Глава 24. А если поцелуй?

Наш первый день совместной жизни, не успев начаться, уже провалился. Мы сидим в халатах друг напротив друга, держим в руках телефоны и вздыхаем. Уля закидывает ногу на ногу, а у меня перехватывает спазмом горло, и мигом все вылетает из головы. И ничего, казалось бы, не увидел, так, кусочек белого бедра, но внутри все перевернулось от вспыхнувшего желания.

Седых садится удобнее, свапая пальцем по экрану. Она совсем не замечает, насколько сейчас соблазнительна. Пола халата сползает с острой коленки. Зато мой взгляд просто приклеивается к этому месту. Ничего не могу с собой поделать.

— Мишка хочет, чтобы я пошла с ним в кино, — говорит Ульяна.

— Угу, — отвечаю, а сам представляю, как заваливаю лейтенанта на кровать и впиваюсь зубами в острую коленку.

А потом пройдусь языком по внутренней стороне бедра, доберусь до развилки…

А-а-а… Зараза! Что б тебе!

— Эй, Макар, очнись!

Она щелкает пальцами, я встряхиваюсь, с глаз спадает пелена.

— Что ты сказала?

— Ты куда смотришь, извращуга? — Уля опускает взгляд, вспыхивает и стягивает полы халата.

— Нормальное мужское желание, — ворчу под нос. — Так, о чем ты?

Уля секунду молчит, смотрит в сторону, в воздухе повисает неловкость. Я откидываюсь на спинку дивана.

— Мишка хочет, чтобы я пошла с ним в кино, — наконец говорит она немного осипшим голосом.

«Э, красотка! Кажется, тебя тоже зацепило!» — радуюсь про себя я, но вслух спрашиваю:

— Когда?

— Вечером он заедет за мной ко мне на квартиру.

— Так, откажи ему, в чем дело? Время еще есть.

Вскакиваю с дивана, глухое раздражение заполняет грудь, даже дышать становится трудно.

— Не могу. Я обещала.

Останавливаюсь, смотрю на нее, она тоже не отводит взгляда, сажусь на диван.

— Ты же понимаешь, что мы не можем разлучаться. Хочешь, чтобы я в кино пошел в твоем теле? Не боишься последствий?

— Извращуга! Все я понимаю.

— Так, в чем дело?

— Если я откажу напарнику, он начнет меня разыскивать. Поедет ко мне, не застанет дома. Соседка доложит ему, что я приходила с мужчиной, он сообразит, что это был ты, приревнует. Мишка упертый!

— Да, плевать! Что он мне сделает?

— А мне не плевать! Разъяренный, как сто китайцев, Мишка заявится к тебе домой, адрес пробить — пара стуков по клаве, там узнает, что был пожар, тебя увезли на скорой. Вычислит больницу, поймет, что с тобой была я. Ночью… В больнице… Улавливаешь цепочку?

— И что? Подумаешь, ты осталась у меня!

— С какого перепуга я должна была остаться у тебя?

— Ну, воспылала внезапно страстью.

— О боже! — Уля возносит руки к потолку. — Вы, мужики, точно не головой, а головкой думаете. Это тебе фиолетово, а у меня репутация. И в отделении решат, что я, для того чтобы избавиться от иска, легла под тебя.

— И что? Легла и легла. Житейское дело. Еще скажи, что хранишь девственность для мужа, — хмыкаю я, чувствуя, как жар разливается по телу от одной только мысли об этом.

Не понимаю, что со мной творится. Невыносимо хочется прижать к себе эту девчонку, слиться с ней воедино, а еще лучше, просто раствориться в ее теле. Вот так прыгнуть на нее, ввинтиться клещом, и напиться живительной силы.

Рот наполняется слюной, как у голодного перед тарелкой еды, отворачиваюсь. Точно крыша поехала! Ни одна баба не вызывала во мне таких эмоций. Ладно, можно было бы еще понять, если бы влюбился в нее, как пацан. Так, нет же! Голова и сердце свободны, только гормоны сходят с ума.

И где этот чертов ангел? Он-то знает, что со мной происходит. Или с нами. Ефиоп твою мать! Челюсти сводит от злости, так и хочется взять Пайеля за горло и по каплям выдавить бесполезную жизнь.

Вскакиваю, кругами наматываю по номеру. Мимо проплывает шкаф, зеркало, кровать, Ульяна, дверь в ванную комнату. И все в обратном порядке. Так мне легче думается, но на пятачке номера слишком мало места, чтобы развернуться, через минуту начинает кружиться голова, я падаю на диван. Растираю пальцами виски и предлагаю:

— Давай поступим так: сейчас закажем в моем торговом центре одежду. Привезут быстро. Я там парочку хороших бюстгальтеров тебе оставил. В твоих ходить невозможно, все тело чешется.

— Неженка какой! — ворчит она под нос. — Зато у твоих ценники, как у крыла боинга.

— Ну, я организовал распродажу, — смеюсь, вспоминая вытянутые лица сотрудников. — Все же мне их носить тоже придется.

— Думаешь, мы еще будем меняться телами?

Уля озадаченно теребит нижнюю губу, окончательно свести с ума меня хочет. Трясу головой.

— Не сомневаюсь. Впереди много времени.

— И что дальше?

— Выгуляем Сэми, пока он в номере дел не натворил.

Корги, услышав свою кличку, тоненько завыл и побежал к двери.

— Хорошо. А дальше? Пойдешь с нами в кино?

— Твой Мишка не поймет, нужно еще кого-нибудь позвать с собой.

— Алису?

— Святые помидоры! Только не ее!

Как представлю, что моделька сидит рядом и норовит залезть ко мне в штаны, дрожь берет.

«А раньше тебе это нравилось», — ехидничает внутренний голос.

Действительно, Алиса всегда готова, как истинная пионерка, к сексуальным экспериментам. Не знаю, нравится это ей или мне старается угодить, но ни разу не слышал от нее отказа. Мы пробовали и в примерочной магазина, и на рабочем столе в моем кабинете, когда за стенкой батя вел совещание, и в туалете самолета. Даже в лифте пытались пристроиться, пока поднимались на этаж, — времени, правда не хватило.

Но эксперименты это одно, так, не столько ради удовольствия, сколько ради опыта, а притяжение Ули совсем другое. Я голодным зверем смотрю на нее и не могу отвести взгляда.

— Могу пригласить Инну, подружку. Помнишь ее? Вместе на концерт Алекса ходили.

Напрягаю извилины — пусто. На этом чёртовом концерте я никого, кроме звезды районного масштаба не видел и слюнки от восторга пускал.

— Эх, вот если бы появился ангел в теле Алисы, можно было бы и в кино, — вздыхаю и нахожу каталог магазина.

Мы с Улей, голова к голове выбираем себе наряды. И это так естественно, так привычно, словно живем вместе десяток лет. Я кошусь взглядом, пока она сосредоточенно рассматривает модели. Отмечаю аккуратный носик, пухлый рот, нежную кожу. Ее лицо так близко, губы так манят, что в паху становится тесно.

Облизываюсь, челюсти сводит от желания. И тут Уля захватывает зубами нижнюю губу, и я срываюсь…

Толкаю Седых, она падает на спину, я валюсь сверху, придавливаю ее к дивану, пытаюсь поймать соблазнительный рот, рука сама ныряет под халат и цепляется за резинку трусиков. В первый миг Уля теряется, а мне только этого и надо. Трясет всего, как в лихорадке.

— Ну, не капризничай! — уговариваю ее, хватаю пальцами за подбородок. — Один поцелуй. Только один.

— Ты, мажор, белены объелся? — округляет глаза она.

Удивительное спокойствие, разговаривает так, словно мы на деловом приеме.

— Ага, — принимаю эти слова за согласие, усмехаюсь и провожу кончиком языка по ее губам. — О тебя спятил.

Наклоняюсь, и вдруг лечу вниз, больно прикладываясь пятой точкой к полу. Что произошло, даже не понял. Меня, здоровенного мужика, опрокинула на спину хрупкая девушка.

— Царапалки убери, оттяпаю!

Уля вскакивает и бросается к ванной. Оттуда вылетает Сэми, визжа и поскуливая, запрыгивает на меня. Шершавый язык с размахом облизывает мой подбородок.

— Ты что сделала, дура? Я же просто пошутил. Смотри, даже корги возмущается.

— Ах, ты, предатель! — грозит Уля собаке.

Сэми взвизгивает, садится на попу и умильно заглядывает мне в глаза.

— Ладно, выходи, хватит прятаться, — зову Седых и встаю, растирая задницу. — Сама мне сигналы подавала.

— Я подавала? Да у тебя кукушка поехала, — Уля крутит пальцем у виска, но из ванной не выходит.

— Кранты кукушке, больше не кукует.

— Точно?

— Слушай, не трахай мне мозги, лучше приласкай, пока окончательно не рехнулся.

Ловлю свое отражение в зеркале. Выгляжу, конечно, жалко. Рука перебинтована, на лице синяк, пояс халата разошелся, открыв волосатые ноги.

— Пусть Алиса тебя ласкает!

— Не хочу. Давай мирно поговорим, а?

— А приставать не будешь?

— Постараюсь. И вообще, я не виноват! — вдруг нахожусь я. — Это моя душа в твое тело просится, сил нет, так и тянет.

— Душа? Не смеши мои пятки! Ты меня чуть не проглотил.

— Ладно, Уля, выходи. Сэми сейчас дурно будет.

Собака, и правда, волчком крутилась возле двери, и повизгивала.

— Макар, — Седых высунула голову, — а в отеле есть услуга по выгулу собак?

— Точно! Ай момент.

Набираю номер администратора и за дополнительную плату решаю вопрос с бедным корги. Сотрудник отел появляется одновременно с доставщиком. Мы выпроваживаем Сэми и наконец одеваемся.

Уля отлично выглядит в узких темных брючках от бренда «Грандэ» и водолазке в тон. Ее светлые глаза темнеют и становятся стального оттенка. В радужке мелькают серебристые искорки — это луч света, падающий из окна так преломляется.

«Или ты, идиот-романтик, так видишь», — язвит внутренний голос.

Уля берет в руки короткое, горчичного цвета пальто, надевает на себя, подвязывается широким поясом и поворачивается ко мне.

— Я готова.

— Предлагаешь поехать сначала к тебе на работу, потом ко мне? — я смотрю внимательно, отчего-то кажется, что в голове Седых зреет подвох.

— Да. Коллеги, конечно, удивятся.

— Ну, скажем, что решали вопрос с иском, потом я тебя подвез.

— Не прокатит. Я же напишу заявление на отпуск, а ты будешь ждать меня. Сразу возникнул подозрения. У Мишки — точно.

— А ты их развеешь, когда пойдем вечером в кино.

— Кого с собой позовешь?

— Придется Алекса, если ангел не появится до того времени.

— Договорились.

Мы вызываем такси и едем сначала ко мне домой. В машине, не сговариваясь, садимся сзади плечо к плечу. Откуда-то появляется поганое чувство, что, если Ули не будет рядом, я сгину, пропаду, умру. Чтобы избавиться от дурных мыслей, звоню в управляющую компанию и назначаю встречу с мастерами. Провести ночь — две в отеле — это одно, а остаться там надолго — совершенно другое. Нужен свой уютный уголок.

На свой поднимаюсь с трудом. Едва ноги переставляю, чувствую, как внутри все превращается в кисель и колышется, вызывая тошноту. В лифте прислоняюсь к стенке и закрываю глаза.

— Тебе плохо? — Уля трогает меня за локоть.

— Справлюсь.

Не справляюсь.

В квартире отвратительно пахнет гарью. Дыхание мгновенно перекрывается, нет ни вдоха, ни выдоха, начинаю судорожно открывать рот и выдавливаю из себя.

— Прости, я не могу.

Несусь по ступеням вниз, начисто забыв о лифте. Выбегаю во двор, и только тут прихожу в себя. Накланяюсь, стучу себя по груди, и словно открываю некие ворота: поток воздуха льется в легкие, наполняет их живительным кислородом. Несколько минут стою, наслаждаясь простым действием — дыханием.

Немного приходу в себя, открываю джип, сижу в ожидании, пока Ульяна закончит формальности с управляющей компанией, и вдруг ни с того ни с сего чувствую тревогу. Она набрасывается на меня, словно голодный зверь, терзает сердце и голову. Я выскакиваю из машины и галопом несусь к дому.

«Что происходит? Что со мной?» — в панике думаю я и не нахожу ответа.

Не успеваю добежать до подъезда, как оттуда пулей вылетает Седых. Она на миг замирает, заметив меня, а потом срывается с крыльца и бросается ко мне в объятия. Мы стоим, не шевелясь, оба перевариваем то, что случилось. Я хочу отодвинуть Улю, но она только крепче вцепляется в мои плечи.

— Что с тобой? — наконец выдыхаю я, хотя сердце бешено скачет, как сумасшедшая белка.

— Не знаю, — Уля по-прежнему не отодвигается. — Просто без тебя так страшно стало, так пусто, будто из меня душу вынули.

— Дьявол! И где этот Пайель болтается? — вырывается у меня. — Представляешь, я почувствовала то же самое.

Беру Седых за прохладную ладошку и тащу в скверик у дома. Там управляющая компания устроила уютный уголок для жителей: клумбы, детскую площадку, скамеечки под тенистыми кустами.

Вот к одной из них и подвожу Седых. Мы садимся, не отпуская друг друга, потом одновременно поворачивается и смотрим в глаза, не отрываясь.

— Что делать будем? — тихо спрашивает Уля. — Какое-то поганое ощущение, что, если тебя не будет рядом, я умру.

Я распахиваю глаза. Удивительно, мои чувства точь-в-точь, те ми же словами. Мы одно целое теперь, что ли? Идея, которая с утра крутится в голове, сейчас заслоняет все остальные вопросы и мысли и рвется наружу.

— Слышала термин «родственная душа? — начинаю издалека — Подобно близнецам, вышедшим из одной утробы, влюбленные узнают друг друга в момент встречи. Мне было интересно, каково это встретить свою родственную душу.

— Ну, ты и загнул! Какая еще родственная душа? — улыбается краешками подергивающихся губ Ульяна.

— То это или не то, но… придется принять решение, — отвечаю ей.

— Какое?

— Давай поженимся…