Глава 13

Резко оборачиваюсь, корзинка с клубникой летит на землю, а я смотрю в лицо мужчины, которого столько лет считала погибшим. За спиной причитания бабули, которой жалко своей клубники, так бесцеремонно брошенной на асфальт. Кажется, она меня некультяпистой обозвала, но мне не до странного словечка. И не до сладких ягод. Я смотрю в глаза Игната и не могу поверить. Не могу понять, что чувствую. Сразу слишком много разных эмоций… Но кажется, превалирует злость.

— Как ты напугал меня! Ты что, совсем с ума сошел? Думаешь, это весело? Что ты вообще здесь делаешь? Я искала тебя, чуть не свихнулась! — выпаливаю на одном дыхании. — Ты в курсе, что произошло с кафе? — добавляю, сделав глубокий вдох.

— Мы не виделись столько лет, а у тебя все мысли только о материальном, дорогая, — обиженно произносит Игнат.

Не могу поверить, что бывший муж стоит сейчас передо мной живой и здоровый! Я настолько зла, что в первый момент действую совершенно спонтанно — хватаю свои пакеты и несусь к выходу из рынка. Мне просто необходима передышка, знаю, что нам предстоит серьезный разговор, но сейчас я в таком состоянии, что боюсь, наброшусь на него с кулаками!

— Эй, стой! Стой, ты чего, Ян? Неужели вот так мимо пройдешь? Мы вроде как женаты еще!

Игнат догоняет меня уже почти на стоянке такси. Останавливает, дернув на себя. Я настолько взбешена, что неслась как фурия, не обращая внимания на тяжесть покупок. Обессиленно ставлю пакеты на асфальт.

— Ты правда сейчас об этом вспомнил или придуриваешься? — рявкаю на мужа. Бывшего. Иначе не могу думать о нем. Даже не будь Влада, никогда бы не вернулась к этому инфантильному кретину! — О чем ты думал, когда закладывал кафе? Ведь только засчет него я выживала все эти годы!

— Обидно, что ничего кроме кафе тебя не интересует, — кривит лицо Игнат. — Как же так, Яна! Мне казалось, что мужа и отца своих детей встречают совсем по-другому. Можно сказать, что ты разбила мне сердце.

— Ты сейчас серьезно, Игнат? Вот реально, говоришь все это на полном серьезе? Про разбитое сердце и про то, что думал, что я должна встретить тебя с распростертыми объятиями?! После всего, что ты сделал! Мало того, что бросил меня одну и даже не поинтересовался ни разу, как я тяну эту лямку! Сыты ли твои дети или голодают! Так ты еще и недоволен? Ты прав, сейчас мне уже абсолютно наплевать, что случилось и почему ты исчез! Я очень долго хотела узнать об этом, очень долго искала тебя, старалась не терять надежду, ждала. Но сейчас уже нет. Я не хочу видеть тебя в своей жизни. Я только хочу разобраться насчет нашей недвижимости. Ну и развестись, разумеется.

— Значит, ждала, ждала, а потом передумала? — хмурится Игнат. — И что это за причина, что ты так изменилась? Мужика нашла?

— Тебе-то что? Считаешь, я все эти годы, не имея ни весточки, должна была верность тебе хранить? Мало того, что я ничего не знала о тебе, так твоя мать меня знать не желала, как и своих внуков.

— Вот только тут ты врешь, Яночка, — снова нападает с обвинениями Игнат, — сама никогда не любила к маме детей возить. Все время считала, что она с ними плохо обращается.

— Она их попросту не любила никогда. Видеть меня не желала, когда ты пропал, — объясняю с тяжелым вздохом. — Как и ты, видимо, раз не интересовался их судьбой столько лет. Впрочем, я не собираюсь сейчас обсуждать твою маму! Так что, объяснишь насчет кафе? Насколько я помню, мы с тобой вдвоем им владеем, и ты не имел права единолично закладывать его или продавать. Тебе это прекрасно известно.

— Иногда обстоятельства вынуждают нас действовать против своей воли, жертвовать чем-то. Я не хотел вас бросать. Но обстоятельства оказались сильнее меня, — признается неохотно. — Я всегда мечтал дать вам все самое лучшее, старался ради семьи, между прочим. Твою, Яна, мечту хотел воплотить насчет кафе! Ты же всегда мечтала о расширении бизнеса, — продолжает переводить на меня стрелки, но, поняв по моему недовольному взгляду, что я не намерена слушать лишние разъяснения и тем более обвинения, возвращается к сути: — Дело не выгорело. Поверил не тем людям, вложился финансово, а потом оказался в долгах. Я боялся, что вас все это коснется, попытался отдалиться, уехал, чтобы заработать деньги и выпутаться из долгов!

— То есть мечтал нам помочь, а в результате пригнал на мою голову коллекторов?

— Злорадствуешь, дорогая женушка? Рада моим неудачам? — заводится с полуоборота, а я смотрю на него во все глаза и не понимаю, как он смеет еще на меня злиться! В то время как должен оправдываться и на коленях ползать, моля о прощении. В этом новом Игнате я совершенно не узнаю своего прежнего заботливого и любящего мужа. Но, видимо, он всегда таким был, настолько сильно измениться невозможно… Был… а я не замечала.

— При чем тут злорадство? — говорю устало. — Знаешь, Игнат, мне совсем не нравится, что ты так переворачиваешь мои фразы. Я спрашиваю про кафе и коллекторов, а ты распинаешься о том, что старался создать нам лучшую жизнь. Ты хоть понимаешь, как странно и глупо это звучит? — все больше распаляюсь, голос ломается, меня начинает трясти. — Тебе надо было мне все рассказать! Мы бы решили все вместе…

— Что рассказать? — взрывается негодованием муж, размахивая руками. — Ты вся была поглощена кафе, детьми, я почувствовал себя ненужным. Мои мечты и желания оказались не на первом месте. Ты меня задушила, я был не готов…

— Ты маме жаловался, да? Она точно такими же словами объяснила твое отсутствие, Игнат. Знаешь, мне все это надоело. Ты был не готов, ты старался ради нас. Я думала, что ты умер, не знала, что говорить детям. Они живут без отца. Так еще и заработка ты нас лишил! Убирайся, слышишь? Видеть тебя не хочу. Я подам в суд, ты не имел права продавать или закладывать мою долю в кафе, вешать на меня долги!

— Яна, Яночка… — муж вдруг сдувается, как воздушный шар, становится ласковым, лезет с объятиями, а меня тошнит от него, от всей этой ситуации. Внутри поднимается огромная волна, готовая смыть все доброе и хорошее, что есть во мне, и оставить только голую ярость и ненависть.

— Убери руки немедленно, не трогай меня! Я не могу больше говорить с тобой… Бумаги о разводе передам через твою маму. Я не могу с тобой разговаривать!

Меня действительно тошнит все сильнее.

— Куда? К мужику новому? — опять хватает за руки. — Я тебя никуда не отпущу. Ты моя жена. Мы все наладим, я все тебе расскажу. Вернем кафе, все будет как прежде. Ни о каком разводе не может быть и речи! Яна, я скучал… я хочу видеть детей…

Прихожу в ужас от этих слов. Воображение сразу подсовывает картины… как Игнат пугает моих детей. Они будут в шоке… Он же для них теперь чужой. Чувствую беспомощность. Что сказать, чтобы муж залез обратно в ту канализационную дыру, откуда вылез?

Но я не успеваю никак отреагировать на последний выпад мужа. Сначала раздается громкий визг тормозов, а потом события начинают напоминать дешевый боевик. Только очень страшный, потому что все происходит наяву. Два лысых бородатых амбала в черных кожаных куртках подхватывают Игната под руки. Крик мужа ранит барабанные перепонки. Прямо на моих глазах бедолагу тащат в черный фургон, толкают внутрь и захлопывают дверь. Фургон срывается с места.

Стою с разинутым ртом и провожаю машину взглядом. Все произошло за считаные секунды. Я даже не успела отреагировать.

Стою на месте, меня шатает, мне срочно нужна точка опоры. Не пойму, что теперь делать. Куда идти? Во что вляпался Игнат? Что мне надо сделать? Вызвать полицию? Боже, я ведь совершенно ничего в таких вещах не понимаю! Что делать? Кричать «помогите» вроде уже поздно…

Наверное, надо рассказать его матери. Морщусь от этой мысли. Меньше всего мне хочется разговаривать с этой женщиной.

Но что, если с Игнатом все будет нормально? А я как идиотка разведу панику?

Понимаю лишь одно — нам с детьми стоит держаться от мужа и его дел подальше. Его опасные игры могут нас затронуть. Как хорошо, что дети у Влада в доме, там им точно никто не навредит.

Слепо смотрю на список покупок, потом на часы, перед глазами все расплывается от слез. Мимо ходят равнодушные люди, никто не заметил чрезвычайного происшествия. Никто и не понял, что перед ними развернулась трагедия. Все продолжает идти своим чередом.

Мертвой хваткой вцепляюсь в мысль об ускользающем времени. Дети… Влад… Они ждут меня дома с продуктами. Никто кроме меня не позаботится о наполнении холодильника и приготовлении пищи. Это помогает не сойти с ума от ужаса.

Кое-как собираю свои пакеты. Никому до меня нет никакого дела, словно не произошло сейчас на моих глазах похищения. Снуют прохожие, покупатели, продавцы. Все вокруг занимаются своими делами.

Беру такси и еду в дом Влада. По дороге пытаюсь прийти в себя. И через какое-то время становится немного легче, я вообще не любитель нытья и слабости себе не прощаю. Как хорошо, что я разучилась плакать. Дети не должны видеть зареванную мать, родители стали бы задавать ненужные вопросы, а в кафе я всегда должна улыбаться посетителям и радовать глаз своим цветущим видом. Статус матери-одиночки сделал меня сильной и независимой.

Сложно сказать, что удерживает меня на плаву. То ли мысли о детях и их безопасности в доме Влада, то ли я настолько привыкла к невзгодам, что научилась реагировать на них более спокойно.

Вернее, не так. Я заставляю себя быть спокойной ради детей. Мысли уносятся в тот момент, во время которого я объясняю им, что папа больше никогда не появится в их жизни. Давно пора это сделать. Откладывать уже не получится. Придется разбить хрустальный кокон, в который я их поместила.

Хотя они уже отвыкли от отца. Возможно, им будет не так и сложно принять правду. Как это обычно бывает у детей: «Да? Бабушка заболела? Да, грустно… А можно я пойду поиграю?». Их психика стабильнее нашей, природа позаботилась, чтобы она несильно страдала от тяжелых испытаний.

Или я себя так успокаиваю. Может быть, они втайне ждут возвращения папочки и новости о нем станут ударом…

Я часто представляла, как сообщаю им об его смерти. Ведь он так давно не появлялся, что можно было предположить самое страшное. Но свекровь, несмотря на мою неприязнь, обязательно сообщила бы, поэтому я продолжала убеждать себя, что Игнат жив. Сбежал от нас и не вспоминает о брошенной семье.

О, как же я злилась в те моменты на мужа, что вынуждает наших детей проходить через настолько тяжелое испытание! О себе я редко думала. Я сильная, переживу, не сломаюсь.

И сейчас снова вытаскиваю себя на поверхность, потому что должна уберечь детей от зла. В очередной раз радуюсь тому, что в доме Влада им ничего не будет угрожать. Но просить у него помощи, сближаться с ним? Довериться еще одному мужчине, чтобы потом получить нож в спину, как это произошло с Игнатом? Нет уж, хватит с меня мужчин. На данном этапе в моей жизни нет места романтическим увлечениям. Ведь Влад обязательно захочет благодарности, а в чем она может заключаться, как не в том, чтобы дать ему доступ к моему телу?

Он просто воспользуется подвернувшейся возможностью, а я не смогу только физически отдавать себя. Влюблюсь. Он уже вскружил мне голову. Несмотря на все неприятности, то и дело ловлю себя на мыслях о Владе. Нет, роман с ним совершенно исключен. Я буду соблюдать дистанцию. То, что он выделил нам отдельный домик, отлично в этом поможет.

Господи, ну куда же увезли Игната? Как перестать думать об этом? Как?..

Снова и снова вижу перед глазами перепуганное лицо мужа, которого заталкивают в фургон. Да, он сам виноват во всем, что с ним происходит, но этот мужчина мне не чужой, он отец моих детей, мы связаны навсегда, и все же смерти я ему не желаю… Надо бы позвонить все-таки в полицию. Но номер машины я не запомнила. В любом случае у полиции есть свои способы обнаружения информации. Пусть смотрят записи с камер видеонаблюдения, опрашивают свидетелей. Со своей стороны я точно ничего не смогу сделать. Не представляю, как и где искать Игната…

Все же нужно позвонить свекрови, хотя и не хочется совсем с ней разговаривать.

— Да, Яна? Что снова случилось? Кажется, мы все прояснили во время твоего последнего визита, — доносится до меня холодный голос свекрови.

Как наяву представляю, как она сжимает в недовольстве губы. Прикрываю глаза и заставляю себя не тратить на нее эмоции.

— Инга Алексеевна, кажется, с Игнатом случилось несчастье! Я встретила его на рынке, и вдруг подъехала машина и его забрали.

— Тебе кажется, Яна? Ты что, мужа не узнала своего? Неудивительно… Другого я не ожидала.

— Инга Алексеевна, вы что, не слышите меня? Вашего сына похитили! — восклицаю отчаянно.

— Яна, хватит с меня твоих инсинуаций! Я не понимаю, чего ты добиваешься. Что за глупые шутки? Игнат бы со мной связался в случае возникновения проблем. Не представляю, чтобы мой сын связался с какими-то бандитами. Затолкали в фургон? Это похоже на сцену из дешевого криминального фильма. И что, ты так спокойно стояла и смотрела? На рынке, говоришь? Но как же люди вокруг?

— Понимаете, все произошло очень быстро, — пытаюсь объяснить, не понимая, почему она не верит. — Так и было, я не успела среагировать… Никто ничего не понял.

— Яна, какие-то ты невероятные вещи рассказываешь. Прямо посреди улицы сына моего бандиты украли и никто ничего не сделал?

— Почему вы мне не верите? Зачем бы мне придумывать подобное? — недоумеваю, чувствуя приближающуюся головную боль. Тяжело дышать, в груди тесно. Все это слишком сильно на меня давит, разговаривать со свекровью физически уже не могу.

— Яна, позвонишь, когда успокоишься. Но лучше нам пока не общаться. Ты слишком нестабильна, придумываешь небылицы про моего сына! Видимо, отчаялась и таким образом решила влиться обратно в нашу семью!

— Мне придется позвонить в полицию, — произношу, чувствуя, что голова вот-вот разломится от боли.

— Не смей! Отстань от нас, не лезь, не вмешивайся! Как тебе еще объяснить? Не твоего ума дело, что происходит с Игнатом. Имей в виду, станешь совать нос куда не следует — пожалеешь!

Свекровь вешает трубку. Ничего не могу понять. Она мне сейчас угрожала? Как урка какой-нибудь, прямо перед фактом поставила — отступи, иначе пожалеешь. А сначала делала вид, что не понимает меня… Не верила типа. И такая перемена. Да что происходит?

В голове полный сумбур, но желание идти в полицию пропало напрочь. Кто их разберет, этих Воропаевых! Что у них в голове понамешано, во что играет эта театральная богема! Может, они организовали постановку? Или Инга Алексеевна сама похитила сына?

Хватит думать об этом, иначе с ума сойду!