Глава 39 Тихомир

Клуб. Музыка грохочет, басы отдаются в груди. Вокруг все свои: Янис, Рафаэль, Пашка и Туз. Шутят, пьют, закидывают бармена шуточками. Девчонки рядом танцуют, у кого-то юбка едва держится на бедрах. Однодневки, готовые выпрыгнуть из трусов, лишь бы провести время в нашей компании. Пустышки безмозглые.

Но я не с ними. Плаваю в своих мыслях, курю уже которую сигарету и кручу в руках телефон. Воробушек не звонит и не пишет. Обиделась. Я сам послал, а теперь жалею, но не могу подойти первый. Не сейчас.

С отцом Ани у нас четкий уговор, что Илиана должна быть одна. Только так Ада рискнет вылезти, чтобы надавить на нее. Тогда у нас будет повод, чтобы взять ее с поличным и закрыть на много лет. Сейчас предъявить нечего. Ни записей, ни угроз, ни доказательств. Она чиста и прикрыта со всех сторон внушительной крышей.

Мне не нравится эта идея. Ни капли. Это не защита, а подстава под прикрытием логики. Каждый раз, когда я представляю, как Воробушек идет домой одна, ложится спать, а где-то там, в темноте, может быть, на нее уже кто-то смотрит. Меня выкручивает мясом наружу. Хочется плевать на все эти договоренности и поехать к ней. Просто быть рядом. Просто убедиться, что все в порядке.

Но я торможу себя, уговаривая, что это вынужденная мера. Ради того, чтобы эта мразь наконец-то получила по заслугам. Но это не значит, что я отпустил ситуацию. Нет. Я в курсе каждого шага Илианы. Через знакомых. Через Аню. Через людей ее отца. Думаю о ней постоянно. А она, скучает ли по мне так же, как я по ней? А если нет?

Провожу ладонью по лицу и залпом осушаю бокал с водой, чтобы немного затушить полыхающее в груди пламя. Передо мной все всегда прогибались. Все. А Воробушек не прогнулась. Она борется, кусается, уходит. Даже когда боится, держит спину прямо. И это убивает. Я должен ее защитить ее. А вместо этого сижу в клубе и жду.

Ненавижу эту беспомощность. С каждым днем предложение Яниса кажется мне все более заманчивым. Поехать к этой Аде в клуб и разнести там все к херам собачьим, а не вот это вот все.

Телефон вибрирует в руке. Бросаю взгляд на экран. Воробушек.

Мир замирает. Музыка в клубе больше не звучит, свет не мигает, люди исчезают. Есть только это имя. И дрожь в пальцах, когда жму на зеленую трубку.

— Да, — глухо отвечаю я и зажимаю второе ухо.

Она молчит. Только дышит в трубку.

— Воробушек, говори раз позвонила, — вкрадчиво говорю я.

— Помоги, пожалуйста, — шепчет она, истерично всхлипывая. — Здесь... здесь люди с оружием. Мне очень страшно...

Я перестаю дышать. Реально. Просто стою с телефоном в руке, а воздух будто вырвали из легких.

— Где ты? — голос мой твердый, но внутри зреет паника. — Где ты, Воробушек?

— Я в кафе…

— Слушай внимательно. Закрой дверь. Найди, где спрятаться. Сядь на пол. И не высовывайся. Ни на секунду. Поняла?

— Да…

— Я уже еду.

Телефон убираю, уже разворачиваясь. Внутри все гремит. Бешенство, ужас, вина. Хотел защитить ее, а теперь? Она там одна, а я здесь.

— Парни, я погнал! — голос мой срывается в злость. — На Воробушка напали.

— Мы с тобой, — сразу реагируют парни, даже не задумываясь. Срываются с места, и мы вместе вылетаем из клуба.

Выжимаю педаль газа в пол и мчусь, нарушая все правила дорожного движения. Благо уже вечер, машин не много и есть место для маневра. Рискую сильно, но очень боюсь опоздать. В голове ярко светится образ. Воробушек там совсем одна, дрожит от страха, а за окном уроды, которых я должен остановить.

На ходу набираю номер отца Ани.

— Демин, слушаю, — спокойно отвечает он.

— Это Тихомир, — выдавливаю из себя. — Это срочно. Илиана звонила. К ней пришли люди. С оружием. Слышите меня? Они хотят ее убить.

Пауза. Холодная, как лед. Внутри все покрывается коркой страха.

— Все под контролем, — сухо бросает Аркадий Владиславович. — Мы их ведем. Мои люди рядом.

У меня в голове взрывается что-то дикое.

— Ваших людей рядом нет! Если бы были, она бы не звонила мне! — голос срывается. — Я сам все сделаю!

— Не вмешивайся. Это может сорвать операцию, — предупреждает он, но мне уже все равно. Главное сейчас — спасти Илиану, а на операцию мне глубоко фиолетово.

— Если с ней хоть что-то случится, операцию ты будешь проводить в реанимации. Понял?! — шиплю сквозь зубы. Злость такая, что пальцы на руле белеют от напряжения. — Ты обещал, что все будет хорошо. А сейчас моя девочка одна с этими тварями!

Сбрасываю вызов. Все внутри пылает. Бешенство, вина, страх, отчаяние. Я же знал, что так будет. Чувствовал. А теперь секунды решают все. Моя машина летит по ночному городу. Светофоры мелькают, как вспышки.

Подлетаю к кафе, с визгом тормозов встаю у тротуара и выпрыгиваю на улицу первым. Рафа и Янис за мной. Туз и Паха, вываливаются последними. Разбредаемся в темноте, но идем к одной цели и вскоре видим их.

Двое у двери ломятся внутрь, третий маячит сбоку, будто охраняет. Еще один пытается вскрыть рольставни на окне. Ни одного из людей отца Ани не видно. Ни тени. Ни проклятого контроля. Сволочи.

— Вот они, суки… — рычит Янис. У него сжаты кулаки. У меня тоже.

Никто не спрашивает, что делать. Мы просто бросаемся вперед с разных сторон. На инстинктах.

Рафа сносит первого плечом, Янис валит второго в бордюр. Я влетаю внутрь, и сердце уходит в пятки.

Девичий визг. Пронзительный, дикий. Воробушек. Я знаю этот звук. Это страх. Она боится. Вижу, как урод тянет ее вглубь зала, прижимая к себе. Он что-то орет, она бьется, как птенец в лапах хищника. Меня накрывает волной ослепляющей ярости.

— Отпусти ее! — ору, срывая голос, и лечу вперед на таран.

Он оборачивается, но уже поздно. Я бью в висок. Он падает, Воробушек выскальзывает из его рук и валится на пол. Плачет? Нет, просто в шоке.

— Все хорошо, я с тобой, слышишь? — поднимаю ее, прижимаю к себе, но в этот момент прилетает удар в спину, а перед глазами красная пелена.

Отталкиваю Илиану за себя. Падаю вместе с ним. Кровь в ушах. Бью, пока тот не перестает шевелиться.

Раф и Паха тоже кого-то месят. Кафе будто рушится, стулья, столы все идет в ход. Слышны крики, удары, хруст костей.

Наконец наступает затишье. Уродов пять. Нас четверо. Стоим над ними и вытираем кровь с разбитых губ и носов. Внезапный грохот прокатывает по вздернутым нервам, вынуждая всех снова встать в стойку.

Дверь распахивается. Яркий свет и грозный крик.

— Всем лежать! Мордой в пол! Работает спецгруппа!

Воробушек снова кричит. Не успеваю среагировать, как прилетает приклад в спину и меня валят на пол.

— Вы че творите? — орет Янис, но его тоже скручивают.

Я лежу лицом в кафель и терпеливо жду, когда это месиво закончится.

— Вот и "контроль", мать вашу… — шиплю, вжимаясь в пол.