Глава 8 Илиана

В столовой стоит оглушающая тишина. Я видела драки и раньше. В интернате это было обычным делом — пацаны дрались за место в иерархии, за еду, за сигареты. Иногда просто от скуки. Это не новость для меня, не повод испугаться.

Но сейчас все по-другому.

Эти двое сцепились на ровном месте, и я понять не могу, зачем? Шумные разговоры, смех, звон посуды — все исчезло. Остались только они двое.

Тихомир и Янис.

Они стоят напротив друг друга, тяжело дышат, кулаки сжаты. В воздухе летают искры, будто вот-вот разразится буря. Янис молчит, только дышит глубоко, пытаясь держать себя в руках.

— Чего ты добиваешься, а? — он наконец нарушает молчание, голос его глух и пропитан раздражением. — Думаешь, ты тут царь и бог?

Тихомир усмехается, проводит пальцем по подбородку, размазывая кровь, и лениво ухмыляется:

— А что, ты сомневаешься?

Янис сжимает челюсти, и на секунду мне кажется, что он снова ударит. Напряжение между ними ощутимое, как грозовой разряд перед бурей.

— Ты не изменился, — шепчет Янис, не отводя взгляда. — Все тот же самодовольный мудак, который считает, что ему все с рук сойдет.

— А ты все такой же скучный и предсказуемый, — парирует Тихомир, откровенно наслаждаясь каждым словом. — До сих пор считаешь, что можешь кому-то что-то доказать?

Я не понимаю, что между ними, но это явно не началось сегодня. Что-то было раньше, что-то тлеет между ними, и эта драка — лишь очередной виток их ненависти друг к другу. У Тихомира губа рассечена, кровь медленно стекает по подбородку, но он все равно ухмыляется, будто ему чертовски весело. У Яниса синяк под глазом уже начинает проступать. Он вытирает костяшками губы, коротко бросает взгляд на меня.

Я не знаю, что делать. Внутри все сжалось.

— Что здесь происходит?! — громкий, холодный голос разрезает тишину, и я вздрагиваю.

Все вокруг резко садятся, делают вид, что ничего не было. Но было.

— Так, в кабинет. Все трое. Немедленно. — проректор Роговская Людмила Семеновна смотрит на нас с прищуром. Она — ледяная стена. Никаких эмоций, кроме раздражения.

Я хочу возразить, сказать, что мне там делать нечего, но Тихомир бросает на меня взгляд. Ждет. Его взгляд скользит по мне с ленивым вызовом, в глазах читается: «Сдашь?»

И я опускаю голову. Я не стукачка.

Кабинет Роговской давит на меня своими серыми стенами и шкафами, забитыми папками. Воздух в комнате тяжелый, напряжение висит в воздухе. Сердце стучит слишком быстро, ладони вспотели, но я не подаю виду. Если меня выгонят... Черт, не хочу об этом думать.

Я сижу на одном из стульев, за мной два парня. Они не сказали ни слова за всю дорогу, но я чувствую их взгляды.

— Так, — голос Людмилы Семеновны звучит резко, требовательно. — Илиана, объясните мне, что произошло? Не вздумайте мне тут юлить, иначе я лично поговорю с ректором о вашем отчислении.

Меня прошибает холодный пот. С ректором? Я с таким трудом получила этот грант, и теперь... Теперь что? Все может полететь к чертям из-за их драки?

— Я не знаю... — голос срывается. Я сглатываю, но продолжаю. — Они не поделили что-то… наверное…

Роговская смотрит на меня долго, изучающе. Я знаю, что она понимает — я не договариваю. Но и правду никто не скажет.

— И что же не поделили? — ее голос становится мягче, но от этого еще страшнее.

Я снова молчу. Нет. Я не скажу. Иначе перестану себя уважать.

— О, ну конечно, новенькая ничего не знает, — вдруг лениво тянет Тихомир, откидываясь на спинку стула. — Я ее вообще второй раз в жизни вижу. Просто проходила мимо.

Я моргаю. Что?

— Правда, — неожиданно кивает Янис. — Она только недавно перевелась, какое ей дело до нас?

Они что, оба выгораживают меня? Не верю своим ушам и растерянно хлопаю ресницами.

— Воробушек умеет хранить секреты, — лениво тянет Тихомир, откидываясь на спинку стула. — Это похвально.

Янис резко дергает головой в его сторону, как будто сейчас сам не сдержится.

— Ты даже сейчас шутишь? — его голос звучит напряженно. — Тебе вообще хоть что-то в этой жизни важно?

Тихомир пожимает плечами, небрежно поправляя рукав рубашки.

— Конечно. Свобода, например. И знаешь, что самое смешное? — он медленно переводит взгляд на Яниса. — Ты всегда считал себя лучше меня, но каждый раз ведешься, как наивный идиот.

Глаза Яниса темнеют, и он делает едва заметное движение вперед, но завуч Роговская отрывается от своих бумаг и бросает на них взгляд, полный ледяного предупреждения.

— Хватит, — коротко говорит она.

Янис глубоко вдыхает, будто сдерживая слова, которые готовы сорваться с губ, но потом резко отворачивается.

Я сжимаю кулаки и втягиваю голову в плечи. Чувствую себя между двух опасных огней. Это пугает не меньше, чем возможное отчисление.

Янис коротко хмурится, явно недоволен моим ответом.

— Тихомир, — завуч резко переключает внимание. — Ваша фамилия мне уже надоела. Вам не кажется, что вы слишком много берете на себя?

— Я ничего не брал, — пожимает плечами он. — Даже новую девочку рассмотреть не успел, а на меня уже набросились.

Я вспыхиваю. Какой же он…

— Тих, заткнись, — глухо говорит Янис.

— Ой, не нервничай, спортсмен, — усмехается Тихомир. — Фингал тебе идет. Брутальности добавляет.

Янис делает короткий вдох, но на этот раз не ведется.

Роговская медлит, скрестив руки на груди. Но все же тяжело выдыхает:

— Ладно, Илиана, можешь идти. Но если я узнаю, что ты что-то скрыла... вылетишь отсюда, как пробка.

Я резко встаю, кивая.

— Не скрыла. Спасибо.

Я не оглядываюсь. Просто выхожу. Но спиной чувствую, как за мной смотрят два человека. И вот только не знаю, кто из них больше пугает.

Выбегаю из кабинета, но вместо облегчения внутри пустота. Сердце все еще стучит слишком быстро, но мне нужно взять себя в руки. Лекция. Главное — успеть.

Бегу по коридору, нервно сверяясь с расписанием на телефоне. Он, как специально, глючит сильнее, чем обычно. Где эта гребаная аудитория? Голова гудит от перенапряжения, мысли путаются, но я не могу позволить себе задержаться. Наконец, нахожу нужную дверь и глубоко выдыхаю, прежде чем войти.

Стоит мне переступить порог, как шумный гул в аудитории стихает. Резко. Все студенты поворачиваются в мою сторону.

Я ощущаю на себе десятки взглядов. Слишком долгие, слишком пристальные. Кто-то хихикает, кто-то перешептывается. Вероятно, информация о недавней драке уже разлетелась, как стихийное бедствие. И теперь меня все осуждают. Девушки в дорогих свитерах медленно оглядывают меня с ног до головы, ухмыляются и что-то говорят друг другу на ухо.

Господи, пусть меня проглотит земля. Лишь бы не видеть всего этого кошмара.

Я пытаюсь игнорировать их, но краснею до ушей. Все внутри сжимается. Я чувствую себя так, словно снова оказалась в интернате, где стою перед теми, кто всегда был сильнее. Им даже не нужно говорить вслух — я уже чувствую их презрение.

С трудом делая шаг, я направляюсь к свободному месту. Рядом с Аней. В груди комом застряли и злость, и унижение. Но мне плевать. Я сюда не за их одобрением пришла.