27

Когда девушка ушла, Вадим залпом выпил шампанское и налил себе ещё. Его неожиданная вспышка злости уже прошла. И огорчение Алисы, обиженной его грубостью, тяжёлым камнем легло на плечи.

Борисов приложился к бокалу, но тот оказался пустым, пришлось налить ещё.

«Чёртова Лисичка!» – Вадим в раздражении швырнул бокал, и тот, ударившись об пол, разлетелся острыми осколками.

Взял другой, из которого пила она. На ободке остался лёгкий след помады. Борисов не стал переворачивать бокал, отпил с той же стороны.

Он уже не злился, но был расстроен. Тем, как всё происходит. Его тщательно лелеемая на протяжении стольких лет жажда мести рассыпалась, словно карточный домик.

По крайней мере, по отношению к Алисе он испытывал совсем другие чувства. Уже не было потребности причинить ей боль, унизить, раздавить. Напротив, постоянно хотелось ласкать её, гладить податливое тело, ощущать себя в ней.

А ещё, когда он думал о ней, где-то глубоко внутри зарождалось неведомое ранее тепло. Вадим не хотел признавать, что эта хитрая лиса его окрутила и обошла во всех направлениях. Его злила собственная слабость, зависимость от девушки, неспособность оторваться от неё.

Вот и сейчас, стоило мужчине вспомнить её сладкие губы, исторгавшие сладострастные стоны от его прикосновений, член начинал вспухать. Хотя он десять минут как кончил.

Борисов снова потянулся к бутылке, но она оказалась пуста. На подоконнике стояла другая. Вадим начал было подниматься, чтобы отправиться за ней, но взгляд наткнулся на чёрный зрачок видеокамеры.

Чёрт! Как он мог забыть о съёмке?!

Борисов достал телефон из висевшего на спинке стула пиджака и набрал номер. На другом конце ответили после двух гудков.

– Я жду запись, – произнёс Вадим в трубку и отключился.

Подошёл к окну, выходившему на парадный вход, и заметил свою машину и водителя, счищавшего снег с лобового стекла. Снова взял телефон и набрал номер.

– Гена, почему ты не отвёз девушку домой? – голос был строг и холоден.

– Так она, это, отказалась, – водитель отвечал, не задумываясь. Он уже знал, что его работодатель не приемлет лжи, и старался не давать Вадиму Викторовичу поводов для сомнений.

– Ты вызвал ей такси?

– Нет, – в голосе Гены появилась неуверенность в том, что он поступил правильно, дав девушке уйти. – Она пешком пошла.

Борисов посмотрел на начинающийся снегопад и вспомнил, как удивлённо расширились глаза Алисы, не ожидавшей от него такой грубости. Как она выскочила из ВИП-зала, едва застегнув мокрую блузку. И убежала, отказавшись от его машины…

– Поезжай по улицам, найди её и отвези домой. Как найдёшь, отзвонись.

– Понял, Вадим Викторович.

Борисов отключил телефон и открыл вторую бутылку шампанского. Не так он планировал завершить этот вечер. Совсем не так…

Дверь со стороны кухни приоткрылась, и в проёме показался высокий, широкоплечий детина в чёрном костюме с галстуком. Дождавшись разрешающего кивка Вадим, он прошёл к столу и положил на него белый конверт, в котором проступали очертания маленького прямоугольного предмета.

– Копий нет? – Борисов не отрывался от лица охранника, выискивая отголоски лжи.

– Нет, можете быть спокойны, – детина выдержал взгляд Вадима, и тот, отсчитав нужное количество купюр, положил их рядом с конвертом.

Охранник забрал деньги и хотел было выйти из зала, как до него донёсся голос Борисова. Он звучал негромко, но пробирал холодом до костей.

– Если обманул, найду и заставлю пожалеть.

Оставшись в одиночестве, Вадим продолжил пить шампанское. Сегодня у него был повод для торжества. И он хотел отпраздновать свою победу с Лисичкой. Но вместо этого трахнул её и прогнал.

Борисов тяжело вздохнул. Рядом с Алисой он совершенно терял контроль над собой. Сегодня он планировал сообщить ей о заключённом крупном контракте на строительство нескольких отелей во Вьетнаме и о том, что она полетит вместе с ним в качестве секретаря.

Ну и ещё потому что Вадиму постоянно требовалось её присутствие. И днём, и ночью. Он хотел касаться её кожи, вдыхать её аромат, слышать её смех.

Это было похоже на одержимость. Казалось, Лисичка приворожила его. Поэтому Вадим сегодня сорвался. Поэтому он всё испортил.

А что тут портить? Он усмехнулся. Между ними только договор. Она терпит его ласки исключительно из-за компании и своего обожаемого папочки, которого хватил удар, стоило ему потерять «Герер».

У Вадима сжались кулаки, когда он вспомнил, как Александр Герер обошёлся с ним и матерью тринадцать лет назад. И когда в тот поистине чёрный день он упомянул Лисичку, то услышал, что она обвинила Вадима в попытке изнасиловать её. Там, в кювете, куда они улетели после того, как Алиса не справилась с управлением его байком.

Да, они тогда целовались. И, будь он проклят, если Лисичка не отвечала ему по доброй воле, так же влекомая страстью, как и сам Вадим.

Впрочем, сейчас, спустя многие годы размышлений и анализирования той ситуации, он мог понять реакцию Александра, как отца, заставшего свою четырнадцатилетнюю дочь в канаве, полуголой, с каким-то оборванцем.

Для Вадима вопрос стоял в первую очередь так: что сказала сама Алиса? Долгое время ему даже не приходило в голову ставить под сомнение слова Александра. Лисичка, обвинившая его в попытке изнасилования, стала для Борисова врагом номер один.

Но теперь его начала одолевать растерянность. Алиса казалась слишком искренней. Она была мягкой, нежной и при этом заботливой, смелой, решительной.

Вадим усмехнулся. Как много положительных эпитетов, характеризующих Лисичку, он может назвать навскидку.

Это всё можно легко разрешить – ещё раз спросить самого Александра, вряд ли сейчас он станет лгать.

Зазвонил телефон.

– Да, – увидев номер своего водителя, Вадим ответил моментально, не успев даже подумать.

– Вадим Викторович, не нашёл, – голос Гены звучал расстроенно. Ему было искренне жаль девушку.

За окном шёл снег, собираясь пушистыми хлопьями, мягко оседавшими на покрытые белыми шапками автомобили на парковке.

– Возвращайся, отвезёшь меня в гостиницу.

Вадим отвернулся от окна и подошёл к столу. Взял конверт с флешкой и, опустив его в карман, направился к выходу. Ему хотелось скорее убраться из этого зала.

Геннадий подъехал минут через восемь-десять, и всё это время Борисов, с непокрытой головой, в расстёгнутом пальто, стоял у входа на парковку, наблюдая, как зачиналась метель. Ветер бросал ему в лицо пригоршни снега, но мужчина лишь жмурился, отказываясь возвращаться в ресторан.

Где она сейчас? Есть ли у неё с собой деньги, чтобы поймать такси? Как она идёт по таким сугробам, обутая в тонкие туфли на шпильках?

Подъехавший автомобиль остановился перед Вадимом. Геннадий выбежал, чтобы открыть ему дверь. Борисов стряхнул налипший на пальто снег и велел водителю:

– Поехали в больницу.