Глава 9 Тихомир

Роговская еще долго нудит, но я не слушаю. В голове и без нее шумит, губа саднит, и настроение окончательно скатывается в ноль. Янис рядом — напряженный, молчит, как всегда. Не потому, что не может высказаться, а потому что боится, что сорвется.

И правильно делает. Потому что, если сорвется — я пойду до конца.

Все слишком давно накипело между нами. Не с этого дня началось. Но после того, как Ян перевелся в мой институт, просто заиграло новыми красками.

Я откидываюсь на спинку стула, скрещивая руки на груди. Он сидит поодаль, но я чувствую на себе его взгляд. Колющий, давящий, уничтожающий. Не глядя показываю фак и усмехаюсь.

— Думаешь, снова прокатит? — вдруг бросает Янис.

Я поворачиваю голову чуть в сторону, с ленцой.

— Снова? — дергаю уголком губ. — Слушай, ты застрял в прошлом. Там, где все было по-честному, по понятиям, с благородством. Но жизнь — это не Лика. Она не ждет, пока ты всех спасешь.

Янис замирает. Знаю, что попал точно в цель. Но он сам подставил подбородок.

— Ты не достоин даже произносить ее имя, — сквозь зубы.

Я отвожу взгляд. Знал, что ему будет больно. Но он сам виноват.

Лика. Не мой позор и не мое предательство. Но кто же теперь поверит в это, если ярлык уже повешен?

Янис думает, что я растоптал чью-то судьбу. А по факту — она сбежала туда, где хотела быть. За границу. Сильно страдала, ага.

Как же задолбало это все. Я встаю.

— Можно нас отпустить? — лениво бросаю Роговской.

Она кидает на нас тяжелый, изматывающий взгляд.

— Еще один инцидент — и лично вызову вашего отца, Тихомир. И вас, Янис, тоже это касается.

— Прям соскучился по его нравоучениям, — бормочу себе под нос и снисходительно закатываю глаза.

Мы оба направляемся к выходу, но в дверях Янис резко разворачивается и толкает меня плечом. Жестко, резко, болезненно.

— Решил снова поиграть с чужой жизнью? — шепчет он зло, почти сквозь зубы. — Отстань от Илианы.

Я поднимаю на него взгляд и усмехаюсь:

— Ты как всегда все понял по-своему. Прямо как тогда.

Его глаза темнеют, пальцы сжимаются в кулаки, но он отворачивается и уходит первым, оставляя за собой напряжение, будто после грозы. Я выдыхаю. Слишком все близко. Слишком остро. Бесит!

Аудитория, в которой следующая пара, на третьем этаже. Иду медленно, стараясь прийти в норму. За спиной слышу шаги Яниса — он идет в другую сторону.

И слава богу. Он на другом курсе. Зачем ему управленка?

Подхожу к двери аудитории и слышу тихий гул голосов внутри. Захожу и бегло оцениваю обстановку.

Воробушек сидит на втором ряду, сжалась вся, как будто хочет исчезнуть. Рядом — эта девчонка, Аня. Поддержка, верная тень. Но сейчас даже она не может прикрыть ее от взглядов.

— Какая овца, — шепчет кто-то.

— Устроила разборки.

— Просто решила стать новой любимицей, — фыркает мажорка с розовыми ногтями.

Внутри нарастает злость, от того, что эти овцы глумятся. Слышно все, даже если они делают вид, что шепчут.

Рафаэль с Пашей сидят ближе к последнему ряду. Я ловлю их голоса.

— Смотри, наш Тихир опять решил спасти Золушку, — хохочет Паша.

— Не, он просто нашел себе новую игрушку. Старая, видать, надоела, — усмехается Рафаэль, приподнимая бровь.

Скольжу по их довольным физиономиям взглядом. Рафаэль хмыкает, но не отворачивается. Всегда говорит, что думает. Паша наоборот — в глаза улыбается, за спиной может нагадить.

— Заткнитесь, — бросаю я им, почти не повышая голос.

Они замолкают. Раф усмехается, а Паша резко утыкается в телефон.

Воробушка продолжают жрать все вокруг и меня это раздражает.

Решительно обхожу ряды, но иду не к парням, а сажусь прямо за ней.

Илиана вздрагивает. Плечи напрягаются, дыхание сбивается. Чувствую это на каком-то ментальном уровне. Но не могу сдержаться от колких замечаний.

— Смотрю, ты уже стала звездой, Воробушек, — шепчу ей, наклоняясь ближе.

Она дергается, но не оборачивается.

— Ты наслаждаешься этим вниманием? — спрашиваю я, голос неожиданно становится хриплым от злости, но я сам не понимаю — на кого именно злюсь.

— Ты больной, — шепчет она. Глухо. Без истерики. Спокойно.

Почему-то это задевает сильнее, чем если бы она закатила сцену.

Я откидываюсь назад. Аня резко оборачивается, сверлит меня взглядом. Но я просто улыбаюсь ей.

— Успокойся, я ничего не делаю, — говорю вслух, чтобы все услышали. — Разве не прекрасно, когда такие разные люди могут учиться вместе?

Смех в зале. Злобный, липкий. Я вижу, как Воробушек сжалась еще сильнее. Но никто больше не осмеливается сказать ничего ей в лицо. Потому что я рядом.

И не позволю.

Хотя сам до конца не понимаю, зачем мне это все.

Препод прерывает свой рассказ и ловит мой взгляд.

— Тихомир, вы желаете продолжить лекцию вместо меня?

— Да запросто, — довольно ухмыляюсь я. — Но вряд ли вам понравится.

Все вновь начинают ржать, а Воробушек украдкой бросает на меня негодующий взгляд. Смешная такая…

После пары я почти сразу направляюсь к выходу, но на лестничной площадке меня догоняет Лера — одна из тех, что вечно крутятся возле наших столов. Тонкая, в обтягивающих джинсах, с глянцевой помадой и глазами, полными самых жирных намеков.

— Тих, прокатишь? — томно улыбается, прикусывая губу.

Я вскидываю бровь. Не хочу, если честно. Но и не возражаю. Быстрый перепихон — вполне в духе моего вечера.

— Погнали, — коротко киваю ей.

Мы выходим вместе, и она почти сразу прижимается ко мне на парковке, лезет под куртку, смеется и шепчет, что давно об этом мечтала. Я открываю тачку и сажусь, не торопясь. Она забирается сверху, перебирая пальцами мой воротник. И в этот момент я бросаю взгляд в сторону входа в корпус.

Илиана стоит на ступеньках. Одна. Замерла.

Наши взгляды встречаются. В ее глазах — обида, разочарование и... что-то еще. Она вспыхивает, резко отворачивается и уходит.

Я усмехаюсь.

— У нас зрители, — кидаю Лере, а она даже не слушает, продолжает тереться щекой о мою шею.