глава 25

Полина 

После случившегося я не могла, не успевала опомниться. Изменения в наших с Женей отношениях набирали обороты без перерывов. После душа мы переместились на кухню, Женя взялся готовить сам. Я, даже если бы захотела не смогла стоять у плиты, ноги потеряли связь со мной.

Мужик у плиты, ещё и по пояс голый, это особый сорт возбудителя. Я без стыда и совести пялилась на спину, руки и задницу Борзова, и представляла нас на кухонном столе. Так, словно не я пять минут назад умоляла его меня отпустить, потому что уже сил не оставалось.

— Поцелуй, — потребовал Женя спустя десять минут, ставя передо мной тарелку с идеальным омлетом.

— Ты не говорил, что за еду надо платит, — усмехнулась я, подтягивая к себе аппетитное блюдо.

— Совесть имей! Ты первая женщина, для которой я готовил, — заявил он, самостоятельно целуя меня.

Ничего не оставалось, как ответить.

Хотя не без удовольствия.

Мы ели с одной тарелки и пили с одной кружки, так пожелал Борзов, сидевший максимально близко ко мне. Думаю, если бы я дала ему полную свободу, он меня усадил бы к себе на колени. Так хотел быть рядом, постоянно касаться. И по его ошеломлённым взглядам было ясно, ему до сих пор не верится в то, что я его, рядом и никуда не исчезну вот-вот.

Побыть вот так наедине и всё обдумать, просто поговорить спокойно времени не было. Проснулась Камилла. Требовала своего щенка, и Женя пошёл к себе за Кусакой, к моему счастью, не требуя сиюминутного переезда к нему.

Было так непривычно проводить время вместе на одной волне без соперничества. Как настоящая семья. Валяться в обнимку на диване в пижамах перед бубнящим телеком и наблюдать за игрой Камиллы и Кусаки. Они были так похожи, два заводных моторчика, улыбались сами и заставляли улыбаться нас.

Даже минус щенка сразу превратился в жирный плюс. Каждый туалетный промах Кусаки и я гоняла Борзова за тряпкой, что доставлял мне невероятное удовольствие.

В один прекрасный момент меня так развезло от этого уюта, что я просто вырубилась. Сквозь сон слышала смех и реплики из мультика. Даже паук Шнюк просочился в мой сон, и как это часто бывает, разбудила меня тишина.

Телевизор был отключён, лая щенка было неслышно, Камиллы в доме тоже не было. По времени спать ей было ещё рано, да мы даже ещё не поужинали.

Было тяжело подняться с мягкого дивана, но я сделала над собой усилие и вышла во двор. Визг Камиллы был слышен из-за забора. Женя забрал её к себе, и они гуляли во дворе. Немного понаблюдав за ними, я вернулась в дом без всяких глупых тревог и ушла на кухню готовить ужин.

Началась совсем другая жизнь, которой я так рьяно сопротивлялась, а ведь она не так уж и плоха.

Быть Борзовой даже весело.

В первую ночь после нашего, так сказать, воссоединения, Женя провёл у нас в доме. И следующую и потом ещё неделю, он не давил на меня ни разу за всё это время. Технично подвёл к тому, что я первая предложила перестать заниматься ерундой и съехаться. Тем более Лиля по-прежнему дулась на меня, а её отсутствие в моём доме не способствовало нашему примирению.

Первое что я сделала, когда вернулась в Женин дом, это нашла Лилю на кухне. Времени прошло достаточно, чтобы она перестала дуться, а я теперь с уверенностью готова была признать свою неправоту.

— Привет, — Лиля натирала на тёрке свеклу, и увидев меня сразу поджала губы, замешкалась.

— Здравствуйте, Полина Викторовна, — вежливо поприветствовала, так что хотелось её хорошенько стукнуть, чтобы она стала фиолетовой в крапинку.

— Лиль, кончай дурить! Я признаюсь, была неправа в итоге. Опустим, как всё начиналось между мной и Женей, сейчас я знаю, что у него непросто пунктик. Мир? — выставила мизинчик, так мирились в детстве, но Лиля не торопилась цепляться за него.

— Не в итоге! Ты была от и до неправа! — обиженно выступила Лиля, повышая голос.

Борзов и так ходил за мной тенью, а на шум явился, даже подумать не успела что сейчас придёт.

— Поподробней, — попросил Женя, обнимая меня за талию так, чтобы спиной опёрлась на его грудь.

— Это наши с Лилей женские дела, — откинув голову, смогла взглянуть на Борзова.

Он в этот момент пристально пялился на Лилю, словно читал её мысли.

— Да, женские дела, — подтвердила она и Женя меня быстро отпустил.

— Не буду мешать, — сдался, выставив ладони перед собой и пятясь ушёл.

Даже не поцеловал меня, хотя мог. Явно торопился. А Лиля хоть и поддержала меня, общаться дальше не собиралась.

— Что-то быстро свалил, — оставив Лилю, я последовала за Женей.

Сильно не догоняла его, даже немного отстала, чтобы он не заметил, как иду по его пятам. У меня были подозрения, куда он направился, и я мысленно постучала себе по голове. Просто невероятная кретинка! Как я могла упустить из виду желание Борзова всё держать под контролем?! Ну как?!

— Борзов! Это что за сталкер?! — возмутилась, застав его в спальне с пультом, он с интересом просматривал видео из соседнего дома в ускоренном режиме.

— Цыц, — потребовал Женя, даже не оторвав синего взгляда от экрана.

— Ты охреневший маньячина! Дай сюда! — попыталась забрать у него пульт, попутно пытаясь вспомнить, что я творила под камерами, за что мне могло бы быть стыдно.

— Угомонись-ка, — Борзов ловко повалил меня на кровать и подмял под себя, зажав руки над головой.

В бедро сразу упёрся его член, а Женя продолжил искать кадры, где я была с Лилей. Я ничего не могла с ним сделать, побороться с этой стальной мышечной массой было нереально. Но я могла хоть на мозги ему покапать.

— Может, мы зря радуемся?

— О чём ты? — хмыкнул недовольно Борзов, насторожившись моим словам.

— Я про твой вечный стояк. Вдруг, это такой вид аллергии на меня? Так и мозги высохнут, чуть что всё кровоснабжение тю-тю вниз. Твой мозг постоянно испытывает кислородное голодание, это ни есть хорошо.

— Поля, рот закрой, а то я тебе сам его заткну кое-чем, — Борзов потёрся об меня своим каменным членом откровенно желая, чтобы я ему отсосала.

— Обойдёшься! — отплевалась, никак не готова была на такие ласки.

— Нашёл... — протянул Женя, включая нужную запись.

Именно наши с Лилькой посиделки за чашкой чая. Камеры Борзов натыкал отличные, не только картинка хороша, но и звук чёткий, даже дыхание было слышно.

Так и сдерживая меня, Борзов выслушал мой рассказ про его незакрытый гештальт, зверея при этом. Как только мы с Лилей на видео разошлись, рыча Борзов запустил пульт в телевизор, приказав ему долго жить.

— Дура! Я вообще про это ничего не знал! — рявкнул на меня, отпуская, отшатываясь на другой конец спальни.

— Ты прикалываешься? — оправдать, почему Борзов сейчас отнекивается от прошлого было можно, объяснив его страхом всё потерять, но мне было смешно.

Всё это для меня не стало внезапной новостью, старые вводные и я с ними смирилась.

— С хуя ли?! Я да! Да я хотел тебя с первой секунды, как увидел, только я и понятия не имел о том, что за моей спиной мутит этот гандон! — Борзова прям бомбило от негодования, а такое изобразить было невозможно.

— Ничего что этот гандон хотел меня вернуть, после того как ты с Аней покуролесил? — резонно спросила я, нарвавшись после этого на ледяной взгляд Борзова.

— Три года мать твою! Три блядь! Из-за того, что какой-то пидорас вдруг решил, что у него выгорит уладить все разногласия, если я тебя трахну!

— Эй, ты охренел?! А Камилла?! Если бы этого всего не случилось, её бы тоже не случилось! — возмутилась я, чего теперь страдать, когда обратного не воротишь и заново не начнёшь.

Борзов кивнул почти безучастно и вышел из комнаты, оставив меня одну.

В этот день я его больше не видела и на следующий тоже. Никто не мог мне ответить, где он, а его телефон был вне зоны. Из всего случившегося был только один плюс, мы наконец-то помирились с Лилей.

Женя вернулся спустя двое суток после нашего разговора. Я спала у Камиллы в детской, когда меня спящую сгрёб в охапку Борзов и потащил в свою спальню.

— Где ты был? — спросила, ошалев от неожиданного появления этого психопата, прижимаясь к нему крепче.

Соскучилась.

— Выбивал дурь из одного гандона, — как ни в чём не бывало, признался Борзов.

— Господи, ты что в Иркутск летал? Три года прошло...

— Ну считай, что я закрыл наконец-то свой гештальт. Инстинктивно всегда хотел ему врезать, — хмыкнул Борзов, рухнув на кровать, чтобы всю ночь с меня не слазить, словно навёрстывал наши упущенные три года.