Глава 10

На следующее утро Татьяна проснулась поздно, да и то только потому, что солнечные зайчики, воспользовавшись её забывчивостью, помешавшей зашторить окно, проникли в комнату и теперь весело прыгали на подушке и щекотали лицо.

Сначала Татьяна, не открывая глаз, вздохнула и попыталась перевернуться на другой бок. Но потом передумала, сладко зевнула, приоткрыла глаза. «Ой, солнце», — обрадовалась она, спрыгнула с постели и подбежала к окну. Закрывать не стала, наоборот, раздвинула шторы до конца, приподнялась на цыпочки и потянулась.

Первой осознанной мыслью, пришедшей в голову, было имя Глеб.

«Кстати, Глеб, — подумала она, — спит или уже проснулся». Вернулась к прикроватной тумбочке, взяла мобильник и посмотрела пропущенные вызовы. Их не было ни от Глеба, ни от Натальи.

«Хороша подруга, — решила Татьяна, — видать, нисколько обо мне не беспокоится». И тут мобильник зазвенел. Она увидела на экране номер Натальи и улыбнулась.

— Алло.

— Не алло, а доброе утро, — исправила Наталья.

— И тебе доброе.

— Как спала после «Счастливой гавани»? — спросила подруга, тщетно пытаясь скрыть иронию.

— Представь себе, очень даже неплохо, — ответила Татьяна, — хотя и не сразу уснула.

— Представляю. Когда тебя ждать на чай? У меня сегодня бело-розовый зефир.

— Алекса уже нет дома? Или надо спросить — ещё? — не удержалась она, чтобы не пустить маленькую шпильку.

Однако подруга в этом вопросе была непробиваема. Она свято верила в безграничную любовь к ней своего мужа. Даже живопись не была опасной соперницей для неё. Поэтому спокойно ответила:

— Уже. Когда я проснулась, его уже не было дома.

Татьяна сделала вторую попытку растормошить подругу:

— А когда засылала, он точно был дома?

На этот раз Наталья рассмеялась:

— Точнее не бывает. А ты чего сегодня с утра пораньше такая вредная?

— Я не вредная, — вздохнула Татьяна, — а голодная.

— Если дело только в этом, то приходи, накормлю тебя грибным супом и котлетой. Салат сейчас нарежу.

— Суп у меня есть, — ответила Татьяна и похвасталась: — С фрикадельками. А котлету твою, пожалуй, съем.

— Она не совсем моя, — рассмеялась Наталья, — котлеты Алекс жарил. Но раз Алекс мой муж, то и котлеты мои, — подвела она логический итог.

На этот раз рассмеялась Татьяна.

— Ты чего смеёшься? — не поняла Наталья.

— Кота Матроскина из Простоквашино вспомнила. Где он говорил, что корова государственная, а всё, что она даёт, — молоко, телят, — его. Так и ты о своём муже и его трудах рассуждаешь.

— Я об этом как-то не подумала, — призналась Наталья и спросила: — Когда котлету разогревать?

— Немного попозже, я наберу, — Татьяне не терпелось закончить разговор, так как она надеялась, что вот-вот позвонит Глеб.

Если он не объявится, то она просто не знала, что с ним сделает.

Глеб же не звонил, предполагая, что она отсыпается после вчерашнего. Ему совсем не хотелось тревожить её утренние сны. Ведь сны не голуби, улетят и не вернутся. Вдруг в них было что-то хорошее.

Романтик, одним словом.

Когда Глеб позвонил, она уже съела суп с фрикадельками. Чай решила выпить у Натальи. Татьяна уже направилась в прихожую, когда мобильник зазвенел. На этот раз на экране высветился его номер.

— Слушаю, — отозвалась она.

— Доброе утро, Татьяна!

— Доброе утро, Глеб. Хотя уже и не совсем утро…

Разве?

— Конечно! — вырвалось у неё.

— По ноткам негодования, которые вы тщетно пытаетесь приглушить, я чувствую, что в чём-то провинился.

— Нет, что вы, — слегка смутилась Татьяна, — просто я… — она не нашлась что сказать. Не признаваться же, что ждала его звонка, сгорая от нарастающего с каждой минутой нетерпения.

Он то ли догадался о причине её замешательства, то ли ещё почему-то, однако ничего уточнять не стал, просто сказал:

— Я очень скучал.

— Я тоже.

И тут Глеб сообщил Татьяне то, чего она от него никак не ожидала:

— Я знаю, что значит имя Татьяна.

— Откуда почерпнули информацию? — с лёгкой иронией поинтересовалась она.

— Как и вы вчера, из интернета.

Она в ответ рассмеялась.

— Смейтесь, смейтесь! Раньше мне что было известно? — спросил он.

— Что? — отозвалась она эхом.

— Что 25 января, — ответил он охотно, — Татьянин день! День студентов. О том, что 25 января отмечают именины все Татьяны, особо не задумывался. Да и Татьян в моём окружении не было. Позднее где-то прочитал, что благодаря императрице Елизавете Петровне, дочери Петра Великого, в XVIII веке святая мученица Татиана Римская стала покровительницей Московского университета. Вот с тех самых пор 25 января отмечался день рождения учебного заведения. И только с 2005 года в Татьянин день стали официально праздновать День студента. Вот и получается, что вы — вечная студентка, — пошутил Глеб.

— И не говорите! Век живи — век учись! — живо отозвалась Татьяна, подхватив его шуточный тон.

— Это немного из другой оперы, — возразил он.

— Неужели? — переспросила она с иронией.

— Конечно! — пылко отозвался мужчина. — Это же Сенека Луций Анней Младший. IV век до нашей эры! «Век живи — век учись тому, как следует жить».

— Он тоже полководец? — удивилась Татьяна.

— Нет, с чего вы взяли? — воображение ярко нарисовало Татьяне, как Глеб пожимает плечами. — Он римский философ-стоик, — уточнил на всякий случай, — поэт и государственный деятель.

— Я знаю только одного Сенеку, — ответила Татьяна. — Воспитателя Нерона. В молодости читала книгу о последнем. Там и о Сенеке было.

— Так это и есть тот самый! — обрадовался Глеб.

Татьяна расхохоталась.

— Чему вы смеётесь? — спросил мужчина недоумённо.

— Помнится, вчера, — ответила она, — в ресторане вы говорили мне, что ваше хобби — античные полководцы.

— Да, — согласился он, — говорил, но философами я тоже интересуюсь.

— Ну, знаете ли! — воскликнула она с притворным возмущением.

— Что? — опешив, переспросил он.

— По-моему, у вас слишком много хобби, — и, не давая ему ответить, проговорила: — Вообще-то, я слышала эта слова с другим продолжением.

— Знаю, что вы имеете в виду, но лучше вернёмся к Татьяне!

— То есть ко мне?

— Для начала к вашему имени.

— Нет в моём имени ничего особенного, — вздохнула женщина.

— А вот и есть! — не согласился Глеб. — Прочитав значение вашего имени «предписывать, устанавливать, определять», я понял, почему вы всё время пытаетесь командовать.

— Я командовать? — искренне удивилась Татьяна. — Кем?

— Мною!

— У меня слов нет!

— Зато у меня есть! — радостно сообщил он.

— И кто тут кем пытается командовать? — усмехнулась женщина.

— Хорошо! Уговорили! Применим к вам другое значение вашего имени.

— Есть и другое?

— Конечно, «женщина или госпожа из рода сабинского царя Тита Татия».

— А это ещё кто такой? — искренне удивилась Татьяна.

— Один древний сабинский царь, римляне обманом похитили сабинянок, и этот царь задал им жару.

— Сурово!

— Только женщин вернуть ему не удалось.

— Почему? — искренне удивилась Татьяна.

— К этому времени они уже успели стать жёнами римлян.

— Глеб!

— Что?

— Ну их всех к лешему! — искренне вырвалось у Татьяны.

— Я и сам хотел их туда послать, но стеснялся, — признался он покаянно. И они рассмеялись вместе.

— Я чего вам звоню, — проговорил Глеб.

— Да, чего? — прикинулась она озадаченной.

— Хотел назначить вам свиданье, — сообщил он тихо.

— Так назначайте! — разрешила она.

— В ресторане мы с вами уже были. Может, кафе?

— Глеб! — воскликнула она с укором в голосе.

— Что? — забеспокоился он.

— По-моему, вы перестаёте быть оригинальным.

— В смысле?

— С античными персонажами у вас лучше получалось. А теперь зациклились на увеселительных заведениях.

— В кафе не обязательно веселиться. Можно просто хорошо поужинать.

— Спасибо! Я не голодна!

— Тогда…

— Если пригласите меня в пиццерию или бар, то приложу вас утюгом!

— Не в цирк же вас приглашать?

— Почему бы и нет? Хотя лучше пойдёмте в художественный музей!

— Пойдёмте! — радостно согласился он.

— Там сейчас выставка маринистов. А я обожаю море!

— Я тоже, — тихо сказал он.

— Только оно должно быть тёплым!

— Обязано! — поддержал он её, то ли в шутку, то ли всерьёз.

— Я бы очень хотела побывать в музее Айвазовского в Феодосии!

— Побываете, — пообещал он.

Она не очень-то поверила, но спорить не стала.

— Значит, решено, мы идём в музей.

— Решено.

— Когда мне заехать за вами?

— Часа через два, если сможете.

— Смогу. Где мне вас ждать?

— На стоянке возле «Счастливой гавани», где вчера оставляли свою машину.

— Хорошо, договорились.

— До встречи! — не дожидаясь его ответа, Татьяна отключилась и сразу же стала думать, что надеть на первое свидание. Вчера, вспомнить стыдно, попала в ресторан чуть ли не в домашнем платье. У неё есть оправдание, она вовсе не собиралась туда. Надела простенькое платье для чаепития на балконе. А тут на тебе! Татьяна вдруг осознала, что Глеб ничего не знает. Он-то, наивный, считает её приглашённой гостьей. Интересно, почему не спросил, с чьей она стороны. Но ведь и она его ни о чём не спросила. Если Глеб приглашён родственниками жениха, го подумал, что Татьяну пригласили родственники невесты. А если наоборот, то опять же в его представлении всё ясно. Как же сообщить, что она самозваная гостья? Хотя нет! Она же не напрашивалась! Это тамада затащил её в зал и усадил рядом с Глебом.

— Ох уж этот тамада! — лукавая усмешка притаилась в уголках её губ.

Татьяне стало весело. И тут она вспомнила о Наталье. Обещала же позвонить! Подруга небось сидит на кухне и готовится разогревать котлету! А у неё свидание на носу! Позвонить всё равно нужно. Или даже забежать и съесть-таки котлету.

Пока она раздумывала над этим вопросом, Наталья сама позвонила. Татьяна схватила трубку и выпалила:

— Наточка! Я не могу к тебе прийти!

— Это ещё почему? — удивилась подруга.

— У меня свидание!

— Ого!

— Если я к тебе зайду, то застряну.

— Что да, то да, — согласилась Наталья, — лучше я сама сейчас к тебе зайду!

— Ната!

— С котлетой, — непререкаемым тоном сообщила подруга.

Татьяна вздохнула и стала ждать.

Наталья явилась через несколько минут. Татьяна никак не ожидала от неё такой расторопности. Самым удивительным было то, что пришла с горячей котлетой на тарелке. Проплыла на кухню, поставила тарелку на стол и велела:

— Ешь.

— Я… — начала было Татьяна.

— Не отвлекайся, расскажешь потом.

— Спасибо! Ты настоящий друг, — искренне вырвалось у Татьяны, и она принялась уминать котлету. Та оказалась такой вкусной, что благодарность удвоилась. Хотя благодарить-то нужно Алекса. Он и не подозревает, что жена кормит его котлетами подруг. «Хотя, почему подруг, — невольно улыбнулась Татьяна, — одну подругу».

Не успела Татьяна прожевать последний кусочек, как Наталья забрала пустую тарелку и направилась к двери. На ходу, не оборачиваясь, проговорила:

— Потом расскажешь.

— Конечно, расскажу! — успела крикнуть Татьяна, прежде чем за подругой захлопнулась дверь.

Выпив после котлеты маленькую чашечку кофе, она принялась прихорашиваться. Долго раздумывала над тем, какое надеть платье. Выбрала зеленовато-голубое. Шуршащий шёлк этого платья напоминал шум морских волн, может быть, именно за это она его и любила.

Украшениями решила не увлекаться. Только маленькие серёжки, бриллиантики в них были похожи на крохотные капельки росы. На ноги надела туфли на среднем каблуке. Посмотрела на себя в зеркало. Показалось, что чего-то не хватает. И тут пришло в голову, что, если приколоть к платью веточку искусственного клевера, облик станет завершённым. Так она и сделала. Память услужливо подсказала, что клевер покровительствует именам Татьяна и Глеб.

Посмотрела на часы. Если Глеб её просьбу приехать через пару часов принял дословно, то у неё в запасе час, но он позвонил раньше.

— Я приехал, — прозвучал из трубки голос, — жду на стоянке. Если ты ещё не готова, можешь не торопиться, — и добавил ласковым шёпотом: — Я терпеливый.

Ей захотелось закричать в трубку: «Я готова!» Однако вовремя обуздала порыв и сдержанно проговорила:

— Скоро подойду.

Выждала десять минут и направилась к входной двери. По лестнице в подъезде она тоже спускалась медленно. Зато сердце в груди билось всё быстрее. Ей даже показалось, что оно выпрыгнет из грудной клетки и улетит. К счастью, ничего подобного не случилось. Татьяна вышла из подъезда и размеренным шагом направилась к стоянке возле «Счастливой гавани».

Глеб вышел из машины, сделал несколько шагов ей навстречу и сказал:

— Здравствуй, Татьяна!

— Здравствуй, Глеб, — ответила она и рассмеялась, — насколько я помню, мы не пили на брудершафт.

— Можем исправить это досадное упущение сегодня же, — ответил он.

— Ты на машине, — улыбнулась она.

— Оставлю на стоянке и доберусь домой на такси.

— Это, конечно, здорово, — снова не удержалась она от улыбки, — только где ты собираешься пить на брудершафт? В музее?

— Пожалуй, не самое подходящее для этого место, — невольно улыбнулся он в ответ, но тут же нашёлся: — Ничто не мешает нам зайти после музея в кафе.

— Зайти в кафе ради глотка шампанского? — метнула она в него лукавый взгляд.

— Кроме шампанского неплохо было бы и поужинать.

— Разве что, — притворно вздохнула она и потупила взор.

— Прошу в машину, госпожа из царского рода Татия, — произнёс он это так высокопарно, что Татьяна прыснула со смеху. Тем не менее приятное тепло разлилось в её груди.

— Цветы в машине, — шепнул он.

— Мне цветы? — она сделала большие глаза.

— Тебе. Вот только не знаю, что лучше — отнести их домой или взять с собой. Вообще-то, они в сосуде с водой.

— Тогда возьмём с собой, — Татьяна не любила возвращаться, но говорить об этом Глебу не стала. Вместо этого сказала: — Хочу, чтобы они были со мной.

— Они в корзине на заднем сиденье.

— Ты сказал — в сосуде.

— Да. В корзине сосуд.

— Я загляну? — спросила она, не дожидаясь ответа, открыла дверь салона и скользнула на заднее сиденье. Сначала хотела перебраться на пассажирское сиденье рядом с водителем, но передумала: — Садись за руль. Я с розами поеду. — Белые розы пахли утончённо и нежно, и ей захотелось как можно дольше вдыхать их аромат.

Глеб сел на место водителя и тронул машину с места.