, — ставлю перед ней тарелку с хлопьями и, выдвинув стул, сажусь рядом. — Не блинчики, конечно, но тоже вкусно.

Эмили вытягивает губы трубочкой и шевелит ими в разные стороны, пока размешивает содержимое в тарелке ложкой, а потом внезапно поворачивается ко мне:

— А ты будешь моим телохланителем?

На мгновение я теряюсь с ответом, утопая в ее невинном и чистом взгляде, перед тем как склоняюсь и отвечаю хриплым от напряжения голосом:

— До последнего вздоха, — треплю девчушку по курчавой голове и боковым зрением замечаю замершую в проходе Мерф. Она обнимает себя за плечи и смотрит на нас с теплой улыбкой на еще сонном лице. Не знаю, сколько она там стоит, но ее глаза снова на мокром месте, а дрожащие губы беззвучно произносят: «Я люблю тебя». Поднявшись с места, целую дочь в макушку и направляюсь к Мерф, чтобы с остервенением зарыться пальцами в ее густые волосы и вдохнуть то, чего мне не хватало все эти годы. Запах своей женщины. Моего спасения, которым оказалась кареглазая девушка с отчаянным желанием жить и подарившая мне семью. Наконец-то я дома.