Глава 28

По возвращении в аэропорту нас встречает Дамир. Под его хмурым взглядом мне становится неуютно, как будто я заставила Влада уехать и бросить их компанию на произвол судьбы. Когда Шведов уходит за чемоданами, не могу удержаться и начинаю расспрашивать Алироева про бизнес, как дела, задаю наводящие вопросы. Смущаюсь, конечно, но вместе с тем полна решимости.

— С чего такие вопросы, Яна? — интересуется партнер Влада, явно недовольный моими расспросами. — Он тебе ничего не рассказывает? Почему ты спрашиваешь у меня?

Тушуюсь и чувствую себя неловко. Не знаю, стоит ли говорить про Ангелину и ее неожиданный визит, боюсь показаться глупой и излишне любопытной, да и вообще говорить за спиной у Влада нехорошо. Но что поделать, если мне кажется, что он что-то от меня скрывает? Вдруг я могу помочь?

— Я спрашиваю у тебя, Дамир, — произношу твердо, игнорируя вопросы, на которые не хочу отвечать. — Извини, я просто очень переживаю…

— Что ты хочешь услышать от меня, Яна? Я не привык разговаривать за спиной своего лучшего друга о его проблемах. Поверь, у нас все под контролем.

— Дамир, я все понимаю. Мне нужно знать только одно: имеет ли отношение к вашим неприятностям кто-то из моего окружения. Я уже поняла, что это Ангелина строит против Влада козни. На нее я повлиять, увы, не могу. Но она намекнула, что есть еще кое-кто. И что я имею к этому прямое отношение. Мне достаточно, чтобы ты сказал, так это или нет.

— С чего ты взяла, что мне это известно? — кривится Дамир. — Ангелина зря все это затеяла, так и ты не уподобляйся. Нам действительно вредит некий человек, который не пойми откуда взялся. Своих интересов в нашей сфере у него явно нет. Некий Калистратов. Он довольно влиятелен, знаком с мэром и разными бизнесменами. Он очень сильно мешает. Но я думаю, что мы скоро найдем на него какой-то рычаг давления, это не проблема. Влад тебе правильно сказал, чтобы ты не вмешивалась, не лезла во все это. Занимайся детьми и домом. Готовься к свадьбе. Вы очень гармоничная пара. Мой друг счастлив, и я очень рад за вас обоих.

— Спасибо, Дамир, что хотя бы ты не против нас.

— Я всегда поддержу выбор друга. Кстати, насчет твоей протеже, она все-таки поступила к нам, поздравляю. Правда, пока это подготовительное отделение, но даже туда попасть непросто. Нашлось местечко.

— Ты говоришь о Карине?

Мне не очень нравится тон Дамира, в нем звучит легкое презрение.

— Да, я помню, что ты против, когда используются какие-либо связи.

— Ты права, мне это не нравится. Потому что сам я добивался всего в одиночку, не просил никого о помощи. У меня была достаточно богатая семья, они даже обижались, что я запрещаю им помогать мне и использовать связи. Но каждый решает сам за себя, как будет строить свою карьеру, верно?

Дамир, конечно, сложный человек, у меня остался осадок после разговора с ним. Но он дал мне то, чего я хотела. Наводку.

— Ясно, что ж, спасибо, что ответил на мои вопросы.

Влад не должен ни о чем догадаться. Он уже возвращается с чемоданами, и я вовсю улыбаюсь, изображаю безграничное счастье.

— Пусть этот разговор будет между нами, — тихо прошу у Дамира, он кивает в ответ.

Дома меня захватывает ураган, дети страшно соскучились, эти дни они провели у бабушки с дедушкой, и теперь все семейство приехало в дом Влада. Мама помогает мне быстро накрыть на стол, она привезла с собой еду, и очень кстати, потому что кулинарные способности Катерины по-прежнему оставляли желать лучшего. Мы провели шумный, веселый, просто замечательный вечер.

***

Как только на следующий день Влад отправляется на работу, начинаю решительно действовать. Господи, до чего же бывают гадкие люди! Вот зачем, зачем Фёдору Алексеевичу портить жизнь моему мужчине? Уму непостижимо!

— Мамуль, привет, ты можешь мне устроить свидание с Калистратовым? — первым делом звоню маме.

— А в чем дело-то, Ян? Вот уж не ожидала такого вопроса! Я столько раз пыталась вас свести, покупала билеты, в театры, на выставки… Ты каждый раз отказывалась. И вот сейчас, когда нашла интересного, достойного мужчину, ты хочешь встретиться с Калистратовым? Что за блажь? Ты поругалась с Владом и хочешь таким образом позлить его? Это совершенно неправильно, дочь. Я категорически против.

— Мам, мне нужно поговорить с Фёдором Алексеевичем. Если ты не можешь мне помочь, я сделаю это через папу или сама найду его. Но будет гораздо проще, если ты устроишь нам свидание, — убеждаю родительницу. — То есть не свидание, просто поговорить мне с ним надо.

— Ну хорошо, Яна, я это сделаю. У вас точно с Владом все нормально?

— Да, у нас все прекрасно, я не пытаюсь разозлить его. С Фёдором Алексеевичем я хочу поговорить скорее по деловому вопросу.

***

Почему я выбрала такой способ встречи, да потому что не была уверена, что Калистратов согласится увидеться со мной, если не поможет мама. Я не была уверена, что если сама позвоню ему, то смогу удержаться и по телефону не буду с ним резкой, и он догадается по моему тону, что я в курсе его козней.

Поэтому хочу встретиться с ним лично. Без подготовки с его стороны, скажем так. Пусть лучше думает, что это свидание. Впервые я не против.

Каллистратов встречает меня как ни в чем не бывало широкой улыбкой. Он первым пришел в ресторан.

— Яночка! Как ты прекрасно выглядишь! Похорошела как! — причитает, когда подхожу к его столику. Моя личная рыба-прилипала разоделся во франтоватый костюмчик синего цвета, голубую рубашку, начистил туфли до блеска и прилизал к своей лысине остатки волос. Стареющий герой-любовник даже веник принес, протягивает его мне со словами:

— Извини, дорогая, я не дождался, сделал заказ. Очень голоден. Посмотришь меню?

Перед Калистратовым стоят овощная, мясная и сырная нарезки, свежеиспеченный хлеб. Все выглядит очень вкусно, но у меня совершенно нет аппетита. Калистратов зря старался мне угодить. Меня тошнит от одного его вида.

— Нет, буду только кофе, — улыбаюсь фальшиво и игнорирую цветы. — Я о вас вчера так много думала, что вы, наверное, весь день икали.

— Только вчера вспоминала, Яночка? — шаловливо улыбается престарелый Ромео, обманувшись моим дружелюбным тоном. — А вот я постоянно тебя вспоминаю.

Калистратов подзывает официанта.

— Какой кофе желаешь, солнышко?

— Черный без сахара, — улыбаюсь официанту.

— Но ты совершенно зря отказываешься от еды. Ты такая худенькая… Тут очень вкусно готовят.

— В другой раз. На самом деле, я не голодна и пришла сюда поговорить с вами… по делу.

— Конечно, конечно, Яночка, дорогая, — суетится и лебезит Калистратов, щелкая пальцами, чтобы официант поторопился: — Эй, человек! Скоро будет кофе? Яночка, я так рад, что ты мне позвонила. Не терпелось тебя увидеть. Я соскучился. Как твои дела? Как дети?

Ужасно раздражает фальшивый спектакль. Не знаю, как сдерживаюсь, чтобы спокойно сидеть на месте и выслушивать бред из уст назойливого поклонника, который прямо в глаза врет мне и изображает заботливость.

— У меня было бы все прекрасно, если бы вы не вмешивались, — отвечаю прямо. — Фёдор Алексеевич, мы с вами давно знакомы, вы друг моих родителей, поэтому я вас позвала сюда, чтобы поговорить дружелюбно. Я узнала, что вы вредите моему мужчине. Это очень неприятная ситуация. Мне, можно сказать, даже больно говорить об этом, — чеканю слова, продолжая угрожающим тоном: — Прекратите вмешиваться в дела моего жениха. Вы ничего не добьетесь. И честно говоря, я не понимаю, чего вы хотели добиться! Как вам не стыдно? У Влада в подчинении тысячи сотрудников. Вы хоть подумали об их семьях, когда вредили его компании?

— Яночка, это какой-то поклеп! — яростно отнекивается Калистратов, чем вызывает еще большее отвращение. — Ты что-то не так поняла! Это грязные инсинуации! Меня оклеветали! Как ты могла подумать, что я способен навредить тебе и детям?! Кому ты больше веришь — мне, кто много лет ухаживает за тобой и знаком с твоими родителями, или мажористому сосунку, который пустил тебе пыль в глаза своим богатством? Он тебя бросит, сменит на пластмассовую куклу. Мы же с тобой простые люди, интеллигентные, работящие. Я готов принять тебя вместе с детьми. Подумай, Яна! Будешь со мной как у Христа за пазухой. Разрешу тебе сидеть дома и не работать.

Кажется, он готов говорить без остановки, убеждая меня в своей привлекательности и невиновности, но я резко встаю с места, решив, что с меня достаточно.

— Вы не мужчина, Фёдор Алексеевич, — примораживаю его к месту взглядом, — мы могли остаться добрыми приятелями, но теперь официально вам заявляю, что вы для меня пустое место. Перестаньте вредить Владу и не позорьтесь, иначе пожалеете! Я бы никогда не стала вашей, и жаль, что вы ради своих иллюзий постарались нам испортить жизнь. У вас ничего не вышло! Другой вопрос, зачем вам это, ведь вы не знакомы с Владом. Я так понимаю, что именно из-за меня? Потому что мама в какой-то момент хотела сделать из нас с вами пару?

— Что значит твоя мама хотела? — обиженно говорит Каллистратов. — Я всегда испытывал к тебе чувства, Яночка. И ты об этом прекрасно знаешь. Я за тобой ухаживал, видел, что ты достаточно неприступная девочка, с непростой судьбой, с двумя детьми. Меня это не отталкивало. Как и наличие бывшего мужа, неизвестно где прохлаждающегося. Который принес тебе куда больше неприятностей, чем счастья, скажем честно. И нет гарантии, что нынешний твой избранник тоже не превратится в такого же… С другой стороны, я всегда был рядом, даже когда ты еще была девочкой, я присматривался к тебе. Я знаю твоих родителей, мы знакомы давно. Они хорошо в курсе, какие у меня связи, осознают, что я смогу обеспечить и тебя, и твоих детей. Ты просто еще не поняла, кто такой твой Влад. Он использует тебя. Прислал, вот на встречу, угрожать мне. Разве это по-мужски?

— Разумеется, он меня никуда не присылал! — восклицаю возмущенно. — Он не знает о нашей с вами встрече. Фёдор Алексеевич, я очень прошу вас, прекратите вредить моему мужчине. Я никогда не отвечу вам взаимностью, пора бы уже это понять. Мы с Владом скоро поженимся, мои дети его обожают. Скажем прямо, вы у них симпатии не вызываете. Как и у меня. Поэтому, пожалуйста, найдите себе другой объект для ухаживаний. Дружите с моими родителями, с кем угодно, но меня оставьте в покое, я вас предупреждаю, что, если вы не отстанете от Влада и его проектов, я сама пойду к мэру и расскажу о нашем разговоре. Например, о том, что вы ко мне «присматривались», еще когда я была девочкой! Это, кстати, звучит вообще двусмысленно и пошло.

— Это гнусно и крайне неприятно — такие слова в мой адрес, — возмущенно заявляет Калистратов. — После такого общения я просто раздавлю этого твоего Влада, как букашку, ясно? Я еще жалел его… Ты не представляешь, какие у меня связи. И ты пожалеешь, что была так глупа.

Речь, которая вызывает во мне всплеск неконтролируемого бешенства, прерывает официант. Он приносит мой кофе, а перед Калистратовым ставит глубокую тарелку с супом красного цвета.

— Ваш гаспачо, — произносит елейно, явно в этом ресторане Калистратов частый гость.

— Спасибо, Мишенька. Обожаю здешние супы. Не хочешь попробовать, Яночка?

Его обращение буквально взрывает меня, словно не было этого неприятного разговора и Калистратов не услышал мои слова, обращенные к нему.

— Нет, я не хочу ваш суп, Фёдор Алексеевич. Я хотела бы очень сильно только одного. Чтобы вы меня услышали и поняли. Но если это невозможно, похоже, мне придется показать это другим способом.

Я всегда была воспитанной, никогда на меня не поступало каких-то жалоб. Никого не оскорбляла, не грубила. Не знаю, что нашло на меня в этот момент. Наверное, это была сильная злость, к которой примешивалась любовь, столь же неукротимая. Я настолько разозлилась, что этот мерзкий старик вредит моему любимому, что в этот момент не соображаю, что делаю.

Наблюдаю за собой словно со стороны. Встаю из-за столика, подхожу к Калистратову. Спокойно беру в руки тарелку с гаспачо. Фёдор Алексеевич продолжает улыбаться, наверное, подумал, что я решила попробовать из его тарелки фирменный суп данного заведения. Мне хорошо известно, что этот суп подают холодным. Физический вред нанести человеку я все же неспособна. Сама я, к слову, никогда даже не пробовала приготовить данное блюдо. Не доводилось.

В следующую секунду поворачиваю тарелку и выливаю содержимое на лысеющую голову Калистратова.

— Возможно, теперь вы поймете, что я хотела вам сказать, Фёдор Алексеевич, — произношу спокойным голосом. Возвращаю тарелку на место, прикусываю губу, чтобы не захихикать, потому что облитый красной жидкостью Калистратов выглядит весьма комично. Сидит, хлопает глазами, на которые с макушки стекает красновато-оранжевая жижа. Кусочки овощей застряли в редких волосенках и живописно украсили плечи. Красавец, ничего не скажешь! Жаль, не могу сделать фото на память. Растерянный вид Фёдора Алексеевича очень хорошо дополняет ощущение моего триумфа.

— Всего хорошего. Прощайте, Фёдор Алексеевич, — с этими словами покидаю ресторан.

***

Спустя какие-то минуты, конечно же, приходит раскаяние. Я мать двоих детей, приличная женщина, поступила как какая-то дикарка или истеричка. Нельзя причинять людям физический дискомфорт. Если бы так поступили мои дети, я бы их наказала. Представляю, что теперь будет. Мама мне точно этого не простит и не забудет, наверное, до конца наших дней. Будет припоминать, укорять. Мне даже нечего будет возразить, поступок отвратительный.

Возвращаюсь домой, чувствуя себя не в своей тарелке. Я как нашкодивший ребенок, не знаю, куда себя деть. Даже погруженная в любовные переживания с водителем Катерина замечает, что я сама не своя. Отшучиваюсь, ну не рассказывать же в подробностях о дурацком свидании!

Влад приезжает домой около пяти вечера. Я хлопочу на кухне, дети по комнатам, заняты уроками, Катя отпросилась в кино, с Романом, конечно же.

— Дорогая, у нас есть что-нибудь на обед? Я дико голоден, — обнимает меня за талию Шведов.

— Да, есть борщ, будешь? Только что сварила, — оборачиваюсь, кладу руки ему на плечи. Хочется закрыть глаза, положить ему голову на плечо и не двигаться. Увы, работы на кухне слишком много, а я не привыкла оставлять кавардак.21b4bc

— Обожаю твой борщ, — это звучит настолько чувственно и интимно, что издаю едва слышный стон.

Наливаю ароматный красный борщ в тарелку, ставлю на стол перед Владом. Чувствую, как щеки заливает румянец. Снова вспомнила чертов гаспачо и Калистратова.

— Безумно вкусно, дорогая. Ты богиня.

Влад жадно поглощает борщ, а я смотрю на него, и сердце заходится от умиления. Покончив с едой, Шведов откладывает ложку. Кидает на меня странный взгляд с прищуром.

— Теперь можно и поболтать по душам.

— О чем ты?

— Ничего не хочешь мне рассказать? — спрашивает как бы невзначай.

— Что, например? — по спине пробегает неприятный холодок.

— Например, рассказать, как прошел твой день, чем ты сегодня занималась, — заходит издалека, но тут же продолжает: — Ладно, Ян, не буду тебя мучить, — вздыхает Влад, глядя на мое ошарашенное лицо. — За тобой до сих пор ходит моя охрана. Я просил их быть незаметными, чтобы не раздражать, но не снимал их, мало ли что там друзья Игната думают. Сегодня парни стали свидетелями твоего свидания с мужчиной по фамилии Калистратов.

— Боже! Мне так стыдно! — закрываю лицо руками.

— Успокойся. Я обо всем догадываюсь, и все же спрошу. Что это была за встреча и почему ты вылила суп ему на голову?

— Влад я не знаю, что сказать, мне ужасно стыдно… — не могу смотреть ему в глаза.

— Он приставал к тебе? Откуда ты его знаешь? — не перестает расспрашивать, и мне приходится открыться.

— Это друг моих родителей, с которым мама меня очень активно сводила, — отвечаю, понурив голову. — Довольно-таки навязчивой поклонник, но давай не будем говорить об этом. Скажу только, что мне безумно стыдно… за гаспачо. Детский поступок, позорище просто… Мама мне этого не простит — вот что самое паршивое. Будет теперь ворчать, как я могу воспитывать двоих детей, когда сама поступаю как хулиганка, — судорожно вздыхаю. — Не знаю, что на меня нашло.

— Я так понимаю, была причина. Что же он такого сделал? — задумчиво спрашивает Шведов.

— Неважно.

— Дорогая, я же в курсе, что этот человек мешает нашим контрактам. Распускает среди наших клиентов сплетни. Город маленький, он сорвал нам несколько сделок. Плюс Дамир рассказал о вашем разговоре. Ты поэтому пошла с ним встречаться? Ян, я же просил, чтобы ты не вмешивалась. Сказал, что свои проблемы я решу сам, а ты должна заниматься домом и детьми.

— Прости, — умираю от стыда и раскаяния. Влад все правильно говорит. Он вправе сильно разозлиться, и при этом так мягко меня отчитывает! Что же я наделала? Испортила все! Наши чудесные отношения, его доверие… Меня начинают душить слезы.

— Я очень тебя люблю, знаешь? — неожиданно произносит Шведов. Изумленно смотрю в его лицо.

— Я тоже очень тебя люблю… Ты меня простишь?

— Ян, я сержусь и в то же время… — усмехается, и я таю от его улыбки. — Это было феерично, дорогая. Охранники засняли момент выливания супа, и мы пересматривали всем офисом, смеялись так, что не могли отдышаться. Можно сказать, это лучший психологический тренинг для моих работников на данный момент. Пришлось, конечно, довольно жестко поговорить с охраной, изъять все копии видео. Заставить стереть с телефона, потому что они уже собирались залить это видео в интернет, а я совсем не хочу, чтобы моя жена стала звездой в сети.

— Боже, я об этом даже не подумала! Если бы это случилось, просто не знаю, что бы я делала! Сбежала бы в другой город, на другую планету… Как бы я оправдалась перед детьми, если бы они увидели такое? — восклицаю нервно, прихожу в ужас от нарисованной перспективы.

— Не волнуйся, запись уничтожена. Но Калистратов, возможно, будет мстить… Но мы с ним справимся. Мне даже лестно, что ты у меня такая… Дева-воительница.

Влад подходит ко мне и заключает в объятия. Так тепло, уютно, как же я его люблю! По телу пробегает дрожь… Вспыхивает желание, и вот уже цепляюсь за сильные плечи, жмусь к твердому торсу в безотчетном желании близости.

— Я должна была показать ему, что между нами не может ничего быть. Раньше из-за родителей я отказывала ему, видимо, слишком мягко, интеллигентно, и он этого не понимал. Поэтому и начал вредить тебе, — признаюсь глухо. — Я на все ради тебя готова, Шведов.