Глава 40 Дэн

Он тяжело дышит, глядя на меня, в глазах – злость, ненависть. Как я там говорил: порвет за Варю?

Вот он и рвет.

Да, у нас с ним никогда не ладилось, и все-таки внутри тяжелеет. Одна мысль в башке стучит: зря я сюда вообще приехал. Жили мы столько лет чужими людьми, чужими и останемся. Я опускаю руки, расслабляюсь в его хватке, чем, кажется, привожу в недоумение.

– Я не собирался ее подставлять, – говорю спокойно, но мой тон вызывает только новую волну гнева.

– Слушай сюда, Дэн, – встряхивает он меня, я сжимаю зубы, потому что внутри зреет протест, я знаю, что могу противостоять, применить силу, но не хочу этого делать. – Варя – не какая-то шлюха, я принял решение жениться на ней осознанно. И я собираюсь сделать все для того, чтобы она была рядом со мной. И была счастлива. Ты понял меня?

В висках пульсирует нещадно, я почти перестаю соображать от его слов, сжимаю кулаки и снова разжимаю. Что же выходит – она ему рассказала, а он простил. Так любит, что простил. И я почему-то могу его понять.

– Ты все уяснил? – почти по слогам повторяет отец, так как не дожидается ответа.

Я перевожу на него взгляд и все-таки отталкиваю. Отхожу в сторону, несколько раз делаю глубокий вдох-выдох.

– Ты сейчас собираешь свои вещи и уезжаешь из моего дома, – припечатывает меня новыми словами. Медленно поворачиваюсь к нему. – И лучше ничего не говори, Дэн. Только тот факт, что ты мой сын, мешает мне раскатать тебя по асфальту. Уезжай, и забудь о том, что у тебя вообще есть отец. После того, как ты подставил мою фирму и Варю, я знать тебя не желаю. Ты вообще соображаешь, что было бы, если бы я не обнаружил эти документы?!

Пару секунд я перевариваю полученную информацию, а потом хмурюсь.

– Что ты сказал? – спрашиваю бестолково.

– Я сказал, вон пошел из моего дома, – повышает он голос.

Снова сжимаю зубы, поворачиваюсь к лестнице, ещё толком не переварив его слова. Быстро поднимаюсь наверх, я особенно и не распаковывался, так что много времени сборы не занимают.

И все-таки, проходя мимо отцовской комнаты, аккуратно заглядываю внутрь: вылавливаю глазом Варину одежду на стуле, на тумбочке расческа, что-то из косметики. Накрывает осознание: между нами уже все кончилось. Она уже вернулась к отцу, уже с ним.

Прикрываю дверь и почти бегом двигаю вниз. Отец не выходит проводить, бросаю ключи на тумбочку и думаю: вот теперь точно навсегда. Столько лет комплект у меня хранился, я его даже нашел, когда сюда рванул. И теперь все.

Только не совсем все, потому что последние отцовские слова так и звучат в голове. Я подставил фирму и Варю… Что он, черт возьми, хотел этим сказать?

Набираю Широкова, но он не берет трубку, а кроме него к кому еще обращаться за ответами? Варя?Поколебавшись, набираю ей, но абонент оказывается вне зоны действия сети. Что-то мне все это не нравится. Совсем.

Бросаю телефон на соседнее сидение и еду в сторону центра, периодически набирая то Широкова, то Варю. Результат нулевой. В конце концов, снимаю номер в гостинице.

Надеюсь вырубиться, но не могу.

Смотрю в темный потолок и по кругу кручу то наш разговор с отцом, то все, что произошло в дни его отсутствия. Но последнее даже отходит на второй план. Кто-то подставил отца? О каких документах шла речь? И сразу на ум приходят те, что я тогда принес ей на подпись. Но их мне дал Широков…

Думаю о друге отца и отметаю мысль: не мог он. Я, конечно, не близко с ним знаком, да и десять лет не видел, но он друг нашей семьи, столько лет друг… И что, бывает, и друзья предают.

Невольно усмехаюсь, вспоминая Славика. Где-то на задворках сознания мелькает мысль, что неплохо бы его тоже найти, с удовольствием бы отметелил еще разок. За то, что он, гнида, сломал мои с Варей отношения.

Да, я сам виноват не меньше, но он…

Выдыхаю, отгоняя эти мысли. Нужно разобраться с тем, что творится сейчас. И как говорится, если Магомед не идет к горе…

Я нажимаю кнопку домофона в половину десятого утра. Долгая трель, а потом настороженный женский голос:

– Кто?

– Это я, теть Надь, Дэн Князев.

Пауза, шуршание на заднем фоне, потом щелчок, и дверь поддается.

Быстро поднимаюсь по ступеням, лифт все равно занят. Широковы живут на третьем, дядя Сережа встречает меня в дверях. На нем футболка и домашние штаны, хмуро разглядывает. Я невольно напрягаюсь, может, тоже сейчас вышвырнет нахрен?

– Ну заходи, – отстраняется он, и я оказываюсь в просторной прихожей. Быстро оглядываюсь, разуваясь. Удивительно, но здесь все такое же знакомое, как и раньше.

– Идем, – кивает мне Широков, тетя Надя здоровается, но не приветливо, явно озадачена. Мы проходим в кабинет, мужчина усаживается за стол, я падаю в кресло, подаюсь вперед, ставя локти на колени.

– Ты мне объяснишь, что произошло? – задаю вопрос, дядя Сережа удивленно вздергивает брови, складывая на груди руки.

– Может, ты объяснишь, когда успел стать таким мудаком? – спрашивает в ответ, я сжимаю пальцы в замок, призывая себя к терпению.

– И что я сделал?

Широков с размаху бьет кулаком по столу.

– Не надо строить из себя святую невинность, Дэн! Ты, блядь, не только «Эксперт» под удар поставил, но и меня тоже. Я ведь тебе документ передал тогда! А ты, сука, его подменил, и как ни в чем не бывало, продолжал нам всем улыбаться. Всех обвел вокруг пальца: и меня, и Варвару, и отца! А он говорил, предупреждал, чтобы я был с тобой осторожней!

Я снова сжимаю пальцы, уже до боли. Вот как значит. Мне он говорил, что сожалеет о прошлом, что хочет все наладить. А за спиной советовал всем держаться подальше. Охуенно. Я ничего не могу поделать, эмоции прут наружу, я пытаюсь их сдержать, сохранить голову холодной.

Сейчас важнее документ.

Значит, я прав, и речь все-таки была о нем. Только вот ничего я не подменял. Отдал Варе то, что мне сунул Широков. А это значит… Значит, или он врет, или документ заведомо был неверным.

А вот это вообще не хорошо, потому что если враг не Широков, то его придется поискать. Эксперты, работники офиса – кто угодно мог это сделать…

Поднимаю глаза на Широкова, выныривая из мыслей, присматриваюсь к нему. С виду не блефует, а там хер его знает. Я последнее время не готов ни за кого ручаться. После Вари…

– Я не менял документы, – говорю ровно, Широков поправляет очки на переносице.

– А кто их подменил, Дэн? Может, я? Ты ведь хотел, чтобы Игорь так решил? Или вообще Варвара? А что, вполне себе вариант, на кого свалить, да? Отец предательства не простит, а тебе меньше претендентов на отцовские деньги…

Я усмехаюсь, качнув головой. Да, все слишком ясно и просто вырисовывается. И они, недолго думая, схватили вариант, лежащий на поверхности. Поднимаюсь и еще раз повторяю:

– Я не менял документы. Лучше ищите крысу среди своих.

Молча ухожу, обуваюсь под пристальным взглядом тети Нади, прощаюсь, она медленно кивает мне.

Быстрым шагом иду к машине. Нужно любым способом поговорить с отцом. Он должен был немного остыть за это время, возможно, выслушает.

Возле машины меня ждет сюрприз в виде Кристины. Сидит на капоте в коротких шортах и майке, улыбается. Вот уж кому глубоко плевать на все предательства и распри.

– У меня мало времени, Крис, – кидаю хмуро, открывая водительскую дверцу, – слезай с капота.

Она недовольно спрыгивает.

– До центра подкинешь?

– Я еду в отцовский офис.

– Давай до туда.

Садится в машину и с улыбкой щелкает ремнем безопасности.

– Отец вчера был злой, как собака, – начинает, как только я трогаюсь с места. – Полвечера с дядей Игорем ругался. Ты случайно не в курсе, что произошло?

– Нет.

– А зачем приезжал тогда?

– Это тебя не касается.

Кристина надувает губы.

– Ты иногда такой грубый бываешь… Я-то думала, мы подружимся.

– Если ты под этим подразумеваешь секс без обязательств, то можешь прямо сейчас снимать шорты.

Специально так говорю, потому что ее подкаты достали уже. Должна же быть хоть какая-то гордость. Кристина краснеет, стискивает зубы.

– Да, я урод, – опережаю ее слова, – ты уже говорила, и ничего не изменилось. Так что подумай и реши: хочешь ты трахаться с уродом или уже пора отстать от него?

Она молчит всю оставшуюся дорогу, смотрит в окно. Вот и отлично, надеюсь, мы разобрались в вопросе наших взаимоотношений раз и навсегда. Торможу возле отцовского офиса, Кристина вылезает, не сказав ни слова, хлопает дверцей.

Ставлю машину на сигнализацию, обернувшись, встречаюсь взглядом с Варей. Она стоит чуть в стороне, возле отцовской машины.

И сам он рядом с ней.