Глава 23. Как устоять перед соблазном?

Пока мы решали проблемы этой безумной ночи, я вовсе не думала о том, что мы будем делать дальше. Ясно было только одно: расставаться нам нельзя ни на час, ни на минуту. Как я выдержу целых три месяца рядом с ненавистным мажором, не знаю.

Я никогда не жила с мужчиной, а тут придется делить и быт, и, возможно, кровать, как, например, сегодня. И чувствую, как начинаю поддаваться магнетизму Макара. Манит его взгляд, его улыбка, его тело. Как устоять перед соблазном? Как не уступить зову здоровой плоти?

Нет, если бы у меня был любимый человек, я бы выдержала это испытание, но, увы, Мишка в таковые не годился, не вызывал в душе никакого трепета, а больше на горизонте никого нет.

Вот и сейчас стою посередине отельного номера, смотрю на Макара и не смею лечь рядом. Что-то протестует во мне, не дает сделать решительный шаг. Воспитание, наверное. Чужой мужик, пусть и красивый, но чужой.

Зато он чувствует себя комфортно. Ишь, развалился, как барин, на половине кровати!

Наконец сажусь на край. Оглядываю себя: джинсы, футболка. В чем спать? Все вещи остались в квартире Макара. Будто небеса издеваются над нами, подбрасывают испытания одно за другим. Ни пижамы, ни другой одежды с собой нет. Этот бесстыжий человек как ни в чем ни бывало разделся до трусов, а мне, что делать?

Кошусь в сторону выразительной спины, укрытой одеялом, вижу обнаженные мощные плечи и сглатываю комок, застрявший внезапно в горле.

Одеяло-то одно. И как быть?

Подбегает Сэми и садится на толстую попу. Приглядываюсь к нему: кто сейчас рядом: преданный корги или ангел Пайель? С этого небесного товарища станется, но как представлю, что ночую с двумя мужиками, вздрагиваю.

Черт! А может, это ангел устроил заварушку с пожаром? Ну, горела бы себе свечка в подсвечнике, пока не закончилась. Откуда рядом с огнем взялись салфетки? И как мы вдвоем с Макаром не заметили опасное соседство?

Куча вопросов роится в голове, а ответов по-прежнему нет.

Вздыхаю. Надо извлекать из всего положительные эмоции, иначе недолго и сойти с ума. Снимаю джинсы и ложусь на самый краешек кровати. По голым ногам тут же бежит прохладный ветерок. Пушок становится дыбом. Тяну одеяло на себя, мажор что-то бурчит под нос. Я испуганно вскакиваю, сердце колотится от притока адреналина, как бешеное.

— Свет вырубай! — недовольно рявкает Макар.

Рука сама тянется к выключателю. Сижу в темноте несколько минут, не двигаясь. Кажется, он не собирается посягать на мою неприкосновенность. Успокаиваюсь, дыхание выравнивается, в работу включаются мозги. В отелях всегда кладут еще одно одеяло и подушку про запас. На цыпочках подбираюсь к шкафу, и, о счастье! нащупываю постельные принадлежности.

Ложусь и укутываюсь с головой. В этой ситуации есть свои плюсы. Если мы станем спать рядом, наши души закрепятся на своих местах и перестанут метаться, как безумные.

«Терпи, Уля, терпи! — повторяю, как мантру, эти слова. — Три месяца — и все закончится».

Очень хотелось бы в это верить. Очень!

Вытягиваюсь: наконец-то могу расслабиться и подумать.

Но подумать не удается: только касаюсь головой подушки, как проваливаюсь в сон. Просыпаюсь абсолютно счастливой. Кажется, будто я вернулась в детство и лежу между родителями. Они обнимают меня с двух сторон, и это так здорово, так хорошо, что я даже пошевелиться боюсь, чтобы не спугнуть миг наслаждения.

И тут меня прошибает изнутри током.

Родители?

Откуда здесь родители?

Но я чувствую спиной тепло, слышу над ухом чье-то дыхание и пошевелиться не могу, тяжесть придавливает меня к кровати. Смотрю вниз и холодею: загорелая крепкая рука лежит поперек меня, а ладонь уютно устроилась на груди.

Жаром мгновенно обдает тело.

— Ты что делаешь, извращенец? — скидываю руку Макара и его толкаю ногами.

Он сваливается на пол, охает, и сидит, протирая глаза, явно ничего не понимая. А в меня словно бес вселился: не могу остановиться, ору, ругаюсь, плююсь слюной от злости:

— Козел! Урод! Дерьмо собачье! Еще раз лапки свои распустишь, оттяпаю к хренам, сволотень!

— Ну, что ты разоралась, Уля? — спокойненько говорит этот гад и встает.

Из прихожей вылетает корги, скачет козликом, то рычит, то заливисто лает, то бросается ко мне, то мечется возле ног Макара, но Макара не трогает: кажется, признал за своего.

— Да, как тут не орать?

Ловлю насмешливый взгляд мажора и словно спотыкаюсь на полуслове.

— Видишь, Сэми напугала. Поймай уже тишину, а!

— Тишины тебе захотелось? — горло перехватывает от возмущения.

— Конечно. Подумаешь, титьку во сне полапал. Не съел же.

Он неторопливо встает, потягивается, а я открываю рот, разглядев внушительную выпуклость на боксерах.

— Полапал говоришь? А это что? — показываю пальцем на трусы. — О боже! Ты же меня хотел изнасиловать!

— Спятила, дура? — Макар крутит пальцем у виска. — Я тебе сексуальный маньяк, что ли? Обычная утренняя эрекция. У всех мужиков бывает.

— Ни разу не видела!

— А со сколькими ты жила?

— Не твое дело!

Я теряюсь. Действительно, опыта у меня почти нет. Строгие родители ни шагу из дома сделать не разрешали, на свидания ходила, отношения имела, но никогда не завтракала с кавалером.

— Вот ты и спалилась, блаженная! И вообще, на себя посмотри, воспитательница! Я в ванную.

Макар фыркает и исчезает за дверью. Я стою столбом и слушаю, как шумит вода. И тут до меня доходит: он что-то сказал.

Встряхиваюсь, поворачиваюсь к зеркалу и… икаю. На мне ничего нет, кроме крохотных трусиков и лифчика.

А где же футболка?

Растерянно осматриваю номер и вижу эту предательницу под подушкой у Макара. Как она там оказалась, вот вопрос? Бросаюсь к ней, напяливаю на себя.

— Уля, а белье мы с собой взяли? — кричит из ванной мажор.

— Н-нет, — отвечаю внезапно осипшим голосом.

— Тогда придется походить пока голенькими

Дверь ванной приоткрывается…

Я взвизгиваю и пулей лечу на кровать. Закутываюсь с головой под одеяло. Так и хочется крикнуть: «Изыди, сатана!»

Сэми с визгом бросается за мной, думает, дуралей, что я с ним играю. Чувствую, как Макар тянет меня за пятку. И как ее забыла спрятать? Теперь и корги ее облизывает. Я с этими сообщниками сойду с ума!

Дергаюсь, пытаюсь лягнуть мажора. В такой ситуации даже прием применить не могу. Макар падает на меня сверху, охватывает ручищами и хохочет.

— Ты точно, блаженная, лейтенант Седых. Шуток не понимаешь, что ли?

— Уйди! Я вызову Мишку! — кричу, задыхаясь от нехватки воздуха.

— Ну, сначала тебе нужно вылезти, чтобы взять телефон.

Макар встает, я чувствую облегчение. От перевозбуждения немного кружится голова. Высовываю нос наружу. И правда, я даже не знаю, где мой мобильник. Совсем спятила от растерянности.

Сажусь, прислушиваюсь: Макар с кем-то разговаривает. Не глядя на него, прошмыгиваю в ванную и только здесь расслабляюсь. Забираюсь в душевую кабину, делаю контрастный душ, так хотя бы немного приду в себя.

Яростно, до красноты, растираюсь полотенцем и тут только соображаю, о чем говорил Макар. Смотрю на белье, которое по привычке кинула на пол. И что теперь надеть? Взгляд падает на вешалку. Халат? Оказывается, в номере есть все необходимое для жильцов.

Облегчение накрывает с головой. И чего истерику устроила? Напяливаю на себя махровый халат на несколько размеров больше, обматываюсь им, затягиваю туго пояс и выхожу в комнату. Макар выглядит также. Он окидывает меня взглядом и улыбается.

— Я заказал завтрак, сейчас привезут.

— По времени это уже обед, — ворчу беззлобно, просто так, чтобы не признавать поражение.

— Еды и на обед хватит.

Звонок в дверь раздается почти в ту же секунду. Официант с невозмутимым лицом вкатывает тележку, уставленную судочками. Серебристый кофейник выпускает из носика струйку ароматного пара. Желудок тут же реагирует призывом: «Хозяйка, жрать хочу!»

Мы едим молча и жадно. Такое впечатление, будто неделю голодали. Или наши скачки из тела в тело забирают много энергии? Надо спросить об этом ангела, когда он появится.

— Форель будешь? — спрашивает Макар.

— Угу.

Он кладет мне на ломтик тоста розовую полупрозрачную пластинку. Я сразу запихиваю бутерброд в рот и жую, наслаждаясь процессом.

— Вкусно?

— Очень. Еще хочу.

— Держи.

Макар подает мне новую порцию рыбы, никогда не ела такой вкуснотищи! Я в благодарность наливаю ему кофе.

— Сахар класть?

— Да, две ложки.

— Сладко же.

— Мне нравится.

— Как хочешь. Салфетку подай.

Неожиданно ловлю себя на мысли, что мы ведем себя как порядочная семейная пара. Угадываем желания друг друга, поддерживаем, чуть ли не рот вытираем и соринки снимаем с одежды. И все это в отельных халатах, под которыми ничего нет.

От этой мысли вспыхиваю, по щекам разливается жар, и сразу закашливаюсь, давлюсь слишком большим куском.

— Ну, куда ты торопишься? — вскакивает со стула Макар и бросается ко мне.

Он хлопает меня по спине, и от удара я взвизгиваю.

— Больно!

— Прости, — он садится, смотрит, как я вытираю салфеткой выступившие слезы, и говорит: — Уля, что дальше будем делать? Придется пока с работой повременить.

— Мне нужно написать заявление на отпуск. Ты можешь сделать то же самое.

— Мой хозяин — это мой отец. Он взбесится. У него на носу показ новой коллекции, нужно готовить мероприятие.

— У тебя же есть помощники.

— Заместителей хватает, вот только батя не поймет, посчитает меня предателем. Еще и Алиса окрысится.

— А этой, что надо? И вообще, она твоя невеста?

— Окстись! — мажор испуганно крестится. — Так, партнерша в постельных играх на пару ночей.

Меня коробит такой отзыв Макара о своей подруге. Интересно, что он скажет потом обо мне? Даже обидно становится за весь женский род.

— Ничего, как-нибудь с отцом объяснишься. Мой начальник взбесится еще больше, может не отпустить меня в отпуск, Мишка расследование займется, начнет вопросами забрасывать: что, как, почему и так далее. Дьявол! Нам даже на улицу выйти не в чем.

Выразительно смотрю на халат. Макар делает то же самое.

— Да, нам сейчас нужен ангел.

— И как его найти?

— Должен сам появиться. Он же без нас жить не может.

— Согласна, но неизвестно, в каком теле мы его увидим.

Мы оба пристально смотрим на Сэми, который крутится между нами. Он получил свою порцию завтрака-обеда и теперь наверняка мечтает о прогулке.

— Мне еще на перевязку надо, — Макар поднимает руку.

— Слушай, мы даже не знаем, как ангелу позвонить, — хлопаю я в ладоши.

— А если методом тыка?

— Как-как?

— Все просто. Он залетает в тела знакомых нам людей, причем тех, кто рядом с нами. Вряд ли он потеснит души твоих родителей. Так?

— Логично. Они сейчас за городом.

— В-о-о-о-т! — Макар выразительно показывает пальцем на потолок. — Ты звони подружке, с которой была на концерте Алекса, и своим коллегам. Мишке в первую очередь.

— Ясно. А ты адвокату, отцу, ну и Алисе, — я делаю паузу, шальная мысль закрадывается в голову. — И Алексу позвони. Обязательно!

— А ему зачем? — мажор подозрительно смотрит на меня.

— Ну, как же… знаменитость, — с придыханием отвечаю я и добавляю едва слышно: — Хочу познакомиться.

— Обойдешься! — рубит Макар и хмурится. — Посмотри на меня и на себя. Что Алекс подумает?

Я вздыхаю и включаю телефон: мажор абсолютно прав. А так хотелось…

Однако наши попытки разыскать ангела ни к чему не приводят. Этот товарищ словно сквозь землю провалился, ну, или взлетел на небеса. Нам приходится объясняться с каждым собеседником, которые устраивают настоящее дознание, выясняя, зачем они нам понадобились.

Обиженная Инна даже разговаривать не желает со мной, потому что после концерта я пропала и ни разу не позвонила.

— Ладно, хочешь, я добуду тебе автограф Алекса? — пытаюсь я задобрить подружку.

— Гонишь, Улька? — удивляется она.

— Нисколько!

— Колись, как ты его достанешь?

— Секрет фирмы, — выразительно смотрю на Макара, слушающего наш разговор.

Он поднимает большой палец, облегченно выдыхаю: хотя бы одному человеку смогу угодить.

Разговор с Мишкой еще более тяжелый. Он открытым текстом говорит, что сегодня мы идем в кино, и он не принимает никаких возражений.

У Макара тоже трудные беседы. Краем глаза вижу, как он размашисто ходит по номеру, убеждая кого-то, что сейчас очень занят и не может прийти на встречу.

Наш обзвон заканчивается ничем. Ангела мы не вычислили, из номера выйти не можем, со знакомыми и родными поссорились.

Прекрасное завершение еще одного тяжелого дня!