19

— Почему ты такой дурак? Скажи мне это лучше. — интересуюсь я, садясь с усилием на кушетке. Хочется, если честно, упасть обратно и начать видеть сны. Но лучше это делать дома, в постельке. — Прекрати доставать людей, которых плохо знаешь. Тебе же хуже будет. И вызови мне такси, на автобусе домой я не доеду.

Затем подхожу к столику, на котором профессор оставил телефон, и, разблокировав экран, смотрю на сообщение, которое он отправлял брату. М-да… я б даже не заподозрила, что это не я написала.

— Ага. — отвечает брат, достав свой телефон и уткнувшись в него. — Я-то никого не достаю. Это меня первого чуть не задушили с какого-то хрена, а потом чуть руку не вывихнули. Он давно у психиатра был? По дороге все выложишь мне про своего нового парня. Я еще подумаю, можно ли тебя с ним рядом оставлять.

— Нет. — фыркаю я. — Даже не мечтай.

Хоть я и стараюсь замять эту неудобную тему, брат отстает от меня только ненадолго, до тех пор, пока мы не садимся в такси. Он нагло запихивается на заднее сиденье рядом со мной, невзирая на мое возмущенное лицо. Вообще-то, я хотел от души развалиться и поспать, пока мы едем.

— Сколько ему лет? — интересуется он мрачно, как только мы трогаемся с места. Мне хочется закатить глаза. Начинаются расспросы.

— Двадцать семь.

— Ты охренела? — брат в этот момент поворачивается ко мне. Его лицо выглядит настолько возмущенным, словно я у него последнюю пачку чипсов украла. — Он дофига старше тебя. На дедов потянуло?

Нифига себе. Я приподнимаю брови.

— А то, что ты мне пытаешься сосватать Сашу, который на десять лет старше — это ничего?

— Санька я знаю, его — нет. Чем он занимается? Сегодня рабочий день, он вообще работает или мамкин мажор? Эй. — брат, заметив, что я отвернулась и прислонилась к окну лбом, пихает меня в бок. — Я тебя спрашиваю, коза.

— Отстань. Сам спроси при встрече.

— Свинота мелкая. До вечера очухаешься? Мать с теть Ларой там на какой-то дачный домик на съем скидываются, посидеть чтобы с шашлыками. Как в старые добрые. Тащи заодно туда своего мужика, отец на него посмотрит и скажет веское слово.

Я таращу глаза, потеряв на секунду всю сонливость, стоит мне представить профессора, пытающегося вписаться в эту томную вечернюю посиделку. Я просто сразу же вспоминаю квартирку его родителей с террасой, интеллигентную маму, тихий ужин с морепродуктами… а тут дача с комарами, майонезные салатики, которые мама с любовью нарубит, шашлык, батя, травящий разные истории и анекдоты американскому мужу тети Лары и Саньку… Да уж.

А еще у меня плохие воспоминания от слова “шашлыки”.

— По-моему, еще рановато для такого знакомства. — подвожу вердикт я, а брат фыркает.

— Ссышь?

Нет, но…

Ну, ладно, да.

Это и впрямь немного напрягает, когда ты из другого слоя общества, чем твой партнер. Я начинаю осознавать, что прогулки в минус тридцать по парку с парнями — это не такое уж и зло. По крайней мере, они бы вполне легко вписались в такую компанию, дойди у нас все до серьезных отношений.

Оставшуюся дорогу я игнорирую попытки брата что-то разузнать у меня.

Он провожает меня до самой квартиры и заходит внутрь, присвистнув.

— Неплохо ты устроилась. Надо матери стукануть, что ты взрослого парня себе завела, чтобы тебя отсюда выселили и заселили меня.

— Ты офигел? — вырывается у меня. Что за скотины меня окружают?

— Да шучу. Или нет. — произносит брательник, мимоходом потрепав по голове кошку, которая трется об его ноги. — Ладно, иди, ложись, я прослежу, чтобы тебе плохо не стало. Кофе пока бахну.

Ох ты, господи. Я уныло провожаю взглядом, как он, сбрасывая кроссовки, топает прямиком на кухню. Мне так понравилось жить в одиночестве и ходить после ванны в одних трусах. Наверное, я никогда теперь не выйду замуж. На секунду я хмурюсь от этой мысли. Какого черта я представила в качестве мужа ненормального? И его лицо с приподнятой иронично бровью, когда я выхожу в удобном хлопковом белье из душа и с полотенцем на голове. Почему-то мне кажется, что он такого себе не позволяет и явно не в таком виде мечтает видеть свою девушку.

Да, боже, что за мысли. Я выкидываю их из головы и прямиком топаю мыться после этого тяжелого дня. Мое лицо все еще немного плохо выглядит, и все в пятнах, но отеки спали. Переодевшись в брошенную мною ранее пижаму, я ухожу в спальню и закрываю за собой дверь, а потом падаю на постель и заматываюсь в одеяло, как ролл.

Все, наконец-то. Вырубаюсь я достаточно быстро.

А будит меня открывшаяся дверь.

Я неохотно разлепляю сонные глаза и вижу испуганного брата. Он показывает большим пальцем себе за плечо.

— Чего тебе? — интересуюсь полушепотом я. Дадут мне сегодня отоспаться или нет?

— Ты кого-то ждешь? В дверь звонили.

— Нет. — мотаю я лениво головой. — Открой и посмотри, кто.

— Я, блин, там какой-то кофе вскрыл. Вдруг это материны друзья пригнали обратно? Открой, я пока его как-нибудь спрячу.

— Боже, что за детские загоны. — издаю я протяжный стон, раскрываясь и свешивая ноги с кровати. — Купишь потом новый. Вряд ли это хозяева вернулись. Они бы матери позвонили.

— Я еще колбасу сожрал.

Я моргаю, мрачно посмотрев на брата.

— Это была моя колбаса. Придурок. Купишь новую.

Брат поджимает уголок губ, а я, встав с кровати, медленно тащусь к двери. Затем в спину мне летит тихое бормотание:

— И пельмени.

Мои глаза закатываются. Кому-то стоит поменьше жрать. Я не знаю, как его еще не выгнали из дома отец и мать. Хотя он скидывается на свое пропитание и квартплату, но в то же время, насколько я знаю, он вообще не стесняется подъедать и родительские харчи. Моему брату пора бы уже давно нормально опериться и покинуть родительское гнездо, а он все полирует свой пух татухами и пожирает мамкины блинчики. Неужели ему самому неохота отдельное жилье?

Я подхожу к двери с этими мыслями, а затем осторожно смотрю в глазок.

Боже мой.

Затем ошалело распахиваю дверь, думая, что мне показалось. Но нет, не показалось. Профессор. Стоит, сложив руки на груди и смотрит так, словно он тут и должен находиться.

Я запоздало вспоминаю, что я выперлась в мятой пижаме и после сна в жарком одеяле от меня, наверное, не очень классно пахнет.

— Ты что тут делаешь? — вырывается у меня.

Он окидывает меня взглядом, чуть наклонив голову на бок.

— Руку протяни. — произносит он.

Как? Для чего? Я плохо еще соображаю, поэтому некоторое время туплю, а после поднимаю руку тыльной стороной вверх. Профессор некоторое время смотрит на нее, с едва заметной улыбочкой, затем, взяв и перевернув ее ладонью наверх, вкладывает в нее какой-то беленький предмет.

Даже шок от внезапного появления профессора на пороге этой квартиры, не может меня окончательно выдернуть из теплых объятий Морфея, тянущих обратно в его царство. Поэтому я как-то зависаю на том, чтобы рассматривать этого человека, а не на том, что он там мне вложил в руку.

У него сегодня несвойственный ему вид — черные спортивные штаны и худи. Затем мой взгляд опускается ниже. Кроссовки у него вообще зачет. Это случайно не той самой фирмы, по которой Светка уже год прется? Стоят просто дофига, на картинке почти все страшные, а на этих ногах выглядят классно.

— Пожалуйста, Цветкова. — врывается в мой зависший мир реплика профессора, а я снова поднимаю на него взгляд.

— Что это? — спрашиваю я растерянно.

— Лицо намажь. Выглядит плохо.

— Ну спасибо. — отвечаю я скептически. Лицо, видите ли, у меня выглядит плохо. Не всем так повезло с лицом, как ему. Зато у меня душа красивая, в отличие от него. На этом, видимо, мы и сошлись. Пу-уф…

Я присматриваюсь на надпись на коробочке — это мазь от аллергии, и чувствую смятение.

Так вот что он имел в виду.

Затем слышу где-то в глубине коридора тихий-тихий шорох, и обернувшись, замечаю брата, на мордахе которого все еще есть тень смущения. Правда, когда он смотрит на профессора, это смущение медленно стирается с лица.

— Ясно. — произносит он, сложив на груди руки и напустив на себя такой вид, будто бы пару минут назад не прятал в панике вскрытый кофе, как школьник. — Все-таки решился с нашими родителями увидеться? Готов к поездке? Или нет? — на лице брата мелькает веселая усмешечка, а я мрачно смотрю на него. Провокатор фигов.

— Я смотрю, ты снова “тыкаешь”. — отвечает ему профессор, а брат пожимает плечами.

— Ясен фиг, я буду тыкать. Тебе всего двадцать семь. Не дорос еще, чтобы я уважительно к тебе обращался.

Боже мой. Я закатываю глаза.

— Зайди, пожалуйста. Я пойду намажусь, а он тебе кофе пока нальет. — приглашаю я профессора в квартиру, а брат в этот момент чуть округляет глаза. Буквально на секунду, но я прекрасно понимаю, что он не ожидал, что я сделаю такую подставу.

— У нас нет кофе. — говорит он, а я приподнимаю брови.

— Как это? А что ты только что прятал? Достань и завари.

— Да бля. Ничего я не прятал. — ругается брат, а затем, профессор, незаметно просочившийся в квартиру и уже успевший разуться, появляется рядом с ним. Брательник напряженно косится на него, как-то немного потухнув. Зато чудовище, которое я только что добровольно впустила сюда, смотрит на него так, будто испытывает тихое удовольствие от ситуации. Я б, если честно, на месте брата сейчас к нему спиной не поворачивалась бы.

Ну, это моя месть за предыдущие разрушенные отношения. Отношения с профессором, конечно, полный треш, но хоть что-то в них есть хорошее. Он идеально гасит все попытки моего брата хоть как-то докопаться до него.

Развернувшись, я ухожу в ванную комнату с мазью. Боже. В зеркале я и впрямь вижу, как мое лицо покрыто некрасивыми красными шелушащимися пятнами. Вскрыв коробочку, я выдавливаю из тюбика мазь и трачу минут пятнадцать на то, чтобы намазать все, что у меня чешется. Затем, помывшись и переодевшись в удобную одежду, я выхожу из ванной.

Надеюсь, никто еще никого не убил.

Да нет. Когда я захожу на кухню, то вижу профессора, спокойно пьющего кофе, и брата, который встречает меня мрачным и обиженным взглядом.

— Цветкова, оденься потеплее. — слышу я замечание профессора, и перевожу на него взгляд.

— Зачем?

— На улице прохладно.

— Ты куда-то хочешь со мной пойти? — вырывается у меня, а он чуть приподнимает брови.

— Твой брат меня настойчиво приглашал поехать к твоим родителям.

У меня уходит в пятки сердце от его заявления. Боже, что?

— Я уже передумал. — произносит за меня брат, недовольно глядя на это чудовище. — Повстречайтесь еще, потом знакомиться будешь. Хотя, не. Знаешь, что? Давай, езжай. — задумчиво поднимает глаза к потолку брат. Затем ухмыляется. — Отец сейчас на диете из-за гастрита сидит. Предполагаю, что сегодня он будет дико раздражен. Самое подходящее время для знакомства с парнем своей дочери. Вперед.

Профессор в ответ изображает какую-то странную усмешку на лице. У него вообще потрясающая особенность — улыбаться только частями лица, но никогда глазами, поэтому мне сложно иногда понять, к чему была та или иная эмоция. Или ее подобие, боже ж мой.

— Не надо. — встреваю я. — Я плохо себя чувствую и никуда не хочу ехать. Обойдемся пока без знакомства.

— Че ты там себя плохо чувствуешь? — интересуется брат, доставая телефон и что-то набирая на нем большим пальцем. — Дрыхла до девяти вечера, подскочила бодренько. Я уж решил тебя не будить, пока там все готово не будет. А так тебя уже ждут. Твои любимые салаты тебя тоже ждут. Я сказал, что ты с парнем будешь. Хех.

“Хех”. Я сверлю братика таким яростным взглядом, от которого он должен вот-вот воспламениться по моим прикидкам. Скотина.

— Цветкова, переодевайся.

— Какого фига ты ее вечно по фамилии называешь, как в полиции? — интересуется мой брат, пока я усиленно думаю, как бы отмазаться от всего этого. Салаты, я, несомненно, люблю, но ради них идти на такую авантюру, я не очень готова. Профессор, тем временем, переводит взгляд на моего брата.

— Какого фига ты мне вечно “тыкаешь”? До тебя плохо дошло то, что я сказал тебе ранее?

— Хочу и тыкаю. — складывает на груди руки мой брат, с вызовом глядя на профессора. — Че ты мне сделаешь?

— Хватит. — говорю я им, а профессор в этот момент спокойно поднимается со стула. Брат тут же отступает назад, потянувшись к ножам для готовки, висящим неподалеку, а я таращу глаза. Да какого фига?! Чудовище, тем временем, берет со стола кружку и относит ее к раковине, бросив взгляд на моего брата.

— Ты ж сказал, что я тебе ничего не сделаю. Чего нервничаешь? Расслабься.

— Кто тут нервничает, блин?

— Я пошла одеваться. — говорю я, прерывая эту перепалку. Я не выдержу больше этого, и я не знаю, как избавиться от них двоих и остаться одной… Пожалуй, лучше действительно поехать на дачу к родителям и будь что будет. У каждого свои недостатки. У меня обычные родители, которые любят салаты и шашлык, а он людей топит. Если я могу забыть этот крайне тревожный факт, то и он пусть поднапряжется и переживет компанию обычных людей.

Спустя десять минут мы все спускаемся на парковку. Из-за видка профессора, который даже в спортивном выглядит слишком хорошо, мне пришлось надеть новую черную толстовку. Тем не менее, глядя мрачно в зеркало лифта, я понимаю, что на фоне этого чудовища, расслабленно пихнувшего ладонь в карман и светящего своими классными черными часами, я все равно выгляжу не очень. Тц.

В машине, когда он кладет руку на руль, я внезапно замечаю кое-что странное. Повернувшись, я смотрю на белую ткань, выглядывающую из-под его рукава толстовки. Потом до меня внезапно доходит, что это бинт.

— Что с рукой? — спрашиваю я, а профессор, который забивал адрес, продиктованный моим братом в навигатор, поднимает взгляд, посмотрев на парковку. Затем переводит на меня.

— С чьей?

— С твоей. Это. — я тянусь к его рукаву и осторожно отодвигаю вниз. Боже. Бинты все не заканчиваются, у него что, вся рука обмотана? Что произошло? Он же в ответ просто наблюдает, как я беспокойно стягиваю с него рукав.

В этот момент оживает мой брат на заднем сиденье. Он подается вперед, так, чтобы я его услышала.

— Походу, вены режет твой парень. — выносит вердикт он, а я закатываю глаза. — От тяжелой мажорной жизни. Ты где мою сестру-то подцепить умудрился, богатенькое чудо?

Профессор переводит взгляд на зеркало заднего вида.

— Ты сейчас пешком пойдешь.

— И что? Я должен испугаться? Мне не привыкать.

— Вылезай тогда и вперед.

— Не гони. Ехай давай уже.

Профессор некоторое время смотрит на него в зеркало. Молча. Мне вообще не нравится его взгляд, но затем он равнодушно его отводит и заводит машину. Какой-то он больно спокойный и сдержанный сегодня. Я настороженно наблюдаю за ним, затем снова смотрю на его руку. Как-то все это странно. Ладно, попозже, как брата рядом не будет еще раз спрошу.

Пока мы едем по навигатору, эти двое больше не обмениваются своими погаными репликами и я немного успокаиваюсь. И только когда мы подбираемся к месту назначения, я мрачно и напряженно смотрю за окно. Что за гребеня выбрала моя матушка с тетей Ларой? Мне кажется, можно б было снять домик в более удачном месте. Я чувствую себя в фильме ужасов. Темень вокруг — хоть глаз выколи, лес и колея вместо асфальта. Не люблю такие места. Как в них можно отдыхать и радостно жарить шашлыки — не знаю.

А еще, в навигаторе я замечаю, что рядом есть какой-то водоем. Значит, тут просто будет тьма комаров, которые меня сожрут.

— Вот здесь где-то, походу. — брат снова подается вперед, в этот раз тыча пальцем мимо профессора в лобовое стекло. Профессор на секунду бросает взгляд на его руку возле своего лица. — Да-да. Вон машины стоят. Приткнись где-нибудь тут.

Фары освещают железный лист зеленого забора, за которым горит в двухэтажном домике свет. Я замечаю в отдалении еще несколько понатыканных за деревьями и кустами сирени домов, но они все с темными окнами.

Бросив взгляд на профессора, я замечаю, как он смотрит на все это, чуть приподняв бровь. Затем машина тормозит.

— Отлично. — слышу я голос брата, а потом как открывается дверь. — Ну, удачи тебе, Катюх. Хех.

Я его придушу за это “хех”. Братик вылезает из машины, закрывая дверь, и в этот момент я вижу, как открывается дверь в заборе и похожий на маму силуэт выходит наружу. Я нервно поджимаю губы.

Блин, как-то мне не по себе.

— Давай, может, поздороваемся и поедем лучше куда-нибудь? — предлагаю я в панике. Заберу у мамы салат и скажу, что запланировала свидание. Вот и все. Этого достаточно. Я поворачиваю голову к профессору и смотрю на него. У него вообще равнодушное лицо. Он просто задумчиво смотрит на то, как мой брат что-то говорит моей матери, и все.

Мой желудок, почуявший запах шашлыка, который впустил сюда брат, предательски урчит, и я испуганно кладу на него ладонь. Скотина.

— Зачем? — интересуется, наконец, профессор. — Мы уже приехали куда-нибудь.

С этими словами он отстегивается и выходит наружу, а я зубами прикусываю запихнутый в рот ноготь. Боже, боже, боже. Профессор идет есть шашлык и салатики, и месить пыль в своих дорогущих кроссовках. Это жесть. Но самое страшное, что сейчас он увидит людей, которые меня воспитали.

Я открываю дверь и выбегаю вслед за профессором, чавкнув кроссовком об мокрую траву. В этот момент в мое ухо врезается с размаху что-то большое и жужжащее крыльями, и я визжу изо всех сил, шарахнувшись в сторону и влетев в ненормального. Он ловит меня в последний момент, прежде чем я улетела бы дальше.

Боже, что это было? Огромный комар-людоед, специально для меня? Где, блин, тетя Лара с мамой сняли этот чертов домик?!

— Цветкова, что это было? — слышу я голос профессора и выдыхаю.

— Там был комар.

Я буквально чувствую, как он в этот момент мог бы вздернуть брови. Хорошо, что тут темно и я не вижу его лица.

Убедившись, что меня не сожрут, успокоив свое трясущееся кроличье сердце, и, нехотя отлипнув от профессора, я иду к матери, почесывая нос, на котором остался его запах. Запах мужика, у которого куча денег. Сейчас он быстро исчезнет, и эта ледяная обаяшка-тиран станет пахнуть шашлыком и дачкой. Хех.

Мне вот интересно, как так вышло-то все?

Я до этого любила прикидывать в голове всякие разные жизненные ситуации для профессора — ну, вроде, его женитьбы, семейной жизни, знакомства с родителями девушки… Просто было интересно представить, как это чудовище, и его будущая жена с тещей будут справляться с его характером. Просто он создает такие проблемы, с которыми-то даже к маме и папе не прибежишь плакаться, да и при разводе, как причину, не сразу решишься указать, если, конечно, за разводом пойдешь в ЗАГС, а не в полицию сначала.

Но, блин… кажется, я упустила момент, когда я начала играть главную роль в своих сбывшихся фантазиях. Это он ведь с моими родителями сейчас познакомится.

— Ты чего кричишь-то, будто тебя режут? — слышу я голос матери, когда подхожу ближе. Она уже стоит одна, потому что мой брат куда-то сбежал. Опустив руку от носа, я хочу сказать что-то про комара, но мама в следующую секунду смотрит мне за плечо растерянно, и я понимаю, что историю про огромных комаров ей уже будет не очень интересно слушать. Там кое-что поинтереснее.

Блин.

Я немножко обеспокоенно оглядываюсь.

Профессор подходит вместе со мной, и его взгляд направлен цепко прямо на мою родительницу. Наверное, проходит где-то несколько секунд, и только тогда его привычное ледяное лицо меняет немного выражение. Становится нейтральным и будто немного заинтересованным.

Блин. Я хмурюсь, глядя на него. А он не может прикинуться чуть более лапочкой, как со своей семьей? Он же так спалится.

— Кать, представь нас друг другу. — требует моя мама, немного растерянно глядя на это чудовище. Она, правда, еще не знает, насколько этот человек — монстр. Но мне кажется, что она уже что-то подозревает, особенно из-за того, что профессор не позаботился подобрать себе более классное выражение лица. Ну и еще мы с ней похожи, даже внешне, так что, думаю, чуйка у нее развита так же хорошо, как и у меня.

Я ведь первая в институте поняла, что от него надо держаться в стороне. Некоторые до сих пор думают про этого монстра всякую чушь.

— Э-это Влад. — начинаю заикаться я. — Вот. А это моя мама. Алла. Мы встречаемся.

Мама вздергивает брови, посмотрев на меня. Я что-то не так сказала? Боже, что?

— Кать, ты…. — произносит она с протяжным вздохом. — Хоть бы предупредила, что со своим молодым человеком приедешь, и что у тебя вообще есть отношения. Я б поприличнее оделась. — она смотрит на свои старые спортивные штаны и темную растянутую кофту. — Ладно, она всегда такая неожиданная. Приятно познакомиться, Влад.

— Мне тоже. — отвечает ей профессор, а мама еще пристальнее смотрит на него. Блин. Я уже чую, что она что-то подозревает.

Над забором чадит дымок. Пахнет, кажется, уже не только шашлыком, но и копченой рыбкой. Блин, я так люблю копченую рыбку, но… я кошусь на профессора. От меня вонять ведь будет, если я ее поем. Боже, зачем я его с собой взяла? Хочу наесться до отвала, как свинья. А с ним придется корчить из себя приличного человека.

— Ладно, давайте, заходите, сейчас поедим и пообщаемся. — машет мама рукой. — Заждались вас уже.

Она запускает нас внутрь, и закрывает дверь в заборе, а потом, поманив нас жестом, идет вперед. Прежде чем последовать за ней, я останавливаю профессора, положив ему ладонь на пресс. О… Блин, хех. Хоть что-то хорошее в этом вечере. Его потрясающие кубики, которые я чувствую ладошкой.

Чудовище опускает на меня свои зеленые глаза.

— Наклонись. — шикаю я. Я ж не обезьянка, чтобы карабкаться по нему ради того, чтобы шепнуть что-то на ухо. Он чуть наклоняется ко мне, и я шепчу, схватившись за его одежду: — Не мог бы ты получше прикидываться лапочкой?

Он в ответ поворачивает лицо и смотрит на меня. Вот сейчас взгляд у него, конечно… будто я его страшную тайну раскрыла.

— Что делать, Цветкова?

— Прикидываться лапочкой, как ты обычно это делаешь.

Он медленно опускает свои длинные ресницы, моргнув, и его взгляд немного меняется на скептический. Типа “Чего ты там ляпнула?”. Боже. Он всерьез считает, что я не замечаю его актерское мастерство?

— Я не слепая. — добавляю я, а он молча выпрямляется, и, напустив на лицо свое фирменное каменное выражение, просто уходит вперед, оставив меня стоять с открытым ртом. Э, блин. Что за игнор? Я еще не договорила.

Пока мы идем, мама оборачивается и еще раз смотрит на профессора.

— Влад, ты ведь старше Кати, судя по всему? Сколько тебе лет?

— Да. — отвечает он просто и спокойно. — Мне двадцать семь.

— Семь лет разницы… — задумчиво произносит мама. Я чувствую, как с меня уже семь потов от напряжения сходит. Говорят вроде они, а нервничаю я. Такие нейтральные фразы, но с каждой я чувствую, будто меня закапывают. — Ну, не сильно много. Ты ведь уже работаешь? Кем, если не секрет?

Я замечаю, как профессор на секунду опускает взгляд, словно раздумывая над ответом.

— У моей семьи есть свой бизнес. Я помогаю отцу.

Я чувствую, как у меня брови ползут вверх.

Как он… завуалировал забавную правду о том, что он сидит в кресле гендиректора. “Помогаю”. Угу.

— Правда? — как-то радостно реагирует мама. — А у нас тоже свой небольшой бизнес. Но от наших детей помощи не дождешься. Ты большой молодец.

— Я, вообще-то, учусь. Какая еще помощь? — подаю мрачно голос я.

— А твой брат? — разводит руками мама. — Фигней мается, подработки какие-то ищет странные.

— Так папа ему мало платит, вот они и ищет подработки. Я б к вам тоже не пошла работать.

— Да что ты говоришь, принцесса ты моя? Все с маленькой зарплаты начинали! — возмущенно произносит моя мама, а я снова закатываю глаза. — А ты что думала — придешь и сразу пачку денег за твои красивые глазки выложат? Вот, пожалуйста, спроси у своего парня. Владу-то небось тоже родители не миллионы платит.

Я медленно перевожу взгляд на профессора, а он смотрит задумчиво в сторону.

— Ну да. Так и есть. — просто отвечает он, а я делаю тихое "пф-ф-ф". Да что ты-ы? Десятки миллионов, да? Сидит в кресле гендиректора какой-то строительной компании и прикидывается бедным. Ясно все с ним.

— Я пойду салат поем. — отворачиваюсь от этого гребаного актера я. Все с ним ясненько. Зря я переживала, он просто пока подбирает для моей мамы подходящие масочки. Кажется, я уже вижу очертания скромного трудолюбивого сына своих родителей.

Вдалеке я вижу веранду с деревянным столом, заставленным съестным и направляюсь прямо к нему, бросив профессора со своей мамой. Пусть делает, что хочет.

— Катя! Давно не виделись. Мы как-то даже не думали, что ты приедешь сюда, на эти старческие посиделки. — поворачивается ко мне полная женщина в футболке “Кельвин Кляйн” и с короткой стрижкой. Это тетя Лара.

Проблема в том, что ее “Катя” звучит так натянуто, словно она не очень рада меня видеть.

Ну, эм… Я в ответ тоже немножко натянуто улыбаюсь. Ой. Похоже, я знаю, в чем причина. Я как-то не думала, что это наложит такой отпечаток на наши отношения, тем более, много лет прошло… Но теть Лара, видимо, весьма злопамятная. Боже, она так пялится, поджав губы, что чувствую себя так, будто я ее нерадивая невестка, опозорившая всю семью.

После того, как в прошлый раз они приезжали из Америки, она примерно так же весьма красноречиво смотрела на то, как я бурно прощаюсь со своей детской любовью — с их сыном, даря какой-то весьма дурацкий подарок, вроде пены для бритья… я думаю, Саша выкинул ее сразу же, как только вышел из нашего подъезда, но тогда я правда не разбиралась в подарках.

Ну, в общем, она, похоже, в курсе, что я когда-то запала на ее сына. Как я говорила, по-моему, все были в курсе. И, кажется, несмотря на дружбу с моими родителями, невестой своего сына меня видеть вот вообще не хочет. Никак.

— Добрый вечер. Ну, так вышло. Тут занято все? — выпаливаю я, посмотрев на крохотные сантиметры на лавочке рядом с ней, а затем в противоположную сторону — на половину свободной лавки… возле ее сына Саши. Кхм. Мне как-то перехотелось салатов. Может, потом поем? Пойду, проверю костер с рыбой, поковыряюсь там…