Глава 25.

Выглянув из окна больницы, рассматривала землю, покрытую небольшими сугробами. До Нового года оставалось чуть больше двух недель, а я до сих пор не устроилась на работу. Уже почти месяц сижу дома, помогая маме. Тяжело вздохнув, повернулась к папе, который заходил в палату после процедур.  

- Папуль, ты отдыхай, а я пойду. 

Легонько поцеловав в щечку, накинула пуховик, схватила сумку и вышла из палаты. Под ногами уже привычно хрустел снег. Присев на корточки, взяла в ладошку небольшую горсточку. От холода пальчики начинало покалывать, а я задумалась, мысленно вернувшись воспоминаниями назад. 

На следующий день, после моего разговора с Антоном, на счет клиники поступили деньги, которых с лихвой хватило бы на операцию для отца. Вместе с деньгами пришло письмо, в котором было написано кому и для каких целей они были отправлены. Услышав эту новость, мама безумно обрадовалась, собираясь благодарить Всевышнего за такой подарок судьбы. А я только нахмурилась. Неужели Антон меня не послушал и сделал по-своему? 

Отойдя подальше от родителей, я набрала номер Демченко-младшего, который почти сразу же ответил, как будто ждал звонка: 

- Привет, ты передумала насчет денег? 

- Нет, я же сказала, что их не возьму, а ты решил поперек мне сделать? – почти что прокричала в трубку. 

- Лен, подожди. Ты сейчас о чем вообще говоришь? – вкрадчиво произнес Антон. 

- О деньгах, поступивших на счет клиники, – успокоившись, ответила мужчине. В висках от напряжения начинало ломить. 

- Но я ничего не отправлял, - удивленно сказал Демченко. 

- Да?! И откуда же тогда деньги появились? Кроме тебя никто не знал… - произнесла задумчиво, а потом как будто что-то щелкнуло в голове. – А откуда узнал ты? 

- Мне сказал Глеб, - покаялся Антон. 

Я тяжело вздохнула: 

- О чем ты говоришь?! У него появилась новая игрушка, - горько усмехнувшись, продолжила. – Старая его уже не интересует. 

- Лен, не говори так, пожалуйста. Я пообещал ничего не рассказывать, да и вообще, я не намерен разгребать это дер… кхм, прости. Не намерен разгребать ту кашу, которую он заварил. Пусть сам потом оправдывается. 

- Мне не нужны его оправдания! Пусть оставит меня в покое, этого будет достаточно! – холодно произнесла в трубку и, быстро попрощавшись, отключилась. 

Ну и что теперь делать?! Деньги назад не отправишь. Да и у меня язык не повернется сказать маме, что мы не можем их использовать. 

Вот так, нежданно-негаданно, появились средства для оплаты почки и операции. 

Донора нашли достаточно быстро, и в скором времени отец опять был здоров и счастлив, а на его лице все чаще появлялась улыбка, свидетельствующая о прекрасном самочувствии. Только изредка родитель бросал на меня задумчивые взгляды, смысл которых я так и не смогла понять, а спросить не решалась. 

Поймав языком падающую снежинку, улыбнулась. Белоснежное убранство города радовало глаз. Только мысли омрачали счастливое новогоднее настроение. 

Однажды Глеб попытался позвонить с телефона Антона. Подняв трубку, я никак не ожидала услышать его голос. Поэтому после слов «Лена, пожалуйста, выслушай меня» я сбросила вызов, накалякав в ответ маленькую смсочку: «Еще раз Глеб позвонит с твоего номера, и я добавлю тебя в черный список». Нет, я не была злой и вредной, просто обиженной. И эта обида, сидящая внутри меня, не давала двигаться дальше. 

Кстати, мне до сих пор не отдали трудовую, и я все также являюсь секретаршей Глеба, хотя уже почти месяц там не появлялась. Через неделю после моего ухода мне прислали на е-мэйл письмо из компании, что уволить меня может только Демченко, который так и не подписал заявление. Кстати, мне еженедельно приходит заработная плата, но она просто копится на моей карточке. Я пообещала себе, что снимать эти деньги не буду. Даже попыталась обратно перевести их Глебу, но буквально через пару минут та же сумма возвращалась опять на мою карточку. 

Мне было стыдно, что я сижу на шее мамы, которая устроилась работать учителем младших классов. Детей она любила, и была рада вернуться в профессию. Но прокормить троих взрослых было тяжело. Поэтому я частенько брала подработки, где не требовали трудовую. 

Вот так размышляя обо всем и ни о чем одновременно, добралась до дома. Когда я уже подходила к подъезду, что-то заставило меня оторвать взгляд от заледенелой земли и посмотреть вокруг. Машина. Хм, и она очень похожа на машину Глеба. Да нет… Бред. Что ему здесь делать? Но глупое сердце, все еще надеясь и веря в чудо, забилось быстрее. 

Все это время я ничего не слышала о демоне. Антон и Наташа не рассказывали, а сама спросить не решалась. Изначально Наташа попыталась что-то сказать об Илоне, однако я ее быстро осадила, сказав, что мне это неинтересно. Она начала возражать, но я пригрозила ей занесенением в черный список. И Наташа сдалась, больше не поднимая тему Глеба и Илоны. Да и зачем? Чтобы услышать как у него все прекрасно и чудесно, и после этого опять ночами проливать слезы?! Нет уж, увольте. 

Кстати, с Антоном я продолжала общаться. Да и он частенько мне звонил, как минимум два раза в неделю. Правда, в Питер ко мне он больше не приезжал. 

Легонько тряхнув головой, отогнала непрошенные мысли, так и норовящие залезть в голову. И, решительно открыв дверь, зашла в подъезд. 

Обдумывая, что мне нужно сегодня еще сделать, поднималась по лестнице на четвертый этаж. Когда оставалось всего пара ступенек, подняла голову и замерла. На коврике, опираясь спиной об дверь, на корточках сидел Глеб. Его голова была опущена, и поэтому он не замечал меня. Буквально заставив себя сделать последние пару шагов, подошла к нему. 

- Мужчина, вы не могли бы подвинуться? Я не могу в квартиру попасть, - произнесла холодно, надеясь, что мой голос под конец не дрогнул. 

- Лена? – подняв голову, удивленно посмотрел на меня Демченко. 

Я жадно рассматривала знакомые черты лица. Взлохмаченные волосы, недельная щетина, глубоко залегшие тени под глазами, уставший взгляд голубых глаз, которые еще месяц назад искрились радостью и заботой. Безумно захотелось плюнуть на все, подойти и обнять. Но передо мной все еще стояла картинка Глеба и Илоны в кабинете. 

Демченко, поднявшись на ноги, отошел в сторону, давая мне пройти. Руки нервно подрагивали, поэтому попасть ключом в замок смогла не сразу. 

- Лен, мы можем поговорить? – тихо произнес мужчина. 

Наконец-то справившись с замком, я повернулась лицом к Глебу. 

- Я думаю, это лишнее. Все, что надо, я уже видела, - прошептала в ответ и, зайдя в квартиру, прислонилась спиной к двери, медленно скатываясь на пол. 

А по щекам опять текли горячие слезы обиды. И откуда они только берутся?! Мне казалось, они должны были уже давно закончиться. 

С той стороны послышался удар кулаком в дверь, а потом Глеб громко забормотал: 

- У меня с ней ничего не было. 

И все затихло, только на кухне не спеша тикали часы, отсчитывая секунды . А я… А я очень хотела поверить ему, но не могла. Не после увиденного. Вытерев рукавом пуховика дорожки слез, поднялась на ноги. Это пройденный этап. Я так решила! 

Около восьми часов вечера послышался шорох со стороны входной двери. 

- Дочь, забери, пожалуйста, пакеты, - послышался мамин голос из коридора. 

Подбежала к ней, выскочив из кухни. 

- А ты почему не сказала, что надо в магазин зайти?! – спрашиваю у мамы удивленно. 

- Да я сама не планировала заходить, а тут вдруг сладенького захотелось, - она легко улыбнулась. – Ставь чайник, будем чай пить с тортиком. 

Давно у нас не было дома сладенького. А тут… Счастливо улыбнувшись, умчалась на всех порах на кухню, прихватив пакет с продуктами. 

Когда все было разложено по своим места, а мама переоделась и помыла руки, мы наконец-то сели за стол. 

Первый кусочек всегда самый вкусный и сладкий, так думала я, пока мама не начала говорить: 

- Ой, я тут нашу соседку – Никитичну – встретила, - не знаю почему, но после ее слов я напряглась. – Она сказала, что под нашими дверями полдня просидел мужчина. Красивый, солидный, в дорогой одежке. 

И мама, замолчав, пристально посмотрела на меня, а потом продолжила, перескочив с темы: 

- Ну, так вот, после того, как ты его прогнала, он сидит на детской площадке, на скамейке, лишь иногда делая круг по двору. Лен, ты мне ничего не хочешь рассказать? 

Пересев поближе ко мне, мама положила свою руку мне на плечо и легонько погладила. Я ведь так и не смогла рассказать ей всю историю полностью, сказав, что мы просто не сошлись с ним характерами. 

Было видно, что мама мне не верит, но настаивать она не стала, а я лишь вздохнула с облегчением, надеясь, что больше никогда не буду вспоминать эту историю. 

Но судьба решила за меня. Сделав глоток чая, я сказала: 

- Сначала он не приехал домой на ночь. Придя в офис, узнала, что ходят слухи о соединении Глеб и Илоны – его бывшей. А, зайдя в кабинет после обеда, я застала его целующимся с бывшей. 

Я ухмыльнулась, воспоминания об этом уже не заставляли меня плакать. И это было сродни подвигу. 

А все-таки интересно, зачем он приехал?! Как сказал Глеб, поговорить. Только о чем?! Мои размышления прервала мама: 

- Знаешь, дочь, я не имею права указывать или диктовать тебе, как надо поступить в этой ситуации. Но скажи, пожалуйста, ты разговаривала с ним после этого? 

Я отрицательно мотнула головой: 

- О чем, мама, мне с ним говорить, если я все сама, своими глазами видела. 

- Да, я понимаю: обидно и больно. Но ты попробуй, просто выслушай его, а потом уже решишь, как поступать дальше. 

Мама замолчала, рассматривая кружку в своих руках. Когда я уже собиралась встать из-за стола, чтобы убрать грязную посуду, она, положив мне руку на плечо, сказала: 

- Подожди, дочь. Я тебе никогда не рассказывала, да и не говорят об этом просто так, - вздохнув, она продолжила. – Когда мы переехали в Питер и дела отца пошли в гору, он стал частенько задерживаться на работе, пропадать на выходных, я думала, что это плотный рабочий график не дает ему времени проводить с семьей. Пока однажды на пороге нашей квартиры не появилась женщина. Красивая, эффектная и высокомерная. Я почему-то сразу поняла, что не с добрыми вестями она к нам заявилась. Презрительно оглядев нашу, тогда еще небольшую квартирку, она сказала, что Коля – ее мужчина, а она – его любимая женщина. И мы с тобой только мешаем их счастью. Когда она ушла, я, не раздумывая ни секунды, собрала вещи и ушла оттуда вместе с тобой. Тебе тогда был годик, совсем кроха. Повезло, что в Питере у меня жила тетя Наташа, к которой я пришла зареванной и с ребенком на руках. Она приютила нас, разрешив жить, сколько нам нужно. Когда Коля понял, что мы ушли, стал жить под окнами квартиры моей тетки. А я не хотела с ним разговаривать, всячески избегая его. Думаю, не стоит рассказывать, что я чувствовала. А только тетка тогда посоветовала мне, сначала выслушать его и посмотреть, как он будет себя вести. «Первый раз простишь – будешь святой, а если второй – то дурой», - сказала она. Знаешь, с тех пор прошло больше 20 лет, но я еще ни разу не пожалела о своем решении сохранить семью и простить отца. 

Замолчав, мама встала из-за стола, собрав посуду со стола, быстро ополоснула ее и скрылась в ванной. А я все еще сидела на кухне, невидящим взглядом смотря в окно. На улице опять падал снег. Осторожно, на носочках подошла к окну и выглянула во двор. В свете фонарей на скамейке сидела одинокая фигура. В душе медленно, но верно зарождалась чувство жалости. Ему там холодно. Он хотя бы догадался покушать?! Черт бы побрал мое доброе сердце, склонное к состраданию. 

Тяжело вздохнув, налила в термос горячего чая и, взяв печенье, накинула куртку, решительно открывая входную дверь. А ведь папа всегда говорил, что моя доброта к бездомным животным ни к чему хорошему не приведет. 

Уже выйдя из подъезда, пожалела, что не надела штаны. Колючий мороз кусал за голые икры, забирался под куртку, заставляя вздрагивать от холода и ветра. Подойдя к скамейке, тронула Глеба за плечо: 

- Возьми, а то окочуришься еще здесь. Не хочется из-за тебя брать грех на душу. 

Мужчина взглянул на меня, но протянутую еду не взял. 

- Возьми, возьми, - буквально впихнула ему термос в руки, которые оказались ледяными. – Да ты же так обморожение получишь. 

Он лишь отрицательно покачал головой. 

- А ну, быстро пей горячий чай, - выхватив из его ладоней термос, сняла крышку и открыла клапан. – Пей. 

Сделав глоток, мужчина опять опустил руки. 

Тяжело вздохнув, я тихо спросила: 

- Зачем ты приехал? 

- Поговорить с тобой, объяснить все. 

Присев на скамейку рядом с ним, рассматривала снежинки, кружащиеся в воздухе. Может быть, мама права?! И нужно его хотя бы выслушать? 

- У тебя будет час, чтобы сказать мне все, что хочешь, - произнесла так, как будто в прорубь прыгнула. – А потом ты исчезнешь из моей жизни. 

- Я тебя не отпущу, Лен. Не смогу. 

Я горько усмехнулась: 

- Поздно, Глеб, ты потерял меня тогда, месяц назад, когда в своем кабинете целовался с Илоной. 

Встав, не оглядываясь, пошла к подъезду. Но не успела сделать и пару шагов, когда меня схватили за локоть, развернули и, притянув к себе, обняли. 

- У меня с ней ничего не было. 

От такого знакомого парфюма глупое сердечко затрепеталось быстро-быстро. Прежде чем начать оказывать сопротивление, вдохнула пару раз родной, терпкий запах. А потом, уперевшись руками в его грудь, оттолкнула. 

- Меня не интересуют твои личные, а тем более интимные отношения с Илоной. До завтра, Глеб. И постарайся не отдать концы от холода. 

Зайдя в подъезд, прикрыла глаза и досчитала до десяти. Будем надеяться, что я не пожалею о своем решении.