Эпилог. Мерф

— Зачем так трезвонить?! — ворчу себе под нос, сбегая со ступенек и торопливо перебирая ногами в сторону двери. Я едва успеваю ее открыть, пока не раздалась череда новых нетерпеливых звонков. А когда делаю это, мое ворчание застревает в горле, потому что передо мной возвышается мужчина в униформе курьера, упорно роющийся в своей сумке. Он вообще на часы смотрел? — Миссис Коллинз? — не отрываясь от поисков, задает он вопрос. — Да, — все же мой голос выдает нарастающее раздражение. — Вам заказное письмо, — бурчит под нос курьер и протягивает конверт, а следом сует мне планшет с листком и ручкой. — Пожалуйста, распишитесь. Включаю настенное бра в коридоре и бросаю взгляд на часы. Одиннадцать часов вечера. Он издевается? Я и так неделю мучаюсь бессонными ночами, так для полного счастья мне только курьера и бланков не хватало! — Зайдите, — вздыхаю и, взяв протянутые мне предметы, щелкаю ручкой, но уже через мгновение она чуть ли не выпадает из рук. Что за?.. Сердце глухо бьется о ребра, пока глаза вновь и вновь читают строку: Will you marry me? — Какого… — жмурюсь и трясу головой. — Это что, новый вид нелепых розыг… — поднимаю растерянный взгляд на мужчину, и в то же мгновение из горла вырывается страдальческий стон. Пульс выходит из-под контроля, внутри словно происходит короткое замыкание, чуть не доводя меня до асфиксии, но мне удается сделать глубокий вдох, и в груди что-то щелкает, заполняя все горячей тяжестью. Хочется сравнить это с чем-то легким и теплым, но нет, мне будто проломили грудную клетку и залили туда кипяток. Потому что передо мной стоит Гектор. С наглой ухмылкой, сложенными перед собой крепкими руками и сдвинутой на затылок кепкой он прислоняется к дверному косяку, позволяя мне обжечься каждой родной чертой лица, которое я не видела целых четыре года. — Молчание — знак согласия? — уверенно опережает он мой ответ, а от звучания его низкого голоса меня затапливает острое и довольно болезненное чувство, скручивающее все внутренности в клубок колючей проволоки. — Ты… — сглатываю нарастающий ком горечи в горле, но не выходит. Единственное, на что я сейчас способна, это беззвучно шевелить губами в попытке вдохнуть спасительного кислорода. Но и этого меня лишают, когда Гектор отталкивается от косяка и медленно двигается ко мне. — Что, так изменился? — забирает из моих рук планшет и кладет его на комод. — Я… Я… — заикаюсь, не в силах отвести взгляд от своего Робин Гуда, который за эти годы видимо действительно пытался превратиться в Халка. Плечи стали шире, как и мышцы рук, виднеющиеся даже под слоем униформы, а лицо строже, с новыми отпечатками пережитого, но он скрывает это за появившейся на губах улыбкой, стоит его ладоням обхватить мое лицо. — Ну здравствуй, красивая, — трется носом о мой, и я пропадаю в слезах и объятьях, в которые падаю из-за внезапно ослабших коленей. — Живой, — взгляд уже застелила плотная пелена слез, однако я неустанно глажу его небритое лицо, будто боюсь, что этот прекрасный мираж исчезнет. Мне отчаянно нужно убедиться, что это не сон. Что он реальный. Здесь. Со мной. Боль. Радость. Возбуждение. Все это искрит в каждом сосуде, пока желанные руки сжимают меня, демонстрируя всю свою мужскую потребность во мне. — Я ведь обещал вернуться, помнишь? — Гектор вдруг приникает носом к моему виску и шумно втягивает воздух, снова и снова зарываясь лицом в мои волосы, а я лишь бросаю все свои силы, чтобы не задохнуться от счастья. — Черт подери, — раздается возле моего уха приглушенный рык, — как же я скучал по тебе, Мерф! — Его лицо снова появляется перед моим, когда большими пальцами он вытирает бегущие ручьем слезы. — Ты ждала? — вкрадчиво шепчет он, а я только закусываю губы и судорожно киваю, едва сдерживаясь от истерических рыданий. — Конечно ждала, — сиплый голос царапает напряженное горло, прежде чем мои ноги неожиданно отрываются от пола, а губы обжигает требовательный поцелуй любимого мужчины. Вдох, выдох и горечь слез смывает родным вкусом жестких губ, которые выпивают всю мою черную тоску по этому мужчине. Он мой. И будь я проклята, если расстанусь с ним еще раз, даже на ничтожную секунду. Ни за что. Только не сейчас, не тогда, когда он наконец заполняет своим теплом каждую трещину в моей душе. Будто и не было этих четырех лет разлуки. Отчаянно цепляясь дрожащими пальцами за его затылок, я отдаю Форксу всю себя, дарю все до единого вздоха, вкушая терпкость дерзкого языка и всякий раз распадаясь на мельчайшие атомы от столкновения наших поломанных стонов. Сейчас мы напоминаем двух первобытных людей, впервые дорвавшихся до греховной похоти. И никто из нас не готов уступить, мы теряемся в поцелуях, прикосновениях и беглых взглядах. Мы сливаемся в единое целое, доводя каждое движение до тонкой грани, сносящей крышу. Голова идет кругом и отказывается соображать, в то время как Гектор с легкостью перехватывает меня под попку и целенаправленно преодолевает расстояние до кухонного стола, опуская меня на него, а после решительно раздвигая мои ноги своими бедрами. И я готова заскулить, когда ощущаю его крепкий стояк, ведь знаю точно, что сейчас получу то, что так долго ждала. И так глубоко, как мне было необходимо все эти четыре года, потому что ни один фаллоимитатор не сравнится с великолепным членом Форкса. Необратимо утопая в жадных прикосновеиях рук, я уже не замечаю, как теряюсь в собственных стонах и всхлипах, позволяя шелковому халату упасть с моих плеч на стол, а уже через мгновение и его губы с голодной потребностью овладевают обнаженной грудью и вырывают из меня громкий стон, как вдруг… — Мама? Меня буквально окатывает ледяной водой, и я замираю, не дыша, с широко распахнутыми глазами, которые замечают не менее ошарашенное выражение лица Гектора. Проклятье! Все должно было произойти не так! Черт подери! Как же я могла так забыться. Облегчение и возбуждение разбиваются в мельчайшие осколки, когда взгляд Форкса наполняется такой темной болью, что на мгновение даже кажется, мне не под силу будет что-то изменить. Не простит. Не поймет. А стоит мне представить, что он прямо сейчас развернется и уйдет, не позволив мне объясниться, как паника вьюгой поднимается к горлу. Особенно когда он отстраняется, отводя от меня взгляд в сторону, но полностью не отходит, дает возможность прикрыть свою наготу. — Эмили, подожди в своей комнате, — пытаюсь говорить ровным голосом, но предательская дрожь все портит, пока я судорожно накидываю халат обратно на плечи и осторожно выбираюсь из-за Форкса, замечая, как серьезно разглядывает спину Гектора дочка. — А кто этот дядя? И почему он тебя трогал? Твою мать! Твою мать! — Эми, детка, — я опускаюсь перед ней на корточки и беру за маленькие ручки. — Помнишь… — Папа! — удивленно вскрикивает дочка, и, обернувшись назад, я замечаю застывшего, как мрачная статуя, Гектора, но уже повернувшегося лицом к нам. — Это он, мамочка! Я узнала! Я отпускаю Эмили, и она смело топает к нему, поправляя свои растрепанные ото сна темные локоны. Он не сводит с нее взгляда, в котором проносятся тысячи эмоций, и в следующее мгновение мое сердце замирает в груди и грозит взорваться от страха, потому что она берет Форкса за руку, и ее маленькая ладошка полностью исчезает в его огромной ладони. — Идем! Я тебе показу! — радостно лепечет Эмили и тянет растерянного Гектора за собой.