Глава 14 Илиана

Я не понимаю, что происходит. Не понимаю Тихомира.

Он пишет мне требовательно, безапелляционно. Я выхожу хотя обещала себе не подчиняться. Он хватает меня за руку, рявкает, ворчит, злится и при этом пристегивает ремнем, будто заботится. Он покупает мне телефон, но не как подарок, а как обязательство.

И все это время... он рядом. Близко. Слишком близко.

Мне страшно. С ним страшно. Он непредсказуем, острый, как лезвие. Но почему тогда сердце бьется чаще, когда приближается? Почему от его взгляда подкашиваются ноги? И почему внутри все скручивается, когда он смеется в лицо или поднимает бровь с этой своей кривой усмешкой?

Я не знаю, как с ним быть. Хочется выстроить стену. Огромную, непробиваемую. Но в этой стене каждый раз появляется трещина, стоит ему заговорить.

Тихомир привозит меня в ресторан. Настоящий. С подсветкой, вензелями, запахом дорогого парфюма и звоном бокалов. У входа нас встречает женщина с идеальной укладкой и безупречно красной помадой.

— Простите, у нас дресс-код, — холодно произносит она, скользя по мне пренебрежительным взглядом.

Я сжимаюсь. Мне хочется исчезнуть. Я в куртке, ботинках с промокшими носками и с пакетом из магазина в руках. Все во мне кричит о том, что я беспризорница. Сиротка, случайно оказавшаяся здесь.

— У нее нормальный вид, — рявкает Тихомир. Его голос звучит, как щелчок кнута. — Мы не на подиум пришли, а поесть.

— Просто… — колеблется администратор, — у нас имиджевое заведение.

— У вас сейчас будет имидж скандального заведения, — рычит он. — Моя фамилия Горский. Мы пройдем. Или позвонить отцу?

Женщина вздрагивает и тут же нас пропускает. Как же мне стыдно.

Отдаем одежду и проходим в зал. Я иду за ним, стараясь не смотреть по сторонам. Мне кажется, что на меня уставились все. Щеки горят. Я держу пакет крепче, будто он способен защитить меня от насмешливых взглядов.

Тихир падает на диван с видом хозяина мира. А я… Я сажусь аккуратно, как школьница на экзамене. Спина прямая, руки на коленях. Боюсь коснуться подлокотника, как будто он обожжет.

— Расслабься, ты не на собеседовании, — бросает он с насмешкой.

Я не отвечаю. Не могу. Горский подзывает официанта и, не глядя на меня, заказывает еду на двоих. Я открываю рот, чтобы возразить — но он приподнимает бровь.

Этого хватает. Я замолкаю со всем соглашаясь

И снова чувствую себя... маленькой девочкой, попавшей в ловушку.

Еда появляется быстро. Официант приносит красиво оформленные блюда, тарелки сверкают, от них идет пар, запахи щекочут нос. Все выглядит безупречно. И очень вкусно. Слюна сразу же наполняет рот, сглатываю ее и едва слышно вздыхаю.

Тихомир сразу берется за стейк, ест уверенно, будто дома. Я же ковыряю вилкой салат. Листик туда, листик сюда. Не могу заставить себя есть. Кусок в горло не лезет.

— Ты почему ничего не ешь? — спрашивает Тихир, не поднимая взгляда от тарелки. Надо же. Я думала он не заметит.

— Я не голодна, — бормочу невнятно.

— Да брось, — хмыкает он и указывает на меня вилкой. — Кожа и кости, небось всегда голодная.

Словно холодной водой облили. Щеки вспыхивают, в груди неприятно екает. Как будто он только что сравнял меня с чем-то липким и ненужным.

— Тебе доставляет удовольствие издеваться над более слабым, да? — вырывается, прежде чем успеваю себя остановить.

Он отрывается от еды, хмурится.

— В смысле?

Во взгляде и правда недоумение.

— Ты постоянно унижаешь меня, заставляешь чувствовать человеком второго сорта. Зачем? — мой голос предательски дрожит. Сама себя не узнаю.

— Воробушек, ты чего?

— Хватит меня так называть, — шмыгаю носом, уткнувшись в тарелку. — У меня есть имя…

— Я его не знаю. Вроде… — пожимает он плечами. — Хватит исполнять, поешь и отвезу тебя в общагу.

— Я не хочу, — упрямо отодвигаю от себя тарелку.

— Да почему? — возмущается Тихомир. — Вкусно же.

Ну вот как ему объяснить? Мы слишком разные. Сытый голодного не поймет.

— Потому что чувствую себя здесь ничтожеством, — выдыхаю срывающимся голосом. — Все на меня пялятся, как на прокаженную. Того и гляди пальцем начнут показывать.

— Глупости, — морщится он, но все же осматривается. — Пока ты со мной...

— Надо же, какие люди, — раздается женский голос, холодный и насмешливый.

Я вздрагиваю. Инстинктивно. Внутри все сжимается. Поворачиваюсь медленно.

— Горский, не ожидала увидеть, — девушка придирчиво меня рассматривает. — Познакомишь со своей зверушкой?

Тихомир моментально напрягается. Его рука, до этого лежащая на столе, подается вперед, будто инстинктивно хочет меня закрыть. Я чувствую, что он злился. И почему-то... мне от этого легче.

Он поворачивает голову, его глаза темнеют. Не встает, не кричит, просто смотрит на нее так, что даже я ежусь.

— Ты сейчас не вовремя, — говорит Тихомир лениво, но внутри отчетливо слышится сталь.

Девушка высокая, хищная, с идеальной укладкой и ярко-алыми губами усмехается.

— Смешно. Я жду пока ты позовешь меня пообедать, а это что? Благотворительность?

— Времена меняются, — отвечает он холодно, затем вдруг смотрит на меня, — и вкусы тоже.

Мое сердце замирает. Тихир сказал это, будто специально. Глаза его цепляют мои, и от этого взгляда во мне все снова сбивается. Как бы он ни пытался быть резким и дерзким, в эти моменты я чувствую, что внутри он совсем другой.

Я отвожу взгляд, но не быстро. В груди странный жар. Что-то вроде благодарности. Что-то вроде того самого притяжения, от которого невозможно сбежать.

Он больше не смотрит на гостью. Просто берет бокал, отпивает и добавляет:

— Оксан, у тебя дела были? Так иди займись ими.

Девушка закатывает глаза, обводит меня взглядом, полный яда, и уходит, бросив напоследок:

— Береги зверушку, Тихомир. А то однажды она укусит.

Я замираю. А он, как ни в чем не бывало, режет стейк и снова рычит на меня.

— Ешь уже. Или мне тебя покормить?