20

Пока я раздумываю, как бы вежливо уйти под внимательными взглядами кучи знакомых мамы и папы, как под мой локоток внезапно ныряет тонкая ручка, и меня обдает запахом нежных духов.

— Кать! Ты тоже здесь? Помнишь меня?

Я растерянно поворачиваю голову. И натыкаюсь на девушку неземной красоты. Ниже меня ростом, хрупкую, как тростинка. Она с интересом смотрит на меня своими большими оленьими глазами. Они такие красивые, темного, орехового оттенка. Ее тонкая загорелая ручка с золотым браслетом обвивает мою. Такое чувство, будто это прекрасное существо сбежало из мультика про принцесс.

Кто это и что она делает в этом комарами забытом месте?!

Она, похоже, замечает мое растерянное выражение лица, и решает меня не мучить:

— Так и знала. Аня Прописнова. Я с тобой в детстве играла, забыла, что ли? Когда теть Лариса в прошлый раз приезжала. Сто лет не виделись! Ты так выросла, что я тебя не узнала бы со спины, если б теть Лара тебя по имени не назвала бы.

— Да ты тоже выросла и изменилась. — вырывается у меня, когда воспоминания скопом проносятся в голове.

Это было несколько лет назад. Насколько помню, она на два года меня младше, и уж если я тогда была мелкой, то она вообще ребенком. Конечно, сейчас я ее не узнаю.

Это дочка еще одних хороших друзей теть Ларисы, и у нее весьма обеспеченная семья по моим меркам. Я тогда ходила в каких-то странных джинсах со стразами и в красной футболке с непонятными надписями. А она уже тогда была вся из себя принцесса. Мой шок было не передать словами, когда я увидела перед собой школьницу младше меня, в полностью бежевом прикиде по фигурке, аккуратно заплетенными во французскую косу волосами и белой сумочкой моей мечты. А когда она показывала мне фотки своей комнаты, я подумала, что она просто скачала их из интернета по запросу “квартира богачей”.

Да и сейчас…

На ней светлый топ на тонких лямках, едва удерживающий третий размер груди, серая спортивная кофта, кокетливо приспущенная с плеча, и штаны, идеально сидящие на длинных для ее роста, стройных ногах. Ее каштановые, блестящие, словно маслом намазанные, вьющиеся длинные волосы будто стали еще гуще со времен детства.

О, Боги.

Чувствую себя той-самой страшной подружкой.

— Пойдем, там сядем. Тут места нет. — она тянет меня в сторону, где сидит Саша, а я мотаю головой.

— Да я…

Она, не слушая, тащит меня с собой, а потом элегантно падает на лавочку рядом с Сашей, который просто косится в ее сторону на секунду. Спасибо ей, что создала барьер между мною и этим парнем… Но я правда хотела уйти. А теперь мне придется сидеть и притворяться, что не вижу странненького взгляда теть Лары, прожигающего в моем скромном наряде дырки.

— Пирожные попробуй. — ее пальчик с бежевым острым ноготочком тычет в открытую коробку. — Пока не испортились, недавно из холодильника достали. Я их у подруги заказала, она вкусно делает. Ты сейчас учишься или уже работаешь? — она немного лохматит свои вьющиеся волосы, придавая им объем, а я смотрю на это с легкой завистью. Если я так сделаю, то у меня во все стороны они торчать будут, словно меня током ударило.

— Я учусь. — говорю я, нехотя присев рядом с ней.

— Анют, а ты куда поступила-то? Все у твоей мамы забываю спросить. — миленько интересуется теть Лара, встряв в наш разговор. Аня смотрит на нее, улыбнувшись.

— Я в МГУ поступила. Международные отношения. — простенько говорит она, взяв вилочку и элегантно подцепив помидорку. — Кать, а ты где учишься?

— В архитектурном. — бормочу я, глядя на красивые пироженки передо мной. Какие-то кексы со взбитыми сливками, шоколадом, цветными каплями, бусинками и ягодами. Я хотела салат… с горошком и колбасой. Блин.

— Странный выбор, Кать. — слышу я хмык тети Лары и поднимаю на нее глаза:

— Почему?

— Девушка-строитель — куда такое годится? — снисходительно говорит мне эта женщина, а я чуть вздергиваю брови. Я ж не стоить буду, блин. Она думает, что я учусь кирпичи класть своими руками или что?

— Вообще-то…

— А ты, Анют, молодец. — продолжает теть Лара, перебив меня. Она ест салат с шашлыком и я завистливо смотрю на это. — Целеустремленная девочка, не то, что большинство современных. Им бы лишь бы образование какое-нибудь получить, а потом замуж выскочить и дома толстеть. Парня-то так и не нашла?

Аня как-то немного растерянно бросает на меня взгляд. Мне кажется, что она уловила плохо скрытые теть Ларины попытки зачем-то принизить меня и возвысить ее. Я не понимаю, что происходит, конечно. Хотя, если сложить два и два — взгляд тети Лары и мое темное прошлое, касающееся ее сына, ее амбиции и желание выглядеть всегда круче, и богатство родителей Ани…

Я чуть наклоняюсь, посмотрев на Сашу, который вообще пофигистично жрет какие-то печеные овощи и листает какую-то ленту картинок на английском языке в телефоне. Она че, Аню хочет сосватать своему сыну? Да мне плевать, конечно… не нужно меня для этого унижать.

— Нет, у меня нет парня. — отвечает осторожно Аня.

— А чего так?

— Ну просто. Никто не нравится.

— Правильно, нечего размениваться. Ищи серьезного мужчину. — хвалит ее тетя Лара, а я закатываю глаза. Боже, не могу это слушать. Ладно, начну со сладкого. Я беру из коробки пирожное и какую-то первую попавшуюся вилку, и начинаю есть. Не знаю уж, что там за чудо-подруга у Ани, но пирожные как пирожные.

— Нет у меня серьезных мужчин в институте.

— Так ты не в институте ж можешь найти. Может, я тебе кого посоветую, знакомых-то у меня много. Кто б тебе понравился?

— Ну… Хочу красивого олигарха. Высокого, накачанного и черноволосого. И молодого, до тридцати. Есть такие? — отвечает как-то невпопад Аня, по-моему, начиная уже тяготиться разговором с теть Ларой. У той взлетают тонкие брови, а у меня почему-то крем встает поперек горла. Кого она хочет?

Во-первых, она здорово сейчас обломала теть Лару, если, конечно, она и впрямь хотела сосватать Сашу. Саше уже за тридцать, он не такой уж прям темноволосый и не олигарх. В принципе, ему пофиг на внезапный облом с невестой — он, похоже, даже не слушает эти разговоры, продолжая есть и что-то писать в телефоне.

Проблема в другом. Я знаю подходящую партию для Ани. Она тут где-то с моей мамой осталось, брошенная мною. Накачанный, высокий, темноволосый, двадцать семь лет. Характер, правда, жесть… Но вдруг Аня — это та женщина, которая посадит его на поводок?

Боже. Моя вилка замирает над пироженкой. Я ведь и представляла на месте такой женщины богатую брюнетку. Правда, в моих фантазиях она была постарше и более властной и жесткой. А Аня — чисто ангел “Виктории Сикрет”.

Мои мысли прерывает смех теть Лары.

— Ань, ну ты даешь. — произносит она, хихикая и вытирая слезы. — Максималистка ты. Молодой олигарх, ну где ты его найдешь? Еще и красивый. Ты попроще выбери лучше кого, поперспективней…

Аня в этот момент закатывает глаза, чуть отвернувшись от тети Лары, чтобы та не видела.

А я внезапно чувствую, как в спину мне что-то упирается. Теплое. Живое. Что за… я медленно оборачиваюсь, подняв голову и вздрагиваю. Профессор стоит за мной, как дьявол, явившейся по мою душу из самой темной тьмы за его спиной, и тычет нагло мне в спину коленкой, чтобы я обратила на него внимание. Спасибо, что делает это нежно, а не просто пинает.

Он смотрит на меня своим ледяным взглядом. В полутьме он вообще отпадно красивый, кстати. Тот самый молодой олигарх, чью спортивную фигуру даже обычной спортивной одеждой не особо спрячешь. Ширина плеч выдает, и натянувшаяся на штанах ткань, когда он толкает в меня своей чертовой коленкой, подчеркивает мышцы бедра.

— Решила меня бросить? — выдает это чудовище, а я моргаю.

— Куда бросить?

Он закатывает глаза в ответ. Боже. Кстати, они с Аней это делают почти одинаково. Фу, что за противная ревность сейчас подтачивает мою душонку? Очень неприятно.

А… Дошло. “Бросить”. Просто я сейчас была занята другими переживаниями и не сразу поняла, что это чудовище упрекает меня в том, что я его оставила с мамой.

Оно, прекратив делать синяки в моей спине, переступает через лавочку и садится рядом со мной. Не обращая внимания на как-то немного повисшую тишину за столом, он смотрит на еду на нем. Затем — на меня. А затем…

Я резко поднимаю пирожное в руке, поставив локоть на стол и перекрывая профессору границы обзора. Спрятав Аню, потому что он посмотрел прямо туда.

Нет, черт побери! Мы слишком мало провстречались, чтобы меня сейчас кинули, заинтересовавшись другой девушкой! Затем хватаю последнее оставшееся пирожное и ставлю его перед профессором.

— Ешь. — быстро выпаливаю я. — И салат возьми. Шашлык. После работы надо… есть. — я выдавливаю последние слова через силу, потому что, боже, как же это странно звучит. Я просто не знаю, что ему сказать и как отвлечь. Мысли не идут.

Взгляд профессора, который он переводит обратно с пирожного на меня, будто бы спрашивает “Цветкова, с тобой все ок?”.

— Боже мой. — звучит в этот момент за моей спиной удивленный возглас. Когда я растерянно оборачиваюсь, то вижу Аню, которая выглядывает из-за моего пирожного, разрушая всю выстроенную мною маскировку и смотрит большими глазами на профессора.

На ее лице сильное замешательство.

— Я извиняюсь. — выпаливает она, моргнув. — Кажется, я вас знаю. Компания вашего отца была организатором международной конференции по внедрению инноваций в строительстве, в марте этого года. Вы тоже были на этой конференции. Мой папа там… ой, это неважно. Я ведь не ошиблась?

Что?

Тетя Лара тоже таращит глаза, замерев над своей тарелкой с кучей еды. Затем вскидывает их на профессора, впившись в него взглядом, пока я в шоке перевариваю Анино заявление. Во-первых — они знакомы. Во-вторых, батя профессора настолько крут, чтобы устраивать такие конференции?

В этот момент случается страшное — профессор, все-таки, замечает Анечку, которую я так тщательно прятала. Два взгляда пересекаются. Наивный и восхищенный взгляд Ани, и холодный и тяжелый — ненормального. Искра, буря, безумие. Боже, надеюсь, что нет!

Я чувствую себя словно меня эти два человека, играющих в гляделки, и между которыми я волею случая очутилась, сейчас на части этими гляделками рассекут, если продолжат в том же духе. Теперь знаю, что ревность — это яд, который, благодаря всего лишь двум людям ты хлебаешь от души. У меня перехватывает спазмом горло от того, что он просто смотрит настолько долго на другую девушку. И дышать становится сложнее.

Может, вы закончите уже, а? Это, как минимум, невежливо!

— А. — выдает внезапно профессор спокойно и равнодушно. — Да, точно. Я там был.

Затем, наконец, перестает пялиться на Анечку. Он мажет взглядом мимо меня, будто бы собирается сделать что-то — наложить, наконец, себе еду, например, но в следующую секунду возвращается им к моему лицу. Более пристально. И чуть приподнимает брови.

У меня что, все на лице написано? Ну я правда чувствую, будто бы оно сейчас вот-вот загорится, почернеет и лопнет от злости и ревности.

Он размыкает губы, чтобы что-то произнести, как его обрывают голоса.

— Так ладно, Валюш, Ром, пойдем. Там уже все готово, наверное. — поднимается с другой стороны стола какой-то седой и бородатый мужчина, а за ним незнакомая мне женщина его же возраста и еще один мужик помладше. — Пусть молодежь без нас поест теперь и пообщается. Не будем их отвлекать. Ларис, идешь в баньку?

— Идите-идите. — машет в них вилочкой тетя Лара, будто бы очнувшись от шока. — Я доем и приду.

— Давай, ждем.

Эти незнакомые мне люди уходят, и за столом остается теть Лара, Саша, я, профессор и Аня.

Последняя не обращает вообще ни на что внимание, потому что она неотрывно сверлит ненормального взглядом а-ля “кажется, я внезапно нашла сокровище”. Ее восхищение просто через край плещет.

— Боже, я думала, что мне показалось. — произносит она на выдохе. — Но у вас слишком уж внешность запоминающаяся.

Божечки мой. Может, ты ему сразу жениться на себе предложишь, прямо за этим столом? И через меня кольцами обменяетесь.

В ответ на этот очевидный подкат, профессор переводит взгляд обратно на Анечку, и задумчиво смотрит на нее. Буквально секунда проходит между этим сканирующим острым вниманием, от которого даже у меня мурашки бегут по коже, а затем на лице у него появляется легкая улыбка.

— Правда? — произносит он. — Я даже не знал. Приятно это слышать.

Смотрите на этого вруна. Все он прекрасно знает!

— Хе-хе. — отвечает скромно Анечка, улыбнувшись во весь рот и потупив глазки в овощи на ее тарелке. Затем она берет вилочку и будто бы заинтересованно ковыряется в них, а на щечках даже сквозь макияж проступает румянец. — Конференция, кстати, была интересная. Ваш отец будет еще устраивать подобные?

Ей-богу, у меня сейчас глаза закатятся и задергаются оба.

Я не знаю, от чего больше. От флиртующей нагло Ани, или от этого гребаного хамелеона-психопата. Когда знаешь его настоящее лицо, видеть что-то подобное — отдельный сорт издевательства.

Такой из себя сучка-обаяшка. Бесит.

— Вероятно, да. — продолжает поддерживать этот милейший разговор это чудовище. Опустив свои длинные черные реснички и рассматривая стол в поисках подходящей еды, он в конце концов берет какую-то пластиковую тарелку, а затем накладывает туда овощи. Уверена, от взгляда Анечки это не ускользнуло.

Мало того, что они оба из обеспеченных семей, одинаково закатывают глаза, так еще и едят похожую еду. Просто идеальная пара.

— Анечка. — слышу я задумчивый голос теть Лары, которая сканирует нашу сторону стола своим охочим до горячих сплетен и новостей взглядом. — Может, представишь нас? Судя по всему, у нас интересный гость.

Нихрена себе. Я в шоке замираю. Ничего, что он пришел со мной?

— Вы не знаете? — Аня, приподняв брови, смотрит на теть Лару, а та опускает уголки губ вниз.

— Откуда ж я буду в курсе всяких конференций, Ань? Мы уже много лет в США живем, за новостями почти не следим.

— Ох, боже. Это Влад. — Весьма фамильярно представляет его Аня. Она даже не смущается. — … Теть Лар, да голову не забивайте, все равно вам это не нужно. Это все строительный бизнес, а вы с мужем все равно на фаст-фуде специализируетесь.

Пф-ф. Вот это подкол. Я едва сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть, несмотря на паршивую ситуацию. Просто муж теть Лары в США пару раз пытался открыть свое кафе, и то и дело прогорал, и сейчас работает дальнобойщиком Несмотря на это, она каждый раз гордо рассказывает новым знакомым, что вышла замуж за американского бизнесмена.

— Ну, Ань, мне ж интересно…

— Да чего там интересного, теть Лар…Дома строить. — машет вилочкой Аня, продолжая поедать овощи.

— Ой, Аня, из тебя ничего не вытащить. Влад, расскажи нам про себя. — тетя Лара принимается атаковать теперь профессора. Меня она настойчиво игнорирует, я словно в невидимку за этим столом превратилась. — Строительство — прибыльное, наверное, дело. Отцу-то помогаешь?

Он медленно переводит на нее абсолютно пустой взгляд. Я замечаю на вилке, которую он держит в руке, наколотый кусок огурца. Пока его бурно обсуждали, он тут ПП занимался. Хочется его спросить — считает ли он калории, когда ест? Иначе я не могу понять человека, который игнорирует салаты и шашлык. Которым пропахло все вокруг.

— Вроде того. — отвечает достаточно равнодушно он.

— Один? Или братья-сестры есть?

— Можно сказать, что я единственный наследник. Сестре это не очень интересно.

“… после того, как ты ее дотравил в школе до того, что она ушла в ПТУ” — мысленно заканчиваю я. Не очень мне нравится его сестра, но сейчас я злюсь на эту скотину и готова встать на ее сторону.

— Девочкам это правда обычно неинтересно. — теть Лара бросает на меня взгляд из серии “а ты, Катя, не девочка, а черт знает что, раз учишься в архитектурном”. Затем двигает к себе свой телефон и что-то набирает на экране. — А как компания-то называется? Погуглю хоть.

— Какая конкретно?

— Так ваша же.

— Их несколько.

Женщина неуверенно улыбается, а потом издает смешок.

— Влад, ну конечно же самая ваша прибыльная.

— А. — реагирует профессор спокойно. — Ну, например, “ТопИнвестСтрой”.

Теть Лара замирает с телефоном в руке, словно в изваяние превратившись. Затем вскидывает на чудовище потрясенный взгляд. После чего снова смотрит в телефон что-то быстро набирая и на некоторое время за столом повисает молчание.

Да ладно, я и сама в шоке.

Только что я узнала уровень обеспеченности ненормального. Я ведь в самом деле как-то жила до этого и не задавалась вопросом, какой конкретно там бизнес у его папы и мамы, чтобы жить в таких хоромах, и чтобы он позволял себе настолько просто менять машины.

И чтобы его безработная сестра в такой “конуре” жила, и за границу туда-сюда спокойно каталась, как припрет.

Это жесть. Там, должно быть, миллиардные обороты.

Надо будет заглянуть в список “Форбс”. Возможно, я внезапно узнаю, что ужинала однажды с человеком оттуда — с отцом профессора. С таким простым миллиардером, который сидел, в планшете что-то читал, даже не спросил, из какого села я выползла и не стал кидаться деньгами или подсылать бандитов, чтобы я бросила его драгоценного сына.

Просто я как бы подозревала, что они хорошо обеспечены, но не настолько же.

С ума сойти.

Я смотрю на свою руку с пирожным. Странно, что она не стала золотой, после того, как я посмела прикоснуться к этому наследнику миллиардера. Как это чудовище вообще допустило меня к своему телу?

— Да, фотографий ваших, конечно, почти нет в интернете. Еле что-то нашла. — как-то потерянно подводит итог теть Лара, откладывая телефон и натянуто улыбаясь. — Но молодцы вы, молодцы. Неожиданно познакомиться с такими людьми. Невеста-то уже есть?

Боже. От теть Лариной повернутости на женитьбе, мне хочется закрыть лицо рукой и сделать вид, что меня тут нет. Говорит она, стыдно мне.

Профессор едва приподнимает бровь в ответ.

— Есть. — отвечает он, а я убираю руку от лба.

В смысле, блин, невеста есть?

Мы же встречаемся.

Откуда она у него?! Он что, вообще охренел?

Почему-то хочется встать и отойти в сторону, немного подышать в тишине. Особенно после того, как теть Лара кидает на меня уничижающий взгляд. Она прекрасно видела, что он пришел со мной, но явно не расценивает меня, как невесту такого человека, да это и неудивительно.

Я растерянно опускаю взгляд на пирожное. Как-то меня тошнит от него. Затем кладу обратно в коробку.

— Из хорошей, наверное, семьи девочка-то. — расслабленно кладет теть Лара локти на стол. — Женитьба — это важно для вас.

— Из нормальной. — через паузу отвечает эта скотина. Блин, сквозь землю провалиться хочу. Сложно даже описать, что у меня внутри творится. Какой черт дернул меня поехать с ним? Без него я не так опозорилась бы. Пожрала б совсем немножко дерьма от тети Лары, заела бы этот вкус салатами и поехала бы с мамой и папой домой спокойно.

— А кто хоть? Или это пока секрет? Вдруг знаю эту семью, интересно даже стало.

Я перевожу мрачный взгляд на профессора. Он опускает будто бы раздраженно вилку в салат, а потом поворачивает голову и смотрит на меня. С таким выражением в глазах, будто бы у него очень много претензий ко мне скопилось и он был бы не против меня прибить. И я его прямо бешу до глубины души.

Вообще-то, это я сейчас должна беситься.

— Цветкова. — произносит внезапно он с наездом. — Долго молчать будешь?

— Чего я сказать-то должна? — бормочу я. Что ему надо? Пусть к своей невесте топает. Я с ним расстаюсь. Придется сказать маме, что это был пранк. Нет у меня парня.

Он смотрит на меня с лицом “охренеть ты меня достала”.

— Я тебе брак предлагал. — он подчеркивает слово "тебе. — Не хочешь в разговоре поучаствовать, невеста? Я поесть, вообще-то, тоже хочу.

В этот момент Аня издает странный хрюк. Я резко поворачиваюсь к ней, и вижу, что она сидит, склонившись над столом и похлопывает себя по груди, а затем медленно поднимает руку в лицу.

— Боже. — бормочет она. — Мне огурец в нос попал. Сейчас приду.

Она спешно встает из за стола, прикрывая лицо, а потом убегает в домик.

О. Я чувствую легкое злорадство.

И шок. Во-первых, ненормальный мне ничего не предлагал, а только закинул удочку в виде вопроса об отношении к браку. Во-вторых, он, конечно, спас мою честь и макнул этих двоих рожей в их дерьмо, но теперь, если мы расстанемся, теть Лару на атомы от злорадства просто расщепит. А если условия брака узнает, которые он мне озвучил, она будет ржать, как гиена. Блин, он что, не мог сказать просто, что мы встречаемся, а?!

И вообще, че он там поесть-то хочет? Овощи?

Я украдкой смотрю на теть Лару, которая сидит с вытаращенными глазами и покрасневшим лицом. О, похоже, ее уже начинает расщеплять. Только от злости.

— Ну предложение — это еще не брак. — выдавливает сквозь силу она. Я немного начинаю бояться, что ее инсульт сейчас хватит. Прямо за этим столом.

Ненормальный равнодушно скользит по ней взглядом, затем смотрит на стол.

— Она просто еще не согласилась. Не так ли, Цветкова? — как бы между прочим вставляет он, окончательно обламывая все попытки теть Лары унизить меня, а я округляю глаза. Затем он тычет вилкой в какую-то тарелку вдали от него. — Это что?

— Рулетики с крабовыми палочками, ветчиной, сыром, майонезом и чесноком. В лаваше. — растерянно говорю я. На лицо ненормального наползает мрачная тень и он опускает вилку. Боже, что за избирательность в еде? Чего он ожидал-то на дачной тусовке? Будто бы его от пары калорий разнесет на следующее утро до состояния хомяка. — Может, шашлык попробуешь? Он вкусный.

— Есть курица?

— Ага. Там крылышки лежат.

— Давай сюда.

Я привстаю и тянусь вилкой к куриным крыльям, а затем перекладываю пару профессору, пока он жестом не останавливает меня.

М-да. Может, и пускай теть Лара ржет после нашего расставания. По крайней мере, мне не придется готовить в браке этому снобу. Даже на крылышки он смотрит с таким лицом, будто бы “жесть, но сойдет на крайний случай”.

Как он со своим питанием таким монстром холеным остается-то?

— И чего ж вы в Катюше-то нашей нашли? — интересуется, справившись со стрессом, теть Лара. Но аппетит, похоже, она потеряла. Ковыряется сидит в своей тарелке задумчиво. Смотрите-ка, кстати, как я превратилась из невидимки в “нашу” Катюшу. — Вроде она не из обеспеченной семь…

— Я ем. Ничего? — перебивает ее профессор. — Спросите Екатерину, что я в ней нашел.

Тет Лара затыкается и почему-то с агрессией смотрит на своего сына, а не на меня.

Слава богу, потому что я вообще не в курсе, что этот ненормальный во мне нашел и как отвечать на ее вопрос. Рассказать про наше первое свидание, что ли?

Кстати, почему Саша-то молчит все это время? Я поворачиваюсь к нему, а он будто чувствует на себе взгляды и поднимает голову. После чего подносит руку к уху, доставая наушник.

Ах, так вот в чем дело.

— Чего? — интересуется он, а теть Лара поджимает губы еще больше.

— Ешь сиди.

— Я уже поел. Что случилось-то?

— У Кати парень появился. — как-то с сарказмом констатирует теть Лара. Саша недоуменно смотрит на ее.

— Я в курсе. И?

— А почему мне ничего не сказал? Бессовестный. Девочка влюблена в тебя была. — фыркает эта женщина. — Видимо, не дождалась.

— Слушай, не выдумывай. И хватит донимать Катю.

— Саш, какой же ты противный. — швыряет вилочку на стол теть Лара и резко встает. — Не стыдно тебе так со мной разговаривать? Воспитала на свою голову.

Резко отвернувшись, она уходит, что-то бормоча себе под нос. Саша немного недоуменно смотрит ей вслед, затем косится на меня.

— Похоже, перепила немного. Все норм, Кать?

— Ага, вроде как. — отвечаю я.

— Ладно. — отвечает Саша и запихивает в ухо обратно наушник.

Да уж…

Мы остаемся втроем за столом. И, если честно, меня начинают поджирать комары. Я смотрю на профессора и вижу, как этот монстр вилочкой отдирает кожу с куриных крылышек. Мои брови лезут вверх.

Ой все. Не могу на это смотреть.

— В туалет схожу. — говорю я, тоже вставая.

— Ага. — реагирует на это спокойно ненормальный. — Язык там заодно достань из одного места, Цветкова.

Наверное, у меня правда с языком что-то сегодня не то, потому что я даже не нахожу, что ответить на эту реплику. Только приоткрыв рот, я стою так несколько секунд, и не подобрав стоящие слова, отворачиваюсь.

Блин, даже остроумного ничего не лезет. “Сам дурак?”. Детский сад.

— Ты это куда? — стоит только мне попытаться зайти в дом, как на пороге передо мной вырастает братик, преградив путь. — Это закрытый мужской клуб. С сиськами сюда нельзя.

— Ты дурак? Пусти, я писать хочу.

— А-а. — тянет братик, но руку с косяка не убирает. — Тут туалета нет в доме, городское дитя. На улице дырка.

Боже, что? Только не деревенские туалеты. Я заинтересованно заглядываю брату через плечо.

— Что ты там делаешь?

— Я — ничего. Батя шашлык ест. Только матери ни слова, а то начнутся стоны про гастрит. На. — брат смотрит поверх моей макушки и пихает мне в руки какой-то стакан с вишневого цвета жидкостью.

— Это что?

— Попробуй.

Я осторожно подношу его к губам. Мало ли, что там, но вообще, брат обычно не стебался надо мной слишком жестко, поэтому вряд ли там отрава или болотная вода. На языке разливается сладкий вкус ягод, а потом его щекочет алкоголь.

— Настойка. — глядя на мое лицо, отвечает на невысказанный вопрос братик. — Пей и добрей. Мать и отец над тобой еще как куры-наседки трясутся, хрен отдохнешь.

— Ага, спасибо. — благодарю я его и допиваю стакан. Затем отдаю его обратно. — Ладно, пойду в туалет.

— Он справа от дома. Не за что, юный алкоголик.

После этого подарка от брата даже забывается как-то пережитый позор несколько минут назад. Я бегу в темноту, в поисках туалета и вижу более-менее приличный домик в кустах. И умывальник рядом. Ну, хоть так… Деревенский шик, миленько. Просто я вспоминаю дачку каких-то дальних родственников, с крохотным толчком, сколоченным из серых досок с щелями, и в котором тебе приходилось приседать под внимательным взором семьи огромных пауков.

Подсветив себе пусть фонариком на телефоне, я открываю дверку, надеясь увидеть унитаз. М-да… Ладно, будем считать, что справлять нужду без паучиных зрителей — это уже огромная привилегия для этого места.

Стоит только мне закрыться на щеколду, как я слышу внезапно рядом голос.

— Фотку получила? Да, это он. Скажи, красавчик?

Аня? Я замираю, прислушавшись Голос, тем временем, приближается, а ветерок сквозь щель в двери приносит запах сигарет.

— Хочешь охренеть? Он здесь, недалеко от меня. — продолжает она, выдыхая дым. — А хочешь охренеть еще больше?

Видимо, девушка подходит достаточно близко, или тишина тут такая пронзительная, но я слышу как ее собеседница что-то восторженно кричит в трубку.

Кого это они обсуждают в такой час? Профессора, что ли? Он тут единственный красавчик на километры вокруг.

— Да успокойся. Нет, я не начала встречаться с ним. У него баба есть, прикинь?

В трубке снова кто-то очень эмоционально и громко говорит. Аня некоторое время молчит, а затем на выдохе произносит:

— Она страшная, жесть. Плоская, как доска, волосы, как солома. Еще лицо такое тупое и голос противный. Смотрела на меня, как на врага народа весь вечер.

Я замираю, округлив глаза. Это она про меня, похоже. Я страшная? Нет, волосы у меня правда не очень, но тупое лицо и противный голос… Какого черта? И не смотрела я на нее, как на врага народа.

По задней стенке туалета внезапно раздается тихий стук. Затем тяжкий вздох. Видимо, Анечка, устав меня обсуждать стоя, решила прислониться к чему-нибудь.

— Боже, ну что я не так делаю? — жалобно произносит она. — Учусь, в зале впахиваю для красивой фигуры, не ем всякий мусор, крашусь красиво, одеваюсь… Почему на меня клюют какие-то уебища, а такие, как она, отхватывают красавцев? И это постоянно так! Как вижу красивого парня — так с ним рядом страшная или жирная баба!

“Потому что, наверное, они отравиться твоим ядом боятся” — мрачно думаю я, приспуская штанишки и делая свои дела. Блин, так классно узнать о себе этим томным вечером правду. Тупое лицо и противный голос… Стерва кудрявая.

— Я стесняюсь. — внезапно отвечает она своему собеседнику на том конце провода. — Я не умею знакомиться или флиртовать. Это так тупо выходит. Я начинаю в лоб говорить комплименты и парни пугаются.

Это точно. “Ой, у вас такая внешность запоминающаяся. А вы будете еще проводить конференции?”. Ко-ко-ко. Тьфу.

— Думаешь, они тоже стесняются?… Звучит тупо. Они же парни… Боже, да я знаю, что у симпатичных часто комплексы размером с Эверест… Что? Да нет, у меня не выйдет. Какое отбить. Стась? Если он даже с такой страшилой ради кого-то расстанется, то и меня так же бросит.

Чего? Отбить?!

— Ох, ладно! — эмоционально восклицает Анечка за стенкой. — Я попробую. Уговорила. Попробую познакомиться поближе, когда он будет один.

Я резко натягиваю штаны. Офигеть, эта стерва всерьез собирается взяться за профессора. Открыв щеколду, я выскакиваю наружу, и издаю дикий, пронзительный визг, увидев что-то черное и массивное, поджидающее меня сбоку. Это уже не комар.

— Ебать. — слышу я шокированный выдох Анечки, когда стихает эхо моего крика. Вместе с этим что-то тихо падает на траву.

Я в шоке стою, прикрыв рот руками и глядя на каменное лицо профессора, который как раз и был той черной и массивной фигурой, прислонившейся к деревянному домику и сложившей руки на груди. Мне кажется, у него нервы из титана. Я заорала так громко, но у него ни один мускул на лице не дернулся. Зато на лице мелькнула легкая усмешка.

— Кать! — слышу я приглушенный зов мамы где-то с другого конца двора. — Опять комары?

— Нет. — отзываюсь я. — Просто испугалась.

Господи, у меня сейчас сердце остановится нафиг. Какого черта он здесь, а не ест свои крылышки?

— Что делаешь-то тут? — интересуюсь я. У меня, похоже, даже одышка от страха начинается.

— Темноты боишься, Цветкова? Долго ходишь… — произносит он расслабленно, сверля меня своим тяжеленьким взглядом. — Мне стало скучно. Найди мне какое-нибудь развлечение, если собираешься и дальше кидать меня.

Боже. Скучающий наш, когда я его кидала-то? Предупредила же, что отойду. Это он сам себя развлечь решил, попугав меня? Скотина.

— Можешь в дачный туалет сходить. — бормочу я, а он чуть приподнимает бровь. А какое я, блин, ему развлечение придумаю, с учетом его наклонностей?

В этот момент с другой стороны домика выглядывает Аня и мрачно смотрит на меня, схватившись за сердце.

— Кать, с тобой инфаркт жопы получить можно. Чего орешь-то так? Чуть телефон не просрала.

Совсем забыла про нее от страха. Вот, пожалуйста, отличное развлечение нашлось для профессора. Пережить Анечкин флирт и остаться верным мне. Слабо, блин?

— Как-то само заоралось. — отвечаю я. Взгляд профессора в этот момент медленно соскальзывает с меня на Анечку, что снова заставляет меня закипать. Она, тем временем, немного помедлив, выпрыгивает из-за туалета, стерва бесстыжая, и зачем-то держится за свою тощую ляжку.

Неужели правда инфаркт пятой точки получила? Только что ж руку на сердце держала, хоть бы определилась.

— Ногу из-за тебя подвернула. В ямку со страху влетела. — жалуется она, и, хромая идет к нам.

Я настороженно бросаю взгляд на профессора. Он наблюдает за ней с такой ледяной бессердечностью, словно перед ним не хромающий человек, а фигурка Лего, у которой отвалилась ножка.

Затем она останавливается где-то между мною и профессором. А в следующую секунду ее тяжелая слишком для такой хрупкой девочки рука, падает на мое плечо. Я округляю глаза. Это что?

— Кать. — произносит она на выдохе. — Позови своего брата. Пусть он меня проводит. До лавки.

Мои брови возмущенно ползут вверх.

Очень тонкая подстава. Наверное. Просто я тот еще валенок в интригах, и если бы я хотела отбить парня и остаться с ним наедине, я б потратила на обдумывание плана полдня и все равно б у меня так не вышло бы.

Немного чувствую себя тормозом.

И, тем не менее, господи, вот это наглость.

— Может, ты сама? — интересуюсь я, ни в коем случае не собираясь оставлять их двоих наедине. — Ты же допрыгала как-то сюда.

Аня мрачно и исподлобья смотрит на меня.

— Блин, мне реально больно.

— Все равно… давай ты попробуешь? Я как-то на стекло наступила и домой дошла… километра три.

Она, закатив глаза, резко убирает руку с плеча.

— Боже, Цветкова, ты!.. Тупицы, ты и твой брат. — на выдохе и зло вылетает у нее. Затем она начинает прыгать мимо меня, случайно наступает на ногу, за которую держится и раздается ее крик: — Ай, ну вас в пизду! Блядь!

С этими словами она падает на траву почти что плашмя и хватается, согнувшись, за лодыжку. Затем, сверкает глазищами в мою сторону.

— Да позови ты кого-нибудь, а!

— Нет. — растерянно стою я на своем, прислонив ладошку ко рту. Боже, она играет просто на “Оскар”. Не знаю уж, какие у нее там проблемы с флиртом с парнями, но если бы я хоть на десятую часть умела играть, как она, то я б уже давно вышла бы замуж еще в четырнадцать лет. За Сашу. Я к нему даже подойти-то боялась. А Аня прямо как паровоз прет. Любые средства хороши, да?

— Цветкова! — вопит она. — Вы издеваетесь?! Боже, ну хоть вы позовите кого-нибудь! — она обращается к профессору, а тот вообще не меняется в лице. Вероятно, с таким же лицом маньяки наблюдают за мучениями своих жертв. Серьезно, это ужасно. Если он в перспективе собирается заводить детей, то ему стоит поработать над своими эмоциями. Иначе его ребенок просто охренеет.

Стоп…

Она пыталась отослать профессора?

— Я здесь не ориентируюсь. — махом сбрасывает он с себя ответственность, а я, поняв, что что-то идет не так, кидаюсь к Ане.

— У тебя что, серьезно болит нога?

В ответ на мой вопрос ее пухлые губы превращаются в напряженную полоску.

— Ты издеваешься? Это что, на шутку похоже? Не тро-о-огай! — вопит она, когда я пытаюсь пощупать ее лодыжку. — Больно же!

— Я… — я совершенно теряюсь. Боже, я думала, что она прикидывается. На самом деле ее лодыжка правда больно горячая и будто бы припухшая. Не может же она специально подвернуть ее? Она точно будет откровенно долбанутой. Я, подумав, произношу: — Просто я слышала твой разговор по телефону. Надеюсь, ты не подвернула ногу специально, чтобы остаться наедине с моим парнем? Если да, то я…

Я поджимаю губы. Блин, смотрю на ее лицо, которое мрачнеет с каждым моим словом и не знаю, что думать.

— Просто, если да, то я тебе подверну ее посильнее, чтобы и мыслей не осталось к нему подкатить, пока я бегаю за твоими родителями.

— Пф-ф. — слышу я тихий смешок за спиной. Это профессор.

На лицо Анечки наползает мрачная тень.

— Цветкова, знаешь че? — произносит она медленно. — Я о твоем парне многое слышала. И охренела, когда узнала, что вы встречаетесь. Но теперь начинаю понимать, почему. Ты долбанутая? Я о твоем брате говорила, блин!

Но…

Я моргаю, пытаясь осознать происходящее.

Как это — о моем брате?

Аня, тем временем, роняет голову на траву.

— Господи, это треш. Ладно, поясню. Ты его чудовище видела, с которым он встречается? Быдло из ПТУ. С надутыми губами и порошковым блондом. Мы вчера гуляли вместе все. С Саньком и бабой твоего брата. Я о ней говорила. Я не отбиваю парней! Но тут просто треш. Позови уже его, а?

Я молча смотрю на нее, выслушав этот наполненный эмоциями монолог.

По-моему, я видела аватарку девушки брата у него в телефоне недавно. Она была вполне симпатичной блондинкой. Но даже если Анечке она показалась страшной, у меня остается один вопрос: почему люди вокруг считают себя вправе решать, с кем кому-то стоит встречаться, а с кем — нет? Что сестра профессора, что эта…

К тому же, она ж недавно за столом болтала об идеальном парне для нее. Профессор больше подходит под это описание, чем мой светловолосый раздолбай-брат. Не то, чтобы я детектив, но что-то в ее показаниях не сходится.

— Хорошо. — говорю я, наконец, обмозговав все. — Позову кого-нибудь тебе на помощь.

— Кого-нибудь? — возмущенно тянет она. — Цветкова, я ж попросила твоего брата. Твоего брата. Блин.

— Я не выполняю заказы, Прописнова. — в тон отвечаю я ей. — Если охота, чтобы тебе помог именно мой брат — можешь доползти до него и позвать.

С этими словами я хватаю за руку профессора, чуть повыше запястья, чтобы он не оставался рядом с этой милой девочкой. Только стоит моим пальцам сомкнуться, как на лице профессора внезапно мелькает тень боли. Он тут же выдирает руку из моего захвата.

Да блин…

Я растерянно смотрю на него. Он выглядит таким недовольным, просто жесть. Затем сжимаю пальцы. Я слишком сильно схватила? Да что у него с рукой?

— Извини. — вылетает у меня. Если честно, я становлюсь немного жадной до его эмоций, и даже если это была боль, как сейчас, я все равно не могу прекратить пялиться на его лицо. — Я хотела взять за руку, но просто…

— Цветкова, иди без меня. — перебивает он меня. Затем, осторожно потрогав место, которое я хватала, уходит мимо меня куда-то в темноту. Я плохо тут ориентируюсь, но, кажется, он пошел в противоположную от дома и всей тусовки в сторону.

Пошел плакать без свидетелей, что ли? Хех, смешно, плачущий профессор. Нет, что-то в этом есть странное. Но для начала надо разобраться с чертовой Анечкой, прежде чем думать над этим.

Бросив на нее взгляд, и получив в ответ мрачную рожу, я ухожу обратно к столу. Мой брат, конечно, взрослый человек и это его дело — хранить верность своей девушке или не хранить, но я не хочу выполнять даже косвенную роль разлучницы.

Поэтому я подхожу к Саше, который все еще увлеченно залипает в телефон, и осторожно стучу его по плечу. От поднимает на меня взгляд и вынимает наушник.

— Там Аня ногу подвернула. — отвечаю я на вопрос в его глазах. — Возле туалета сидит. Не мог бы ты помочь ей?

— Ладно. — задумчиво говорит он. Затем кладет наушники на стол и поднимается с лавочки, а я, тем временем, беру свою пустую тарелку и накладываю на нее все, что вижу вкусного. И даже рулетики на которые профессор покривил нос. Не знаю, что ему не понравилось, разве все эти чертовы лавашные рулеты — не пища богов?

Затем мой взгляд останавливается на его тарелке. И почти нетронутых крылышках, которые избавили от кожи. Боже. Я скидываю их к себе в тарелку. У нас тут нет богачей и прислуги, чтобы можно было еду просто так в помойку отправлять.

— Кать. — окликает меня внезапно Саша. Я отвлекаюсь от увлекательного поиска вкусняшек на столе и смотрю на него. — Давно ты с ним встречаешься?

— С кем? С пр… Владом?

Саша смотрит на меня, как на дурочку. Ну да, это был глупый вопрос. Ой, все. Пока он не сказанул что — нибудь, отчего мне станет стыдно, я продолжаю:

— Относительно недолго. А что?

Саша молча барабанит пальцами по столу, будто бы раздумывая, стоит ли продолжать разговор.

— Аккуратнее будь.

Я замираю. Что?

— Почему? — вылетает у меня вопрос. Я уже не удивляюсь, когда кто-то говорит про профессора гадости, но меня удивляет, что Саша, который впервые его увидел сегодня, заводит такой разговор.

— Просто чутье. Присмотрись получше.

— Тебе не кажется, что когда о чем-то предупреждаешь, стоит быть немного конкретнее? — интересуюсь я, не давая ему свалить и оставить меня в недоумении. — Особенно, если говоришь что-то плохое про другого человека.

— Я не говорил еще плохого. — Саша смотрит на меня. — И конкретики не будет. Просто считай это профессиональным чутьем. Вот и все.

— Профессиональным? — я приподнимаю бровь, а Саша вздыхает.

— В курсе, кем я работаю?

— Ага. Преступников ловишь. — бормочу я, взяв стаканчик и наливая туда какое-то вещество из бутылки бордового цвета. Надеюсь, это винишко.

— Можно сказать и так. У меня есть насмотренность на отклонения в поведении, и твой парень напрягает. Будет отлично, если я ошибаюсь, но обычно я прав. Ладно, пойду. — сказав это, он сваливает, оставив меня смотреть ему задумчиво вслед.

Где, кстати, сам герой нашего разговора с отклонениями в поведении?

Я растерянно обвожу взглядом двор, точнее то, что могу видеть. Кажется, с той стороны были ворота, в которые мы зашли, и примерно в ту сторону профессор ушел. Он что, решил уехать? Или как вообще? Если он меня так подло кинул, то теть Лара будет весь вечер хрюкать от смеха.

Затем я пробую напиток в стакане. О, все-таки, это вино. Какое счастье. Выпью все, пока никто не видит.

Допив стаканчик, я с тарелкой в руке и с вилкой в другой, иду по темноте к выходу, поджирая потихоньку салаты и рулетики. Когда я выхожу за ворота, и железная калитка с тихим металлическим стуком закрывается за моей спиной, становится практически полностью темно, а еще до моего носа доносится запах знакомых сигарет.

В машине профессора, припаркованной неподалеку, я вижу отблеск света.

Я тихонько подхожу к ней, а затем, положив вилку в смесь салатов, открываю дверь. Это чудовище, оказавшееся внутри, выразительно цыкает, а затем переводит в мою сторону взгляд.

— Цветкова, я тебя звал с собой? — интересуется он, но я его перебиваю, едва не выронив свои драгоценные салаты из руки.

— Боже мой. — вылетает у меня, когда я вижу размотанный окровавленный бинт с руки. — Ты что, с ума сошел?