Глава 37

Мерф Тишину салона нарушают лишь крупные капли дождя, барабанящие по тонированному стеклу автомобиля, в котором никто из нас не издает ни звука. По моим щекам беспрерывно скатываются слезы, такие же крупные, напоминающие дождь за окном. Не помогает даже то, что я сижу на коленях любимого мужчины и пытаюсь привести разбросанные мысли в порядок, пока его пальцы невесомо вырисовывают круги на моем плече. Это молчание меня добивает, но все же я не рискую нарушить его первой. Правда, Гектор пару раз поднимал мое лицо за подбородок и рассматривал разбитую губу, но почти сразу возвращал мою голову обратно себе на грудь и продолжал водить по коже шероховатыми подушечками пальцев. Мне до жути хочется узнать, что его так тревожит, поэтому, погруженная в мучительные догадки, я совершенно не замечаю, как надежные руки Гектора снова приходят в напряжение и поднимают меня, вытаскивая из салона машины. Ночной свежий воздух мгновенно приносит щепотку облегчения, проникая вихрем в легкие, а потом я быстро обвожу взглядом знакомое мне, сияющее в сумраке здание и немного успокаиваюсь. Он привез меня в тот самый лофт. Все еще находясь в мороке ужаса, я прижимаюсь к его крепкой груди. Так сильно, насколько это возможно в моем изможденном состоянии. В лифте мы по-прежнему сохраняем молчание, как и Гектор — свое прежнее напряжение, которое, как мне кажется, с каждой секундой только нарастает. Что-то не так, я чувствую это, а мысль о том, что Форкс видел, как этот ублюдок пожирал мое тело, и теперь просто напросто испытывает некоторое отвращение или, того хуже, брезгует мной, заставляет сердце сжаться в ничтожную молекулу. Нет, это я все напридумывала себе. Но когда Гектор заносит меня прямиком в ванную комнату, это неприятное ощущение лишь подогревается, расползаясь в груди колючей змеей. Конечно, я и сама хочу смыть с себя все случившееся дерьмо, и мне, наверное, придется драить себя наждачной бумагой, однако все же… Нехотя опустив ноги на пол, я даю ему понять, что вполне могу справиться сама. Хотя на высоких каблуках это весьма сомнительная идея. Старательно прячу свой взгляд, чувствуя неприятную мне неуверенность в присутствии Гектора, и вместо этого внимательно разглядываю стерильный серо-белый интерьер ванной с хромированными вставками и тропическим душем.Но стоит мне вскользь зацепиться за Гектора взглядом, как я с ужасом замечаю его окровавленную одежду, руки, шею и частично лицо, отчего глупые переживания исчезают как лопнувший мыльный пузырь, а на их место приходит осознанная тревога за любимого. — Боже, — тянусь руками к нему, судорожно ощупывая его грудь и плечи поверх намокшей рубашки. — Ты ранен? Столько крови… Почему молчал? Гектор… Но истерика обрывается, и я замолкаю, растерянно поднимая глаза, когда мое лицо обхватывают шероховатые ладони. — Мерф, это не моя кровь, — он долго смотрит на меня, пока до моего все еще спутанного сознания не доходят его слова, и царапает каждую черту моего лица каким-то новым взглядом, пронизывающим, и мне не нравится то, что я там вижу. Эта недосказанность между нами убивает! — Иди ко мне, — с тяжелым вздохом он утыкается носом мне в макушку, заключая в обруч своих рук, а спустя мгновение тишины я чувствую, как аккуратными движениями Гектор избавляет меня от платья. Точнее от того, что от него осталось. А уже в следующее мгновение кожа вспыхивает и покрывается звездопадом мурашек, когда его широченные ладони с нежностью и потребностью скользят по моим изгибам. И с каждым новым движением его прикосновения ужесточаются, становятся требовательнее, будто он хочет навечно отпечатать на своих руках запах моей кожи. А мне хочется замурлыкать и прикрыть глаза от удовольствия, потому что он все делает так… как мне нужно. Без воды смывает грязь от рук того ублюдка. Нет, нет, нет. Сглатываю от волнения и слегка встряхиваю головой. Я не должна портить такой момент, все позади, а сейчас есть только он, мой Гектор. Не дожидаясь новой атаки глупых мыслей, я приступаю пальцами неспешно порхать по пуговицам его рубашки, пока ее полы не расходятся в стороны, а мои ладони не касаются рельефной мужской груди. Как же я соскучилась! — Мы поговорим, — заявляю я будто сама себе, но глазами впиваюсь в его красивое лицо, — но позже, — с этими словами я поднимаюсь на цыпочки и касаюсь губами его губ, обвивая руками крепкую мужскую шею и позволяя испачкать себя в той же крови. Плевать. Секунда, и внутри вспыхивает волна желания, превращая нежность, что мгновение назад укутывала нас, в настоящую страсть, сметающую все на своем пути. Пошло все к черту! Мы живы, и я не отпущу его, пока не трахну. И вот мы уже как животные небрежно сдираем с себя остатки одежды и обувь, выбивая из головы все ненужное, когда наши поцелуи становятся затяжными, глубокими и сводящими с ума. Боже, наконец-то его рот на мне, и прямо сейчас он выпивает из меня всю боль и тревогу, пока наши босые ноги несут нас по прохладному полу к душевой, пока на ходу Гектор кусает мою верхнюю, а затем нижнюю губу, всасывая в самое пекло похоти. Господи, этот мужчина великолепен. Оторвавшись от его рта, я убеждаюсь в этом в сотый раз, взглядом скользя по сильным мускулистым рукам, накаченной груди, покрытой чернилами, шрамами и кровью, и спортивному торсу, после чего замираю на самом главном, длинном и твердом как камень члене. Проклятье, возбуждение между ног достигает болезненного уровня, и мне необходим он внутри. И как можно скорее. Но внезапно Гектор перехватывает мою руку, которую я протягиваю, чтобы провести по увитому венами стволу. Черт его подери! С вопросительным выражением лица посылаю ему лучи ярости. Какого хрена? — Какие-то проблемы? — стараюсь промурлыкать, но я никогда не умела сдерживать свои эмоции. Однако он лишь усмехается и мягко поворачивает меня спиной к себе. — Я успел соскучиться по твоему аппетиту, детка, — нашептывает Форкс мне на ухо, потираясь своим членом между моих ягодиц. Издевается? — Так трахни свою девочку, — едва не капризничая, изворачиваюсь, чтобы посмотреть в глаза засранцу. И на долю секунду я вижу в них горящую в зеленой радужке боль, что тут же смывает волной нежности. Что-то не так… — Не будем торопиться, — он оставляет на моем лбу короткий поцелуй и, впечатав меня обратно спиной в грудь, протягивает руку, включает душ и утягивает нас под поток еще не успевшей нагреться воды, от которой перехватывает дыхание. Гектор не соврал, он серьезно не собирается торопиться и в доказательство тому берет в руки брикет мыла и начинает выписывать им узоры на моей коже. От блаженства я готова забрать свои слова обратно и позволить этому мужчине все, что он захочет. Его рука скользит вниз, дразнит, едва касаясь так нужного мне места, и поднимается выше. Все так остро, до колючих мурашек. До дрожи в ногах. До тихих стонов, утопающих в шуме воды и горячих мужских губах. Проклятье… Голова отказывается соображать, пока Гектор заботливо укутывает мое тело в белоснежную пену, что в конечном итоге я смешиваю с кровью, которую уже сама смываю с него, водя куском мыла, по твердым мышцам, испещренным шрамами. Сменяю руки на губы, наслаждаясь сладкой терпкостью мужской кожи, пока багровая вода не сменяется прозрачной гладью, а мою плоть не пронзает острой вспышкой удовольствия. — Гектор, — выдыхаю и откидываю голову ему на плечо, снова оказавшись в капкане сильных рук и проворных пальцев. Они уже скользят по моим складкам, и когда в меня проталкивается один, а затем второй, я резко сглатываю и втягиваю носом воздух. Как же хорошо. До безумия, которого мне мало. — Я бы не простил себя, если бы не успел, — его пальцы двигаются внутри меня, лишая возможности говорить членораздельно. И теперь я понимаю причину того молчания: он просто винит себя. Большой палец опускается мне на клитор и разом вышибает все ненужные в данный момент мысли, оставляя только одну-единственную потребность: почувствовать его глубоко внутри себя. И это «глубоко» не под силу заполнить пальцами. Но Форкс продолжает ласкать, медленно и в то же время требовательно смаковать каждый дюйм моего тела, как будто пытаясь запомнить, будто прощаясь, только грустную песчинку я тут же сдуваю жадным стоном. Он, конечно, всегда любил меня помучить, прежде чем подарить любимую игрушку, но на этот раз Гектор и правда не торопился, трижды доведя мою внутреннюю озабоченную шлюшку до оргазма одними лишь пальцами. Я прихожу в себя, только когда мои покрытые потом лопатки соприкасаются с холодным кафелем, а ноги обвиваются вокруг крепких бедер Форкса. Облизнув пересохшие губы, я замечаю, как его взгляд следит за движением моего языка, подобно серому волку, одержимому Красной шапочкой. Черт, мой мозг точно превратился в желе. А в следующее мгновение Гектор заполняет меня своим членом так глубоко, что удовольствие яркой молнией стреляет в каждое нервное окончание, отключая меня от этого мира и превращая в воздушное облако, наполненное влагой возбуждения. — Прости меня, Мерф, — хрипит Форкс сквозь участившееся дыхание и, подхватив меня за ягодицы, совершает еще один жесткий толчок. Еще и еще. В том же ритме, что и жилка, бьющаяся на его шее. — Я люблю тебя, — слышится гортанный стон. Его или мой? Неважно, потому что мужские жесткие губы уже обжигают мои: — Помни об этом, стервозина. Всегда помни, — говорит он сдавленным голосом мне в губы, но не дает ни малейшей возможности ответить, запечатывая рот резким поцелуем и продолжая вколачиваться в меня так, что сказанные им слова превращаются в алмазную россыпь. И я забываю о них, обо всем. Помню только его руки, что сейчас сжимают и направляют меня на вершину наслаждения. Наслаждения, которое покоряет во мне каждую звенящую клеточку, пока он продолжает вжимать меня в стену. Вокруг все наполняется нашими неразборчивыми звуками и стонами, походящими на животные, раздающиеся в парах душевой. Толчок за толчком, он выбивает из моей груди шквал очередных стонов, которые становятся все громче и необузданней. Внутри нарастает новая порция напряжения, но на этот раз такого сильного, что я боюсь не выдержать подступающей волны оргазма и отчаянно цепляюсь за крепкие плечи Гектора. На мгновение я даже хочу попросить его остановиться, когда перед глазами все темнеет, но не успеваю, потому что его член совершает последний рывок, ударяясь в сердцевину сладкого места, и я распадаюсь на части, вытекаю из его рук податливой карамелью, забывая как дышать. Прихожу в себя уже закутанная в махровый халат, снова в надежных объятьях родного мужчины, который усаживает меня в кресло, а сам располагается рядом на диване. Шумный вздох покидает мои легкие, и я откидываюсь на спинку, все еще расплываясь радужными кругами. Мне еще никогда в жизни не приходилось испытывать такого всепоглощающего потока эмоций. Но теплый кокон эйфории начинает трещать по швам, когда я встречаюсь взглядом с мрачным лицом Гектора. Приняв более удобное положение в кресле, я понимаю, что наше молчание порядком затянулось. — Поговорим? — наконец, я первая нарушаю тишину, нервно облизывая губы. Потому что мне не нравится то, что я вижу перед собой вместо удовлетворенного после хорошего траха мужчины. Хорошего ведь? — Мерф, — тяжелый вздох заменяет ответ Форкса, и он устало опирается локтями на колени. — Мне нужно будет уехать. Остатки легкости от испытанных оргазмом смывает холодной волной новой тревоги. Но я упрямо ищу знаки того, что он не хочет никуда уезжать и не уедет, в то время как внутри меня угасает то самое тепло, которое способен вызвать только он. — Ладно, — поджимаю губы, все еще чувствуя ветерок надежды. — Надолго? — На четыре года. На. Четыре. Года. — Ох… — непроизвольно вырывается из меня, а потом я встаю на ноги и, сама не осознавая того, начинаю расхаживать по комнате, вплетая пальцы в волосы. — Мерф… — Четыре года, это… — мотаю головой и сглатываю. — Мы что, не сможем видеться четыре года? — Меня отправляют в горячую точку. — Гор-рячую точку… — запинаюсь. — Я ничего не понимаю, — обреченно шепчу, замирая на месте. Гектор встаёт и за два шага пересекает пространство до меня, нежно обхватывая мое лицо руками. Будто это что-то исправит! — Послушай, я заручился поддержкой бывших сослуживцев, чтобы спасти тебя, — снова следует протяжный вздох. — Все имеет свою цену, Мерф. Просто делай что тебе говорят. Прошу, хоть раз в жизни послушай меня. — Свою цену? Делать что говорят? — я сбрасываю с себя его руки. — Четыре года, Гектор! Четыре! Мать твою! Ты подумал обо мне? Глотаю комок подошедших слез, но тут же давлюсь ими, кусая губу так, что свежая ранка начинает кровить. А стоит мне встретиться с его взглядом, как в груди за жалкое мгновение нарастает черная тоска. Проклятье, веду себя как эгоистичная истеричка! Конечно он подумал, и, уверена, он согласился на подобную сделку лишь потому, что не было другого выбора. Но… но я не хочу его понимать. Потому что я устала и не готова его отпустить. — И сколько у нас есть времени? — пораженно шепчу дрожащим голосом, не в силах посмотреть ему в глаза и встретиться с реальностью. — За тобой заедут через пятнадцать минут. Тебе нужно одеться. Новая вспышка гнева ослепляет меня, и я лишаюсь последней капли выдержки: — Да ты издеваешься, Форкс?! Ты… ты мог бы хотя бы предупредить!.. А-а-а, — топаю ногой и, сжав руки в кулаки, упрямо шлепаю босыми ногами в комнату. Да куда угодно, потому что это все слишком! Но в разгоряченный яростью разум все же просачиваются его слова: «Меня отправляют в горячую точку». И я останавливаюсь, обреченно склонив голову и тяжело дыша. Мою плотину все-таки прорывает, и я снова даю волю слезам, после чего разворачиваюсь и топаю обратно к Гектору. Стоит ведь еще и ждет. Говнюк! Какой же он говнюк! — Обещай вернуться, Форкс! — требую сквозь рыдания. — Обещай! — вылетает дрожащим шепотом, когда я останавливаюсь так близко, что чувствую его теплое дыхание. Мужские губы растягивает грустная усмешка и я сдаюсь, падая в его объятья. — Обещай ждать меня, — хрипит он, еще крепче сжимая меня в руках. Я ничего не отвечаю, потому что я и так всю жизнь его ждала. И буду ждать снова. Даже если он заблудится среди сотни миров. Я буду ждать и освещать ему путь домой своей любовью.