Глава двадцатая
Илья несколько раз за вечер набирал номер Киры, но, видимо, вредная девчонка снова где-то оставила свой телефон. Или обиделась и не хочет брать трубку. Или с ней что-то случилось.
«Вернусь домой и взгрею, - мрачно думал Илья, затягиваясь очередной сигаретой. - Как пить дать, взгрею. Как только получу результат полного обследования и узнаю, что беременность протекает нормально».
Нехорошее предчувствие не покидало его с того самого момента, как он согласился на срочный заказ. Киру штормило, ее не следовало оставлять одну. Но попросил человек, которому он не мог отказать, да и сумма гонорара вполне позволяла устроить Кире великолепные каникулы в каком-нибудь тропическом раю.
Он надеялся на то, что разум Киры сильнее гормональных всплесков. Все же они уже столько лет вместе, и она всегда справлялась с трудностями. Конечно, в самом начале их знакомства дури хватало, но они уже давно пережили те нелегкие времена. Эта нелепая ревность и жажда публичного внимания - тоже последствия беременности? Скорее всего. Илья ругал себя, что пошел на поводу. Ведь крутились же мысли...
Он никогда не имел дела с беременными, но слышал от друзей, что с ними нелегко: капризы, нелепые желания, слезы по любому поводу и даже без повода. Илье казалось, что беременная - это хрупкий хрустальный сосуд, с которым нужно обращаться бережно и аккуратно. И, конечно же, беременную сабу нужно оградить от всего, что связано с Темой.
Кира не желала этого понимать. Илья метался в поисках благоразумного решения, но его попросту не было. Удовлетворить потребности своей сабы - и подвергнуть риску ее здоровье и здоровье малыша. Игнорировать ее желания - и, опять же, рисковать ее здоровьем, потому что она изводила себя слезами и глупыми сомнениями.
Илья разговаривал с Домами-отцами, ища помощи и поддержки. Совет был один: «Убедись, что с беременностью все в порядке, и нет угрозы выкидыша, или у матери не проявились какие-нибудь патологии. После этого можно использовать мягкие практики. Или весь срок держи ее за руку, в буквальном смысле слова».
Он не хотел уезжать, оставлять Киру одну, и все же уехал, понадеявшись на ее благоразумие, на то, что она успокоится, пока они будут в разлуке. Добавляло уверенности еще и то, что Кира старалась не поддаваться унынию. Он-то все замечал, но она не жаловалась и не капризничала открыто. И, вернувшись, был рад застать ее в хорошем расположении духа. Она ждала его, скучала, готовилась к встрече. Он предвкушал прекрасный вечер наедине с любимой женщиной и готовил ей сюрприз.
Все планы смешал один-единственный звонок, который он не смог проигнорировать.
В дымину пьяный Пашка выдавил лишь одно слово:
- Помоги.
Илья еле-еле уговорил его сказать, куда приехать. Пашка то рыдал, то истерически хохотал, то бил посуду. Учитывая, что друг ушел в запой на фоне развода и дележа имущества и, что гораздо хуже, опеки над детьми, выбора у Ильи не было. На подмогу он позвал Сержа, а Киру... Киру снова оставил дома одну. Молясь всем богам, чтобы она выдержала еще сутки.
Он специально не стал говорить ей о Пашкином запое. С нее станется настоять на своем и поехать с ним, оказывать медицинскую помощь. Он не смог бы отказать. Но к чему ей лишние волнения и отрицательные эмоции?
На разговоры, к сожалению, времени тоже не осталось. Он гнал машину, спеша к Пашке на дачу, но все мысли были о Кире. Он заклинал: «Милая, только не наделай глупостей. Дождись меня, и у нас все будет хорошо».
Не наделает. Дождется. Она же его девочка, его милый котенок. Его будущая жена. Мать его ребенка.
Они с Сержем с трудом проникли в дом. Пришлось лезть через забор, а потом на второй этаж, потому что только там обнаружилось приоткрытое окно.
Грязь, блевотина, битое стекло, батарея пустых бутылок, невменяемый Пашка с безумным взглядом. Поначалу он их даже не узнал, полез в драку. Кое-как удалось справиться, даже слегка привести в чувство и узнать причину запоя.
Пашкина жена, обычная ванильная девочка, все же проведала о его пристрастиях. Не это стало причиной развода. Еще раньше Пашка поймал жену на измене, после чего все и закрутилось. Он не собирался отнимать детей у матери, хотел лишь равноправной опеки, однако та, по всей видимости, наняла детектива.
В итоге Пашка сломался после ультиматума: «Или ты передаешь опеку мне добровольно, или она все равно будет моей, но дети узнают, что ты - грязный извращенец». Мите - десять лет, Алене - семь. Выбора у Пашки не было.
Илья очень хорошо понимал друга. Не все находили свою вторую половинку в Теме, но все же Пашкина жена казалась ему адекватной женщиной. Может, со временем она одумается и не будет лишать детей отца, но сейчас... Сейчас они с Сержем могли только подставить другу крепкое плечо, поддержать и привести его в чувство.
Пашка умолял обойтись без больниц и клиник, даже частных и анонимных. И они вызвали наркологическую помощь на дом: капельницы, уколы и медсестра в придачу. Илья хорошо знал друга, тот всегда был силен духом и характером. Удерживать его от нового срыва не придется, но сейчас лучше побыть рядом.
И только мысли о Кире терзали его, а молчащий телефон заставлял нервничать все сильнее и сильнее.
Поздно вечером, когда Пашка уже спал сном младенца, Илья не выдержал.
- Серж, мне нужно уехать. Сердце не на месте, Кира не отвечает.
- Да без проблем, - ответил друг.
Он попробовал еще раз набрать ее номер - тишина. И, буквально через минуту, звонок. Леонтий? Тот самый Пашкин друг, что был у них в гостях с Мариной.
- Да?
- Привет. Илья, ты только не волнуйся, с Кирой все в порядке...
Лучший способ заставить волноваться - начать фразу со слов «ты только не волнуйся». Особенно когда потом добавляют:
- Почти.
«Один. Два. Три».
Вдох, раздирающий грудную клетку. И, на выдохе:
- Где Кира? Что с ней?
- В клинике. Я ничего в этом не понимаю, врачи говорят, внематочная беременность, разрыв трубы. Ее уже оперируют. Я привез ее сюда, потому что началось кровотечение...
Дальше Илья не слышал. Пальцы разжались сами собой, он рухнул на стул, который ему подставил перепуганный Серж. Он же поднял телефон и разговаривал с Лео, пока Илья боролся с дурнотой.
«Кира, Кирочка, Кирюша... Моя бедная маленькая девочка...»
Предчувствия не обманули. Он не должен был оставлять ее одну.
Почему она не позвонила ему?
Сердце ощутимо болело, перед глазами все плыло.
«Соберись. Ты нужен Кире».
Нужен ли, если в трудную минуту она позвонила Лео, а не ему?
Как, черт побери, он вообще оказался рядом с Кирой?!
Серж заставил его выпить какие-то отвратительные капли.
- Илья, не накручивай себя. С Кирой все в порядке, Лео расскажет тебе подробности. Главное - она жива, и все обошлось. Помощь оказали вовремя. Вот адрес...
- Я поехал. - Он выхватил у Сержа бумажку.
- Нет. Только на такси, я не пущу тебя за руль.
- Время... - прорычал Илья.
- Толку-то? Сейчас почти ночь. Кто тебя вообще туда пустит...
- Пустят. Она моя... - он осекся.
Жена, но не по паспорту. Он ей никто. Но он все равно будет рядом, даже перед закрытыми воротами.
- Хотелось бы мне разорваться, да не могу... - вздохнул Серж. - Я останусь с Павлом. Но там Лео, он дождется тебя. Постарайся не бить ему морду. Он не узнал ее, и если бы не он...
- Ты о чем?
- Пусть он тебе сам расскажет. Илья, соберись. Самое худшее уже позади.
Наверное, лучше всего было бы поговорить с Лео с глазу на глаз, не по телефону. Однако мучиться от неизвестности невыносимо, и Илья набрал его номер, как только сел в такси.
Какое счастье, что Серж не пустил его за руль! Илья ушам своим не верил. Его Кира? Его маленькая милая девочка? Послушная саба, которая даже помыслить о таком не могла?
То ли он ее плохо знал, то ли гормоны основательно свернули ей мозги. И это его вина - он оставил ее одну. Он позволил ее сомнениям перерасти в нечто большее и опасное. Он не уберег ее.
В обычную клинику ни за что не пустили бы посреди ночи. Лео ждал его внизу, в холле.
- Обещали сказать, когда закончат... - сообщил он, с опаской протягивая руку.
- Спасибо. - Илья ответил на рукопожатие.
- Послушай, я правда не узнал...
- Верю. - Он слабо улыбнулся и похлопал его по плечу. - Кира отчаянно упряма и изобретательна, когда хочет чего-то добиться. Спасибо, что позаботился о ней. И прости за ее выходку. Это моя вина.
- Вот только давай без этих глупостей. - Лео увлек его на диван, заставляя присесть. - Извини, я немного в курсе ваших проблем. Звонил Марине, Кира делилась с ней...
- Да? И что она ей сказала?
- Кхм... Я, конечно, не хотел бы уподобляться кумушкам на скамейке, играя в испорченный телефон, но мне показалось, Кира очень многое прячет в себе. Потому что не хочет тебя огорчать. Поэтому я не буду молчать.
- Я понял, давай к делу. Извини.
Илья не хотел быть грубым, но нервы сдавали.
- Кира страдала без твоего внимания. Саба в таком состоянии способна на отчаянные поступки. Я же отказал ей поначалу, а она заплакала. Когда я еще не знал, что это она. Она ответила, что плачет, потому что никому не нужна.
- О гос-с-споди... - Илья застонал и обхватил руками голову. - Я всего лишь уехал на несколько дней. Заработать денег, чтобы отвести ее на отдых. И это моя вина...
- Да дослушай же! - фыркнул Лео. - Ты будешь себя винить, потому что ты - Дом, и не уберег свою подопечную. И она будет винить себя, потому что саба, и огорчила тебя. Кому из вас от этого станет легче? Ей или тебе?
- Кира не виновата. Разве что перед тобой. Это было жестоко с ее стороны.
- Никто ни в чем не виноват! Илья, послушай... Тебе дорога эта девочка?
- Я собираюсь на ней жениться.
- Прости ее, прости себя. Забудьте эту историю, как страшный сон. Не копайся в деталях, не ищи виноватого.
- Легко сказать...
- Ага, очень. Кстати, Марина и Егор тоже винят себя. И я, потому что не узнал твою сабу. Давайте возьмемся за руки и спрыгнем с моста!
- Лео, я тебя услышал, - вздохнул Илья. - Марина и Егор тут совершенно ни при чем, и ты тоже. Я у вас в долгу. Если бы не этот найф-плей, Кира могла бы умереть от кровотечения дома. Одна. Потому что...
- «...я ее бросил», - перебил его Лео, легко заканчивая фразу. - Все, что ни делается, все к лучшему. Поставь в церкви свечку, и не вини себя. Это самое правильное, что ты можешь сделать для Киры.
- Это вы ждете? - К ним подошла медсестра. - Ваша девочка в реанимации, все в порядке.
- Можно к ней? - подскочил Илья.
- Нет. Приезжайте завтра.
- На минуточку! - взмолился он.
- Если только в палату, а это еще через два часа...
- Я никуда не уйду.
- Мы тут подождем, - кивнул Лео. - Поверьте, этой девочке важно увидеть мужа хоть на мгновение.
- Вас зовут Илья? - спросила медсестра.
- Нет, его.
- Она все время плакала и просила у вас прощения, - ответила медсестра, обращаясь к Илье. - Да и как очнулась, первым делом спросила, где вы. Ждите, я вас позову.
Не винить себя. Лео прав, для Киры важны его чувства. Но как избавить ее саму от чувства вины? Особенно после такой выходки...
Главное, что Кира жива. Со всем остальным он разберется позже.
Белый потолок. Запах лекарств и дезинфекции. Туман в голове, тянущая боль внизу живота. Катетер в вене, капельница. Сгорбленная фигура на стуле.
Дежавю.
Из-под полуопущенных ресниц Кира смотрела на Илью и старалась не шевелиться. Пусть думает, что она спит. Так хотелось увидеть его, почувствовать рядом, взять за руку, прижаться... А теперь остался лишь липкий страх. Что он ей скажет? Ей нет оправдания, и нет прощения. Она боялась услышать жалость - в любых словах. И больше всего боялась понять, что больше не нужна ему.
Глупо. Она знает, что не нужна, но боится подтверждения. Надежда умирает последней?
Лучше бы она сама умерла. Вместе с ребенком.
Никакие медицинские знания не помогали. Мало того, что повела себя, как дурная деревенская девка, так и теперь щемящее чувство вины не давало покоя. Что она сделала не так? Может быть, это наказание за ее образ жизни?
В палату зашла медсестра.
- Вам пора, - сказала она Илье. - Приходите утром.
Он дернулся, кивнул. Потом взял Киру за руку и поднес к губам ее ладонь. Поцеловал, нежно сжимая пальцы.
- Я люблю тебя, котенок, - шепнул он, наклоняясь.
Кира почувствовала прохладные губы на щеке, но даже теперь не подала вида, что не спит. Илья вышел, и тогда она облегченно перевела дыхание.
Медсестра хлопотала у капельницы, меняла раствор. Кира попробовала повернуться, но не смогла, живот отозвался резкой болью, а еще она заметила, что из него торчит дренажная трубка.
- Болит? - сочувственно поинтересовалась медсестра. - Обезболить?
- Лучше чего-нибудь снотворного, - попросила Кира. - И воды, пожалуйста.
Она запомнила, куда приволок ее перепуганный Лео. Индивидуальная палата, любой каприз - прелести элитной клиники. Ей действительно повезло.
После укола голова стала тяжелеть, а мысли расплываться. Кира напилась кислого морса и уснула.
Утро прошло в мучительном ожидании. Притворяться спящей больше не было смысла, но Илья не возвращался. Кире разрешили вставать и обмотали ноги эластичными бинтами. Она по стеночке сползала в туалетную комнату, заодно и умылась. Здесь обнаружилось все - и полотенца, и зубная паста, и мыло, и даже зубная щетка. Не хватало только расчески.
Собственное отражение пугало: белое лицо с синяками под глазами, искусанные губы, воронье гнездо на голове. И больничная сорочка, в которой спокойно поместилось бы две Киры.
Утренние процедуры. Завтрак. Визит врача.
К счастью, он не ругал ее и не сетовал, чему учат студентов. Просто осмотрел, сообщил, что сегодня покапают плазму, из-за кровопотери, а вообще все в порядке, пару дней понаблюдают и отпустят домой. Дренаж, правда, оставил до завтра.
Конечно, ей повезло. Лапароскопия вместо лапаротомии - это быстрая реабилитация. И вместо длинного шва внизу живота - три малюсенькие дырочки. Все равно будут шрамы. Понравится ли это Илье?
Лучше бы не вспоминала. Тут же пришел ответ: «А ему теперь не все равно?»
Ее телефон лежал на тумбочке. И даже зарядное устройство тут выдавали на любой вкус. Кира брала телефон в руки - и откладывала. Все, что она могла сказать, нужно было говорить глаза в глаза.
Она ждала, прислушиваясь к шагам в коридоре, к скрипу двери. Медсестра пришла ставить капельницу, санитарка - протирать пол. Илья не приходил.
Кира задремала, а когда открыла глаза, увидела Лео. Сердце испуганно екнуло, хотя он смотрел на нее ласково и сочувствующе. Ее даже замутило, так стыдно стало за выходку с переодеванием.
- Как ты, куколка? - спросил Лео, отчего-то шепотом.
- Спасибо, хорошо. - У Киры пересохло во рту. - Простите меня, пожалуйста. Я... мне... - Она на мгновение прикрыла глаза. - Простите, Мастер. И спасибо за помощь. Я не знаю, как мне...
- Да уж, это было то еще представление, - хмыкнул Лео. Он присел на стул, поставив его рядом с кроватью. - Такого со мной еще никто не проворачивал.
- Простите...
- Ладно, извинения приняты. Но имей в виду, у меня разрешение от твоего Дома, как следует надрать тебе зад, когда ты полностью поправишься. Я подожду, а потом мы будем квиты.
Он лукаво прищурился и откинулся на спинку стула.
- А у меня еще есть Дом? - тихо спросила Кира.
Глаза предательски наполнились слезами. Лео подумает, что она ревет от страха перед наказанием, а ей стало невыносимо тоскливо и одиноко.
- М-м-м... Есть ли у тебя Дом? Хороший вопрос. Надо задать его тому бледному и глубоко несчастному господину, который сидит под дверью твоей палаты и не решается войти.
- По... почему? - всхлипнула Кира.
- Вот дуреха... Чего ты ревешь? Я пошутил про порку, забудь. Почему вопрос нужно задать Илье? Потому что он знает ответ, а я, уж извини, нет.
- Почему он не заходит?
- Говорит, ты не хочешь его видеть. С чего бы, а?
Кира расплакалась, прикрыв глаза свободной рукой. Значит, ночью Илья понял, что она не спит. И не стал тревожить... Какая же она... дрянь...
- Как же с вами сложно, - вздохнул Лео, отнюдь не притворно. - А ну, цыц! - прикрикнул он шепотом и одарил Киру властным взглядом доминанта, когда она на него посмотрела. - На вот, абрикоску съешь. Чистые, не бойся.
Он взял со стола пакет с абрикосами и вручил его Кире. Та вытерла слезы и послушно взяла фрукты.
- Вот и умница. Выздоравливай, слушайся доктора. И заканчивай дурить, Кира, будь добра. Надеюсь, на свадьбу не забудешь пригласить. Пока, красавица, мне пора.
- Спасибо, - только и успела ответить Кира.
Лео стремительно вышел из палаты, оставив после себя слабый запах мужского парфюма. Кира с удивлением поняла, что ей стало легче. Прощение Лео не делало ее вину перед Ильей меньше, но все же теперь она знала, что Мастер, которого она подло обманула, не держит зла. Доброта Лео тронула Киру, однако она запретила себе плакать.
Капельницу уже отсоединили, и Кира снова встала - кое-как, морщась от боли. Не удержала пакет с абрикосами, он упал, и золотистые плоды рассыпались по полу. Она досадливо поморщилась - наклониться не получилось, потом придется просить медсестру.
Придерживаясь рукой за спинку кровати, Кира осторожно пошла к двери. Если гора не идет к Магомету...
Она почти дошла, когда дверь распахнулась, и в палате появился Илья. На мгновение Кира забылась: вспыхнула от радости, шагнула ему навстречу... И тут же вспомнила, что натворила, и замерла, безвольно опустив руки.
Но... Но ведь он все же пришел. Сам. Они потянулись друг к другу, даже несмотря...
- Кира, зачем ты встала? Что случилось? Что-то упало...
Так он просто услышал, как упали абрикосы. У Киры задрожали губы от разочарования.
- Я... шла к тебе...
Самое время красиво упасть в обморок. Тем более, ноги подкашиваются вовсе не понарошку. Однако Кира, наоборот, что есть силы, вцепилась в спинку кровати, не позволяя себе показать слабину.
- Девочка моя...
Илья заключил ее в объятия, бережно и осторожно, как будто она была хрупкой, как стекло. Наверное, боялся причинить боль. Кира молчала, прижавшись щекой к его груди. Обнять в ответ не получалось - одной рукой она все еще цеплялась за спинку, а в другой сжимала пакет, который был прикреплен к дренажной трубке.
- Я помогу тебе лечь? - спросил Илья, так ничего и не дождавшись.
- Да, спасибо.
Опустившись на подушку, Кира потянулась за пультом, чтобы поднять изголовье кровати. Илья собрал абрикосы, сполоснул их водой и сложил на столе.
- Я принес твои вещи. Хочешь, помогу переодеться?
Она кивнула. Нужные слова застряли где-то в горле. Кира чувствовала, если произнесет их, то непременно расплачется. А сколько можно лить слезы? Получилось еще хуже - она молчала, и Илья молчал.
Он осторожно стянул с нее больничную рубашку. Задержал взгляд на животе - три пластыря, один из них с подсохшей кровью, трубка. Неожиданно наклонился и поцеловал живот в самом низу, над лобком. Кира вздрогнула... и снова промолчала. Илья помог надеть мягкую домашнюю «ночнушку». И где откопал? Кира давно ею не пользовалась, с тех самых пор, как переехала к нему.
Комок в горле стал еще больше, еще колючее.
Илья положил в ящик тумбочки крем для лица и что-то еще, поставил у кровати шлепанцы, достал щетку для волос.
- Помочь...
- Илья, прекрати! - вырвалось у Киры, и она закашлялась, чуть не задохнувшись - горло сжало спазмом.
- Прекратить? - переспросил он растерянно.
И Кира испугалась еще сильнее - он побледнел, и его взгляд ожег ее болью.
- Я недостойна твоей заботы... и жалость мне... не нужна, - пробормотала Кира, старательно подавляя каждый всхлип.
- Дурочка, - вздохнул Илья, как будто бы расслабившись. - Давай-ка я усажу тебя поудобнее, да расчешу твои волосы. Заодно и поговорим...
Илья редко занимался ее волосами, но все же такое случалось. Он говорил, что ему нравится их расчесывать, нравится их запах и упругая шелковистость. И всегда начинал аккуратно, с кончиков.
- Кира, я люблю тебя.
Ее бросило в жар, и учащенное дыхание выдавало ее чувства. Отчего же так тяжело произнести в ответ то же самое? Но Илья не ждал ответа, он спокойно продолжил:
- Мне хотелось бы, чтобы тяжелые моменты нашей с тобой жизни мы переживали вместе. Я виноват перед тобой...
- Нет! - воскликнула она.
Илья мягко приложил палец к ее губам.
- Я говорю, ты слушаешь. Хорошо, котенок? А потом я выслушаю тебя.
Она кивнула.
- Я виноват перед тобой, потому что не смог уберечь от беды. Не уследил, не предугадал, не позаботился. Не справился с ответственностью. Ты, наверняка, винишь во всем себя. Ты не можешь иначе, я знаю. Один хороший человек посоветовал мне... вернее, нам... Кира, давай перелистнем эту страницу. Я могу долго доказывать тебе, что ты ни в чем не виновата. Ты не могла предугадать, что беременность внематочная. Ты не контролировала свое поведение, потому что произошел гормональный и нервный срыв. Я могу долго доказывать себе, что я не смог вовремя поговорить с тобой, потому что обстоятельства так складывались... Но, правда, разве это самое важное?
Риторический вопрос, но Кира все же спросила:
- А что важно?
- Для меня важно, что ты жива, - ответил Илья, не задумавшись ни на секунду. - Я люблю тебя, и мне не нужно тебя прощать, потому что я не сержусь. Ты жива, ты рядом... Нет ничего важнее.
- Но? - выдохнула Кира, отчаянно кусая губы.
Слезы уже полились, обжигая и без того горячие щеки.
- Никакого «но», Кира. А что важно для тебя?
Плакать было больно. Любые резкие движения вызывали боль в животе. Кира заметалась, ища платок или полотенце, чтобы вытереть слезы.
Бестолочь. Они все равно лились, хотелось ей этого или нет. И рука на животе не помогала ей справиться с болью. Зато Илья, как обычно, нашел выход: и платок для ее «соплей», и объятия, в которых ей стало тепло и уютно, как прежде.
Она поняла, чего он добивался. Он хотел, чтобы Кира простила себя - без разборок и наказаний, без самоедства и терзаний. И ведь он... прав. Своими мучениями она усугубляет его... вину. Мало ли, что за женщина была на даче. Мало ли, почему он вообще туда поехал. Они же договорились доверять друг другу.
Кира взяла Илью за руку, переплетая свои пальцы с его.
- Для меня самое важное - быть нужной тебе, - прошептала она. - Ты ни в чем не виноват, поэтому не кори себя. Я люблю тебя. Да, я согласна. Давай перевернем эту страницу. Я не обещаю, что сразу стану веселой... прежней... Дай мне время. Но я обещаю, что прощу себя, если ты... тоже...
- Я тоже, - покорно согласился Илья. - При одном условии.
Она вскинула голову, не веря своим ушам. Какие тут могут быть условия?! И тут же поняла, что он шутит - мягкий любимый взгляд ласкал, глаза лукаво поблескивали.
- Ты сейчас повторишь еще раз эту фразу. «Да, я согласна». - Он загадочно улыбнулся и полез в карман брюк. - Не то место, не то время. Но какое «то»? Зато будет, что вспомнить в старости, которую я надеюсь встретить с тобой.
Кира приоткрыла рот - если это то, о чем она думает...
Коробочка из черного бархата. Кольцо внутри - золотое, с искрящейся алмазной крошкой.
- Выходи за меня замуж, Кира.
Можно придти в больницу из жалости. Можно из жалости заботиться и ухаживать, после таких-то потрясений. Можно прощать - тоже из жалости. И говорить слова, за которыми ничего нет.
Но замуж из жалости не зовут, это точно.
Смеяться было так же больно, как и плакать - даже еще больнее. Кира глупо хихикнула и уткнулась носом в плечо Ильи.
- Это смешно? - настороженно спросил он.
- Я над собой, - пояснила она. - Такие глупые мысли...
- Над глупыми мыслями будем работать, - пообещал он. - Ты ответишь, котенок? Может, я недостаточно... тактичен?
- Да, я согласна.
- Согласна, что нетактичен? - ухмыльнулся Илья.
- Согласна выйти за тебя замуж, - возмутилась Кира и осеклась, догадавшись, что он снова шутит. - Ты же хотел услышать эту фразу?
- Повтори еще раз, котенок, - попросил он, надевая кольцо ей на палец.
- Да, я согласна.