Глава 38 Илиана

Прошла неделя. Семь дней и ни одного звонка от Тихомира. Ни единого сообщения. Полный игнор. Если встречаемся в универе, он проходит мимо и даже не смотрит на меня. Будто не знает вовсе, а я каменею от его холодности. В горле появляется горький ком, а душу разрывает желание стереть все, что между нами было. Или, наоборот, вернуть. Но слишком поздно. Горский меня забыл.

Чего не скажешь про Аду. Она усердно звонит каждый вечер. Иногда пишет и угрожает. Я не отвечаю. Зачем? Защитить меня все равно некому. Просто удаляю. Иногда даже не читая.

Моя жизнь постепенно вошла в русло, стала размеренной и однообразной. Днем учеба. Важные пары, вопросы в аудитории, конспекты, от которых рябит в глазах, а в голове каша. Я сижу на последней парте, тихо пью кофе из термоса, записываю что-то автоматически. Глаза щиплет от недосыпа и пролитых слез.

А вечером спешу в кафе. Форма, стойка, столики. Люди приходят, заказывают, уходят. Улыбаюсь через силу, но чаевые меня подбадривают. Не дают опускать руки.

Я устаю. Каждый день, как бег по кругу, но не сдаюсь. Потому что надо сдать сессию. Я должна быть в числе лучших. Мне нужна повышенная стипендия. Без нее мне не справиться. Пропустила половину лекций, а теперь зубрю. Переписываю тетради. Слушаю записи. Вижу формулы даже на работе.

А ночью мне снится Тихомир. Его руки, его запах. То, как он обнимал, зарываясь лицом в шею. Его голос, смех, когда я пыталась спорить. Его взгляд. Он живет во мне, даже когда не рядом. Особенно когда он не рядом.

Я просыпаюсь в слезах. Сжимаю подушку и ненавижу себя за это.

— Иля, — Аня накрывает меня пледом, когда я в очередной раз засыпаю за тетрадками. — Хватит сражаться с миром в одиночку. Я рядом.

Я слабо улыбаюсь.

— Если бы не ты...

— Вот именно. Так что держись. Он взрослый мальчик. Если любит обязательно вернется. А он любит…

Не знаю. Не верю в его любовь. Да и вообще уже ни во что не верю, только в собственные силы. Плевать, что сердце разбито. Плевать, что я осталась одна. Главное, что со мной все хорошо. Я со всем справлюсь.

Алла Степановна появляется неожиданно. Я открываю дверь и запах домашней еды сразу накрывает меня. Она с авоськой, из которой торчит контейнер с пирогами. Лицо светится радостью.

— Ну что, студентка, примешь старушку? Или все, забыла, кто тебя вырастил?

— Как я могла? — бросаюсь обнимать ее.

Алла Степановна — заведующая тем самым детским домом, где я провела всю свою сознательную жизнь. Она заменила мне мать, стала самым близким человеком.

— Я тебе еды привезла. И немного денег. Не спорь, бери. Ты и так вся прозрачная стала, — она осматривает меня с головы до ног. — Совсем не ешь, да?

Я усмехаюсь, но не спорю.

— Спасибо, правда. Очень вовремя.

— Машину заберу, — говорит она между делом. — Покупатель подъедет на днях, надо ключи отдать.

Я замираю. Как ключи? Там же...

— Там бампер поцарапан. Совсем немного. Я потом забыла…

— Да тьфу ты! — машет она рукой. — Перестань. Кто смотреть будет? Главное, чтоб мотор работал. Разберемся.

Мы садимся на кровать. Я достаю чай, она контейнеры. Тихий, уютный вечер, как раньше. Словно я снова маленькая, и все хорошо.

— Как у тебя дела-то? — спрашивает Алла Степановна, глядя в лицо. — Ты будто не дышишь.

— Все нормально. Я сдала сессию, — делюсь я. — Слава богу. Теперь хоть немного полегче.

Она улыбается, гладит меня по голове.

— Молодец. Я знала, ты справишься. Горжусь тобой. Только что-то тебя все же тревожит.

Я отвожу глаза. Не могу рассказать про Аду и Тихомира.

— Просто устала, — шепчу я и ложусь головой ей на колени.

— Ты сильная. И умная. И справишься, — гладит меня по голове, как в детстве. — А я всегда рядом. Запомни это.

Я отдаю ключи от машины. Алла Степановна уходит, а я остаюсь стоять у двери. Несколько секунд. Потом глубоко вдыхаю и иду переодеваться. Вечернюю смену в кафе никто не отменял.

Начало смены. Я, как всегда, протираю столы, готовлюсь к встрече новых гостей. Все привычно и спокойно ровно до тех пор, пока не слышу, как звенит звонок на двери, извещая о приходе людей.

Сначала вижу Рафаэля. Он идет первым, улыбается, машет рукой. За ним девушка. Стильная и красивая. А потом… Тихомир.

Мир на секунду будто уходит из-под ног, а сердце стучит где-то в горле. Он идет рядом с ними и не замечает меня. Или делает вид, что не замечает.

Я отвожу взгляд, сжимаю тряпку в руке, но мне надо обслужить их. Это мой столик. И не поменяться.

Я иду к столику. Просто работа. Блокнот в руках, ровное дыхание. Пишу заказ, не поднимая глаз.

— Эй, Воробушек, принеси мне кофе. Только не ту бурду, как в прошлый раз, — усмехается Тихомир, даже не глядя на меню.

Я стараюсь быть равнодушной и просто делать свою работу. Делаю пометки в блокнот и разворачиваюсь, чтобы уйти, но Тихомир ехидно продолжает:

— А ты специально так оделась? — его голос все тот же, холодный и наглый. — Хочешь найти покровителя или тебе просто жарко?

Медленно поднимаю взгляд.

— Мне комфортно.

Он улыбается, скользит глазами по фигуре. Будто мы в клубе, а не в кафе.

— Комфорт — понятие относительное. Может, я найду тебе что-то получше.

Я не моргаю, лишь сильнее сжимаю в руке блокнот.

— Я работаю официанткой. Вы ошиблись заведением.

Вскидываю подбородок и с вызовом смотрю Горскому в глаза. Никому не позволю вытирать об себя ноги.

— Вам еще что-то? — спрашиваю ровно. — Десерт?

— Выбери на свой вкус.

Губы невольно дергаются в усмешке.

— Я бы предложила холодный душ. Но, боюсь, в меню такого нет.

— А жаль, — скалится Тихомир. — В следующий раз приходи без подноса, я угощу.

— В следующий раз я, пожалуй, приду с ведром, — шепчу я и разворачиваюсь. разворачиваясь.

Прячусь на кухне, сердце колотится пойманной птицей. В руках поднос дрожит, но я не собираюсь сдаваться. Ему меня не сломать.

— Ты ведешь себя, как придурок!

Поворачиваюсь и вижу, как Горского обливают водой. Прямо в лицо. Девушка, с которой он пришел, стоит с пустым стаканом, сжав губы.

Кафе замирает. Я тоже. А он… смеется. Салфеткой вытирает лицо. И смеется.

— Вот это характер! Береги такую, Раф! — он безошибочно находит меня глазами. — Воробушек, неси полотенце.

Я не двигаюсь. Только киваю. В голове снова хаос. Подхожу ближе и расставляю на столе их заказ.

— Счастливо оставаться, — говорит девушка, встает и идет к выходу.

Догоняю ее у самой двери.

— Спасибо, — тихо говорю ей. — Правда. Я столько времени мечтала так сделать сама. Но у тебя получилось тоже отлично.

— Иногда все, что нужно — это холодная вода, — она широко улыбается и выходит из кафе.

А я возвращаюсь за стойку. Работа не ждет. Парни вскоре тоже уходят, оставив слишком щедрые чаевые. Это их выбор и мой заработок.

Поздний вечер. Кафе уже опустело, я осталась одна. Сегодня моя очередь все закрывать и проверять. Я выключаю свет в зале, собираю салфетки, протираю столы. Уже почти все готово к закрытию. И вдруг... что-то заставляет меня поднять взгляд к окну.

Напротив кафе останавливается черная машина. Медленно подкатывает к двери. Стекла затонированы. Из салона выходят двое. Один с капюшоном, другой в темной куртке. В руках мелькает что-то металлическое. Явно не игрушка. Я не понимаю, что именно, но колючие мурашки страха уже струятся по позвоночнику.

Это Ада. Она все-таки решила от угроз перейти к действиям.

Я бросаюсь к двери, закрываю изнутри на замки. Опускаю рольставни и прислоняюсь спиной к двери. Пытаюсь дышать ровно, но не выходит. Меня всю трясет, как в лихорадке. Кажется, я попалась… Бежать некуда, надо позвонить. Кому?

Только один человек. Единственный, кто может… Пальцы дрожат, пока набираю номер. Гудки. Долгие. Изматывающие.

— Да, — глухо отвечает Тихомир. На заднем фоне играет громкая музыка, слышится женский смех.

Сердце куда-то проваливается. Ему не до меня...

— Воробушек, говори раз позвонила, — голос вкрадчивый, такой родной и знакомый. Я готова на все, лишь бы Тихомир оказался сейчас рядом.

— Помоги, пожалуйста, — шепчу, истерично всхлипывая. — Здесь... здесь люди с оружием. Мне очень страшно...