Глава 23

Устраиваемся поудобнее. Влад ложится на спину, а я, примостившись сбоку, обвиваю его руками и ногами. Так хорошо и уютно. Умиротворение расползается по телу, меня клонит в сон. Он медленно гладит меня по волосам, нежно целует в губы.

Даже не верится, что все началось с переглядываний в кафе. С глупой ссоры и наезда коллекторов… Все это так далеко сейчас от нас, но все же надвигается грозной тучей, мешающей видеть солнце.

— Влад, так не хочется портить момент…

— Что такое, Ян? Ты ничего не испортишь. Что бы ты сейчас ни сказала, это не изменит того, что между нами есть. Ты же это понимаешь?

— Понимаю. Ты поймешь, я тебе доверяю. Это для меня важно — доверять. — Поднимаю голову и пытаюсь рассмотреть в полумраке взгляд Влада. Ничего толком не видно, но и ладно. Так даже лучше, мне проще говорить. Хочу выговориться и рассказать ему всю правду о себе, об Игнате, о том, как жила в тот период, когда он бросил меня одну с детьми. По мере рассказа не чувствую себя жалкой брошенкой, а осознаю, насколько сильной стала в этом вынужденном одиночестве, закалила характер, нарастила броню, стала лучше разбираться в людях. Розовые очки полностью разбились. Но они не нужны, когда ты хочешь смотреть на реальный мир ясными глазами.

Влад все крепче прижимает меня к себе, дышит тяжело, почти сопит от злости, уверена, уже размышляет, как решить наши проблемы и избавиться от Игната полностью.

— Мы с твоим отцом сделаем все возможное, чтобы Игнат исчез из твоей жизни навсегда. Плевать на его якобы связи, определенно, он действует не в рамках закона. Прижмем его по полной. Не беспокойся о нем, не стоит он того.

— А как же дети? Я все думаю, как им сказать про отца? Что именно? Они думают, что он их не любит. Это такой след в душе на всю жизнь, — зажмуриваюсь, чувствуя болезненный ком в горле.

— Что ты им говорила?

— Знаю, это неправильно, но все время тему по касательной обходила. А мама не стеснялась в выражениях, часто выставляла Игната монстром в глазах детей. Пусть он такой и есть, но я не хочу, чтобы они хранили в себе негатив. С мамой бороться сложно…

Говорю, и с каждым словом легче становится, даже не осознавала, как на меня губительно влияет то, что всю боль храню внутри. Влад снова целует в губы, нежно так, словно я хрупкая, как стекло.

— Ты сделала все, что было в своих силах. Не вздумай себя винить! Дети у тебя замечательные, неиспорченные, добрые, открытые. Смотри, как мы быстро нашли общий язык.

— Еще бы! Они тебя обожают, Влад! Никогда бы не подумала, что такое возможно. Я даже… Да нет, ладно…

— Что «даже»? Ян?

— Ревную, что ли. Помнишь, злой и добрый полицейский?

Смеется грудным смехом, отдающимся мне в щеку. Так приятно…

— Так всегда бывает, Ян. Мама строгая, следит, чтобы дети хорошо ели, уроки делали, вовремя спать ложились. А папа — добрый супергерой, создает беспорядок и балует.

— Ты правда хочешь быть им папой, Влад? — задаю вопрос, затаив дыхание в ожидании ответа.

— А ты хочешь, чтобы я был им? — задает встречный вопрос, наконец включая светильник над кроватью. Тени исчезают, и я вижу ярко-голубые чистые, искренние глаза Влада. — Конечно хочешь. Не можешь не хотеть. Это уже случилось независимо от наших планов. Осталось только озвучить. Яна, — набирает воздуха в легкие и выдает: — Воропаева, надо избавиться от этой фамилии и стать Шведовой. Ты согласна?

— Что?! — чуть не падаю с кровати, приподнимаясь и смотря на Влада во все глаза. Он мне делает предложение?!

— Хочу сделать тебя честной женщиной, — шутливо поддевает, падая на подушки и глядя в потолок с заложенными за голову руками. — Надоела мне эта скучная спальня. Хочу ремонт сделать, посоветовавшись с женой.

— То есть ты, Шведов, решил моими руками ремонт сделать? — поддерживаю игривый тон и кидаю в него подушкой. — Вот возьму и сделаю все тут в розовых тонах.

— Да хоть в серо-буро-малиновых, — ловит подушку, откидывает в сторону и бросается на меня, как большой тигр, прижимает к кровати и нависает сверху. — Даже можно позволить Савелию все тут разрисовать. Он у нас умелец — хоть документы, хоть обои, что угодно разрисует.

— Да уж, Шведов, оказывается, есть и у супермена слабое место, не умеешь ты комплименты говорить и предложение руки и сердца делать, — начинаю смеяться, когда он меня щекочет, но тут же перестаю, когда ловит мои руки и закидывает их кверху, заставляет посмотреть прямо в глаза.

— Яна, Яночка, ты самая красивая женщина в мире. Когда я увидел тебя в кафе, не мог думать ни о чем другом. Почему, считаешь, забыл дверцу закрыть в машине, когда документы в ней оставил? О тебе думал, о твоих ясных глазах. Ну и о вкусных десертах, которые ты мастерица готовить. Дети, коты, проблемы, бывший муж… Мне все равно. Если бы ты привела в дом бегемота и установила посреди холла музыкальный фонтан, я бы не имел ничего против, лишь бы ты была рядом со мной.

— Бегемота и фонтана мне только для счастья и не хватает! — смеюсь в голос, а потом становлюсь серьезной. — На самом деле мне сейчас хочется только одного — чтобы решились все проблемы. Твоя бывшая, Ангелина, она тоже появилась на приеме, угрожала мне снова.

— Подожди. Где ты ее встретила?

— И Игната, и Ангелину, и даже Фёдора Алексеевича Калистратова, моего давнего поклонника, — всех в районе туалета. Какая-то обитель зла, — вздыхаю, вспоминая стычки. — Явно недоброе место, отдающее духом Стивена Кинга, — добавляю шутливо. — Как думаешь, у Ангелины есть ресурсы, чтобы нам навредить?

— Мы все проблемы решим, — заявляет безапелляционно. Так твердо, что сразу верю. — Я буду лучше охранять тебя и детей, чтобы вас не коснулась ни одна беда. Очевидно, что на приеме я плохо позаботился о твоей безопасности.

— Ты не сможешь ходить за мной по пятам постоянно. Это невозможно.

— Я поговорю с Ангелиной, обещаю, что она нас не побеспокоит. Ян, я все хотел спросить насчет кафе. Ты хочешь его вернуть? Расширить свой бизнес? Тебе это важно? Просто мне сообщили, что новый хозяин уже делает ремонт и установил вывеску.

— Наверное, тогда лучше забыть о нем, — отвечаю, чувствуя боль, но уже не такую сильную, как раньше. — Хочу конечно. Хотела бы… Но, думаю, и без кафе мне будет чем заняться… Сейчас я планирую сосредоточиться на детях. Ты знаешь, часть их воспитания висела на бабушке и дедушке, и я ощущаю вину. Может, это был знак? Ничто не происходит случайно…

— И снова тебя заносит в мистику. Можно я отгадаю, кто твой любимый писатель? — улыбается Влад.

— Нет, ты ошибаешься, это не Кинг, — смеюсь в ответ. — Мне правда больше всего сейчас хочется заняться детьми вплотную, не отрываясь ни на что. Если заглядывать далеко в будущее, мечтаю водить машину и возить их сама в школу, сад и на кружки.

— Водить машину — это отличная идея. Я могу тебе помочь. Какие модели тебе нравятся?

Дальнейшие недели пролетели как мгновение ока. Не представляла, что можно быть такой счастливой. Давно забытое чувство поселилось внутри и раскрашивало обыденность яркими красками. Все время хотелось улыбаться. Мы много смеялись, шутили, а главное… я впервые поняла, что значит быть настоящей семьей. С Игнатом никогда такого не было. Возможно, потому, что мы были слишком молоды. Ну и конечно, потому, что это был не «мой» мужчина.

На следующий же день после приема мы с детьми переехали в большой дом. Влад настоял, а у меня не было никакого желания спорить. Дети были счастливы, Нина чуть ли до потолка не прыгала, Савелий устроил нечто вроде ритуального танца. Влад с улыбкой наблюдал за детьми и не выпускал меня из объятий, даже устроил выходной, хотя я знала, что дел у него невпроворот, так как Дамир обрывал телефон.

Снова готовился какой-то очень важный проект, и мы вовсю шутили о том, что нужно будет прятать от детей важные документы. Гостевой домик остался в распоряжении Катерины, но она нисколько не скучала, потому что у них с Романом все действительно было серьезно. Казалось, что в воздухе витает романтический флер и все вокруг влюблены и счастливы.

Поскольку ожидался скорый приезд родственников Влада и комнату Глаши занимать не стоило, было решено оборудовать для детей две новые комнаты. А пока они заняли гостевую. У Влада в доме имелось несколько свободных помещений, оставалось только выбрать. Мои пострелята были в восторге оттого, что Влад передал им полные бразды правления по обустройству своих комнат. Когда они представили проекты, у меня волосы встали дыбом, а Влад долго хохотал.

Нина захотела жить в имитации ледяного замка, как в мультфильме «Холодное сердце», Савелию же пришлось бы по душе проживание в подобии каменной пещеры. Сынок спокойно воспринял наши объяснения по поводу того, что жить в такой комнате будет неудобно, Нина же обиделась на нашу критику, на следующий день подговорила Катю с Романом свозить ее к подружке, по пути заехала в магазин и купила розовой краски, а потом тайком перекрасила волосы!

В общем, скучать мне не приходилось, дети не давали расслабляться. Каждый раз я думала, что их проделки, требования и капризы превысят предел терпения Влада, ведь все-таки это не его родные дети. Ну не может он относиться к ним так, как родной отец! Но у Влада было поистине стоическое терпение и самообладание. Более того, медленно, но верно он нашел к ним особый подход, что меня неимоверно радовало. Он тоже умел быть злым полицейским, когда этого требовали обстоятельства.

***

Ольга пришла в восторг от сообщения, что я выхожу замуж, с оглушительным криком бросилась меня обнимать и сказала, что она нисколько не сомневалась, что вскоре для нас с Владом зазвучат свадебные колокола. Но, прежде чем надевать на палец новое обручальное кольцо, нужно было развестись с предыдущим мужем. Поэтому я пока не спешила организовывать торжество и покупать белое платье.

Папа с Владом активно занимались подготовкой бракоразводного процесса и возвратом кафе, а также хотели отсудить у Игната внушительную сумму алиментов. Я, конечно, сопротивлялась, но все вокруг настоятельно советовали мне отбросить гордость и воспользоваться законным основанием прижать бывшего мужа. Я в своих мыслях и на словах называла его давно только так, оставалось лишь оформить все документально.

В доме Влада я жила как в самой настоящей крепости. Охрана, высокий забор, детей отвозят и привозят. Я решила, что угрозы Игната, брошенные мне в лицо на приеме, пустые слова, всего лишь сотрясение воздуха. Не могла и не хотела жить в страхе и в ожидании проблем.

Родители помогали во всем и поддерживали меня в борьбе с Игнатом. В первую очередь они навестили мою свекровь, взяв на себя столь неприятное дело. Выяснив местонахождение Игната, они вручили ему документы о разводе, которые он категорически отказался подписывать, заявив, что не собирается разводиться и будет претендовать на встречи с детьми.

Я начала думать, что с таким настроем Игната процесс растянется на годы, но Влад попросил меня не беспокоиться ни о чем помимо детей и ремонта в доме, который он все же затеял, решив переехать в другую, более просторную комнату. Нашу спальню.

Я постоянно порхала по дому, что-то делала, готовила, наводила порядки, закупала мебель и предметы декора по совету дизайнеров. Да-да, Владу показалось, что одного будет мало, и он нанял троих! Возможно, я таким образом отвлекалась, чтобы не нервничать и занять чем-то руки, забить свой день под завязку и не думать о проблемах.

Но негатив все равно так или иначе пробирался в наш дом тайными ходами. Сначала Влад стал задерживаться на работе, и я, конечно же, начала строить предположения, что надоела ему. Он убеждал, что все в порядке, но ночью, когда думал, что я сплю, уходил в кабинет и долго работал, а наутро я находила там несколько пустых чашек с разводами от кофе и кучу смятых бумаг. Разворачивая их и вчитываясь в непонятные строчки, я не могла по своему незнанию определить, что в них написано. Спрашивать Влада было бесполезно, он говорил, что для него норма иногда работать ночами, когда особенно важный проект «горит».

Так ничего и не добившись, я решила, что слишком накручиваю себя, а потом и вовсе успокоилась, когда Влад однажды днем подъехал к дому и со счастливой улыбкой предложил мне прокатиться на новенькой сияющей красотке ярко-алого цвета, вот только за рулем он хотел видеть меня. Спустя несколько дней я уже уверенно водила автомобиль, решив, что это невероятно удобно. Теперь я могла стать очень мобильной и решила сама возить детей по их делам.

Забрала Савелия пораньше из детского сада и отправилась за Ниной в школу танцев. Вскоре ожидался очередной отчетный концерт, и я с волнением ожидала, что мы с Владом пойдем туда вместе в качестве родителей.

— Ма-ам, давай заедем в «Макдоналдс»? — канючит сын с заднего сиденья, пока я с величайшей осторожностью, свойственной малоопытным водителям, пробираюсь по пробкам.

— Зачем? Можем дома приготовить эту же еду.

— Ну мам, я хочу настоящие наггетсы и картошку фри. И игрушку! Мы давно никуда не ходили.

— Конечно не ходили. Ведь у нас и дома достаточно развлечений. И бассейн, и батут, полно новых игрушек. Быстро же ты заскучал у Влада. Может, к бабушке и дедушке вернемся? — спрашиваю шутливо, подмигивая маленькому капризуле.

— Нет! У меня же скоро будет новая комната! — распахнув глаза от неожиданности, протестует сынок.

— Ладно, давай зайдем в «Мак», не сидеть же в машине, — соглашаюсь я под оглушительные вопли Савелия. Вьют они с Ниной из меня веревки, конечно. Настроение у меня всегда такое приподнятое, что хочется постоянно какого-то праздника. Почему бы не порадовать ребенка.

Зазевавшись на минуту в очереди, бросаю взгляд на столик, где должен сидеть сын. Его нет! Ведь только что был! Я же всего лишь на секунду отвернулась, упустила из виду на одно мгновение! Срываюсь с места и начинаю стремительно перемещаться по помещению, спрашивая у всех посетителей, не видели ли они маленького мальчика в зеленой курточке и кепке с Пикачу.

— Да, — отзывается одна девушка, — выходил один такой с каким-то мужчиной, за руку шли, улыбались.

С каким мужчиной?! Боже мой! Неужели Влад оказался рядом и увидел нашу машину? Но нет, он же только-только скидывал грустный смайлик после фразы, что задержится на работе. Выскакиваю на улицу, озираюсь по сторонам, сердце скачет в бешеном ритме, пульс бьется в висках. Машины, прохожие, шум, гам, но нигде нет моего мальчика!