Глава 20 Илиана

Тихомир прижимает меня к кровати. Резко. Смело. Уверенно. Я замираю, не смея даже вдохнуть. Внутри все сжимается от страха и растерянности. Надо его оттолкнуть, но не получается.

Его дыхание горячее, хриплое, оно касается моей кожи. Но он не делает ничего лишнего. Просто притягивает ближе. Просто прижимается и утыкается носом куда-то в волосы. Через пару минут его дыхание становится глубоким и ровным. Он засыпает. Крепко, по-настоящему.

Я лежу, не двигаясь. Едва дышу. В голове бьются мысли: "Что делать? Что это вообще было?" Потом осторожно, не без усилий, выбираюсь из его хватки, встаю. Первый порыв сбежать без оглядки. Но что-то внутри меня останавливает. Я не могу уйти вот так. Бросить его в таком состоянии. В конце концов Тих даже не приставал, просто вел себя немного странно. Или это у меня с головой что-то не так?

Обернувшись, вижу, как он спит на боку. Его лицо спокойное, почти беззащитное. Кожа влажная от пота. Значит температура снижается. Такой он взрослый и одновременно… мальчишка. Красивый. А ресницы длинные, как у девочки.

Поддавшись порыву, накрываю его пледом, что лежит на кресле рядом, и тихо выхожу из спальни. Чувствую себя невероятно неловко. Я в чужой квартире, с чужим человеком, которого почти не знаю. Но делать нечего, раз уж я все равно здесь, нужно как-то помочь.

Алла Степановна всегда говорит, что лучшее лекарство от простуды — это домашний бульон, сваренный с любовью. Ну, может, любви у меня и нет, но бульон сварить я точно могу.

Прохожу на кухню. Открываю холодильник. Энтузиазм тут же испаряется. Внутри почти ничего. Пара банок энергетика, упаковка сыра. Ни овощей, ни яиц, ни курицы. Мда… Чем он вообще питается?

Можно было бы заказать продукты. На столе лежит его планшет. Пытаюсь его включить. Честно? Без понятия, с какой стороны к нему подступиться. Ладно. Телефон есть. Нахожу ближайший магазин на карте. Вздыхаю. Делать нечего, придется сходить.

На улице холодно. Магазин неприлично дорогой. Я, конечно, ожидала чего-то подобного, но не до такой степени. Цены, как будто для олигархов. Я живу на стипендию, точнее на накопленные Аллой Степановной деньги. И не имею права так тратиться. Но и оставить Тихомира больного не могу.

Покупаю все необходимое для куриного бульона в минимальном количестве. На кассе на меня смотрят, как на ненормальную, но мне все равно. Гордо вскидываю подбородок и оплачиваю покупки. Возвращаюсь. Охрана узнает меня, провожает до лифта. Квартира не заперта, поэтому захожу легко.

Тихомир все еще спит. Даже не шевелится. Я прохожу на кухню, осматриваюсь, нахожу кастрюлю, нож, кое-как включаю плиту. Несколько раз чуть не взрываясь от злости, техника тут будто с другой планеты. Но с помощью интернета справляюсь. Варю бульон, как учила Алла Степановна. С душой.

Запах наполняет кухню. Пахнет уютом. Домом. Я улыбаюсь. Хочется съесть половину, но понимаю, что продуктов хватило только на одну порцию. Тихомир нуждается в ней больше.

Телефон вибрирует, возвращая меня в реальность. Аня.

— Алло, — шепчу, выходя в коридор.

— Иль, ты где? Почему шепотом? — голос подруги звучит взволнованно.

— Не могу говорить. Скоро буду… — смотрю на часы и до боли закусываю губу. Уже десять. — Черт, я не успеваю.

— Ты далеко?

Открываю навигатор и обреченно смотрю сколько мне добираться до общаги общественным транспортом. При всем желании за час не успеть.

— Прилично.

— Давай на такси!

— Денег нет… — вздыхаю я, вспоминая купленные продукты для Горского.

— Сейчас переведу. Вызывай, — отзывается подруга.

— Спасибо огромное.

Через минуту приходит СМС о пополнении счета. Вызываю эконом такси, убираю бульон в холодильник, нахожу бумагу и ручку, пишу Тихомиру записку:

"Поешь обязательно. И температуру померь. Лучше к врачу сходи."

Закрываю за собой дверь. Охрана помогает сесть в машину. Еду до общаги сорок минут. Успеваю. Коменда ворчит, но все же пропускает в общагу.

В комнате Аня тут же кидается ко мне:

— Где ты была? — осматривает с ног до головы.

— Я… потом расскажу. Обещаю, — устало стаскиваю куртку и ботинки. — И деньги за такси верну со стипендии.

Аня лишь отмахивается и помогает убрать вещи.

— Он тебя хоть не обидел? — шепчет она.

Делать вид, что не понимаю о чем она бессмысленно, поэтому просто качаю головой.

— Есть хочешь?

— Очень, — честно признаюсь я и падаю на кровать.

— У меня есть бутерброды.

Она достает хлеб и нарезку. Подвигает ко мне ближе.

— Спасибо… А Света?

— Спит уже.

Поужинав, сажусь за домашку и полночи провожу над учебниками. Утром с трудом поднимаюсь, иду в душ, собираю себя по кусочкам. Мы с Аней направляемся в универ.

У входа нас встречает Янис. Как всегда обаятельный и веселый. Всеми силами старается поднять нам настроение. И он действительно хороший. Но мои мысли, к сожалению, совсем не о нем.

Во время перерыва у меня звонит телефон. Рефлекторно достаю и смотрю на экран номер Тихомира. Сердце сжимается от волнения. Сглатываю, пытаясь не выдать охватившую меня панику.

— Ого, какой у тебя смартфон, — удивленно говорит Света. Слишком громко. Намного громче, чем надо.

Все вокруг тут же оборачиваются. Головы поворачиваются почти синхронно, как в каком-то фильме ужасов.

— Откуда у нее такой? — слышу чей-то голос.

— Ты что, украла? — доносится с ехидцей.

— С таким лицом и с таким телефоном? Ага, как же!

— У нее даже кроссовки старые, а тут — последняя брендовая модель, — в голос смеется блондинка.

Я стою, будто приросла к полу. Выключаю гаджет. Пальцы дрожат. Внутри все скручивается в плотный узел. Я не крала. Ничего не брала. Но объяснить это сейчас словно кричать в пустоту.

— У меня был такой! — Катя поднимает руку, в глазах искрит злорадство. — Пропал неделю назад. Я думала, потеряла. А вот он где!

Шепот вокруг превращается в гул. Люди окружили меня, как стая. Кто-то толкает в плечо. Я отступаю, прижимая телефон к груди.

— Надо проректора звать! — кто-то кричит.

Через пару минут появляется проректор. Людмила Семеновна смотрит на всех тяжелым взглядом.

— Что здесь происходит? — спрашивает громко.

— У нее ворованный телефон, — заявляет Катя, пальцем указывая прямо на меня. В голосе ее торжество, как будто ей дали медаль.

— Уверены? — уточняет проректор.

— Да! Такой же, как украли у меня! Один в один!

Он поворачивается ко мне:

— Имя?

— Илиана… Левина, — отвечаю почти шепотом. Горло сжимает, голос дрожит.

— Откуда у вас этот телефон?

— Мне его подарили. Я не крала его!

— Кто подарил? — она смотрит в упор, и я будто снова стою в интернате, перед всей группой, когда пропал чей-то плеер, и на меня смотрели точно так же.

Имя Тихомира застревает в горле. Он ведь может отречься. Может сказать, что ничего не дарил. А вдруг он не хочет, чтобы кто-то узнал?

— Я… не могу сказать, — произношу, и голос предательски ломается.

— Значит попадаете под подозрение? — проректор достает телефон. — Мы передадим это в администрацию. Возможно, потребуется вмешательство полиции.

— Отчислите ее и дело с концом!

Нет, только не отчисление. Земля будто уходит из-под ног. Я вижу только лица, холодные, жадные до скандала. Даже Аня, которая рядом и пытается за меня заступиться, не может перекричать их. Меня затопляет отчаяние.

— Подождите! — Янис выходит из толпы. Уверенно. Спокойно.

— Телефон подарил я. Это мой подарок Илиане.

Тишина. Вся аудитория замирает. Я тоже. Поворачиваюсь к нему, недоуменно хлопая ресницами.

— Что? — Катя не верит своим ушам.

— Да, — кивает он. — Это мой телефон. Я подарил его своей девушке. Если нужно могу предъявить чек.

Он подходит ко мне, кладет руку на талию. Его прикосновение обжигает, по коже ползут колючие мурашки. Но оттолкнуть не решаюсь. Янис мягко целует меня в губы. По-хозяйски. Открыто. При всех. А мне хочется вытереться.

Я не дышу. В голове туман. Я не знаю, как реагировать. Не понимаю, что происходит. Но знаю одно — он защитил меня. Пусть даже это будет ложь. Сейчас она становится моим спасением.