30

Какое же счастье просыпаться утром на хорошей кровати. Вырубив будильник, я блаженно ворочаюсь с бока на бок, с закрытыми глазами, а затем раскидываю руки. Как же хорошо, что я не съехала с этой квартиры, потому что кровать… а, стоп. В голове зажигается искорка осознания. Куда это я не съехала? Я оставалась у чудовища.

Разлепив один глаз, я смотрю на соседнюю пустую половину кровати и трогаю ее пальчиками. Холодная.

Так, а где?… Если холодная, то, похоже, у нас проблемы. Монстр вырвался из клетки на свободу. С утра пораньше, пока все его жертвы, ничего не подозревая, дрыхнут и чувствуют себя в безопасности.

Не успеваю я запаниковать и представить кровавые картинки с профессорской расправой над моими знакомыми, типа Кирилла или Саши, как чувствую, что матрас рядом с моими ногами немного прогибается и испуганно поворачиваю голову, вскрикнув.

— Господи!

Чудовище. В спортивной одежде, пахнущее свежим холодным воздухом с улицы. Во все стороны просто источает ауру активного, здорового мужика с бурлящим в венах тестостероном, на самом пике своей формы. Оно подкралось ко мне неслышно, нависнув надо мной, и глядя так, что я чувствую себя мелкой съежившейся креветкой. Наблюдая, как я еще сонно хлопаю глазами.

— Нет, это я. Доброе утро, Цветкова. — говорит оно мне. — Как спалось?

— Нормально. — вырывается у меня. — Ты что, бегал?

— Конечно. Это бодрит с утра. Но знаешь в чем проблема? — оно смотрит на меня задумчивым и немного хищным взглядом. Затем засовывает свою ледяную руку мне под пижамку, обжигая всей пятерней мое разомлевшее после сна тело, а я издаю сдавленный вопль и пытаюсь вытащить ее оттуда. — Я взбодрился настолько, что у меня теперь снова стояк. Что с твоими месячными, Цветкова, кончились?

— Нет! — кричу я, понимая, на что он намекает. Сколько он может трахаться, господи?! Безумный демон. Его ни одна женщина не вытерпит! Количество его намеков на секс, с каждым днем, проведенным рядом с ним, увеличивается просто в геометрической прогрессии.

— Тогда передерни мне рукой. Как вчера.

Я таращу глаза. Боже мой, спасите меня.

— У меня рука болит.

— Используй другую. У тебя их две.

А если две болят, то куда, интересно, он еще придумает пихнуть свой член?

— Пожалуйста, отстань. — прошу я, пытаясь справиться с его рукой, а потом планируя вообще вышвырнуть из кровати это наглое тело. Я не знаю, откуда он берет бодрость после пробежки и желание заниматься сексом. Кажется, по исследованиям ученых, от утренних занятий спортом, в крови повышается уровень стресса, а не счастья, но у этого не-человека все наоборот. — Мне надо собираться в институт, чтобы не опоздать.

— Это займет максимум десять минут. Вероятно, даже меньше. — он ловит мою руку, тщетно пытающуюся его оттолкнуть и с легкостью прижимает к матрасу. — Цветкова, не дергайся зря и не возбуждай еще сильнее. Меня и так завела твоя пижама, я теперь не уйду просто так.

— Ты издеваешься? — спрашиваю я. Что с моей пижамой? Это просто шорты и рубашка. Темненькие, даже не из натурального шелка, а косят под него, с кружевами на рукавчиках, и по краю шорт. Она просто симпатичная, а он — извращенец.

— Тебе жалко? Это всего лишь твоя рука.

Я закрываю глаза, чувствуя, как начинает дергаться веко. У меня реально большие вопросы к тому, как он удовлетворял себя до наших отношений. Такое чувство, что ему сложно провести полдня без этого. Что он делал? Снимал женщин? Обманывал их? Цеплял в клубах? Какое количество?

— После вчерашнего твоего поступка в жизни больше не предоставлю свою руку.

— Я больше так не буду. Это была неудачная шутка.

Он произносит это так быстро и легко, что да-да, конечно… Так я и поверила, что он может раскаиваться. Затем открываю глаза и скептически смотрю на него. После опускаю взгляд ниже. Боже, у него и впрямь стоит.

В наших отношениях я скромная, тихо и медленно пыхтящая по дороге своей жизни машинка, а он — бешеный бронированный экспресс, в который раз стремящийся на всех парах снести меня к хренам. Я с ним немного не выдерживаю. У меня уже желание смириться со всем этим и поднять лапки со словами “сдаюсь”. Интересно, через какое время после этого он превратит меня в придверный коврик, вытрет ноги и выбросит на мусорку?

— Хорошо. — обреченно произношу я. — Не смей запачкать мою пижаму.

— Пф. Спасибо, Цветкова, что не отказываешь мне хотя бы в этом. Я счастлив. — с этими словами оно поднимает мою руку и легко целует в ладошку. В противовес этому милому жесту и словам заодно послав мне испепеляющий взгляд через мои пальцы. Я моргаю в ответ на это издевательство.

Дикое животное. Собирающееся меня сожрать. Какое же счастье, что оно хотя бы в постели уламывает словами. Потому что с его проблемами с головой и силой все могло бы обернуться для меня намного, намного хуже. Пусть лучше подъебывает бесконечно, черт с ним.

Интересно, он сам до этого догадался, или ему в голову вдолбили, как себя в постели правильно вести? Почему тогда не вдолбили, что похищать людей — плохо?

Я отвлекаюсь от мыслей, когда чувствую, как чудовище опускает руку и мои пальцы касаются горячей поверхности его члена. В этот раз я более смело смотрю на то, как обхватывает рукой это здоровое достоинство. Господи, какое ж оно реально здоровое в свете дня. Никто даже не догадывается в институте, что у него скрывается в штанах, кроме меня.

Через пятнадцать минут я стою в ванной и мою ручки, мрачно глядя на засос у себя на губе в отражении в зеркале. Профессор появляется следом, встав позади меня и просунув руки в раковину, под струю воды. Затем он наклоняется, ткнувшись носом мне в плечо и наблюдая, как я мою вместе с ним свои ручки. Ой, это так мило, блин. Если не вспоминать, что он делал некоторое время назад со мной, то выглядит почти идиллией.

— Тебя не задалбывает бегать с утра? — интересуюсь я, распаковывая щетку, которую купила вчера, а чудовище, прекратив протирать лицом мое плечо, тоже берет свою щетку и пихает ее в рот. Чудесно, мы теперь вместе чистим зубы. По-семейному прямо.

— Нет. — лаконично отвечает он. — Что там может задалбывать? Просто бежишь и все. Иногда отдыхаешь.

Как у него все просто. А подольше подавить лицом подушку, ради дополнительных драгоценных минут сна? Блин, интересно, кем надо быть, чтобы соответствовать этому монстру и не пасовать перед ним? Потрясающе красивой и спортивной дочкой олигарха, с характером из огня и стали, с острым умом и цепкой хваткой, чтобы одновременно держать в ручке цепь этого животного и весь их семейный бизнес? Таких не существует. Видимо, только поэтому он пока у меня на передержке.

Я вытаскиваю изо рта щетку и полощу рот, прикрывшись сбоку ладошкой.

— Как ты представляешь идеальные отношения? — спрашиваю я у чудовища, закончив с этим, а оно опускает странный взгляд на меня, но не отвечает, продолжая полировать свои зубы. — Просто интересно.

— Цветкова, что за странные опросы? Какой-то тест из интернета? — интересуется он, выплюнув пасту в раковину, а я фыркаю.

— Хочу узнать тебя получше, вот и все. Это нормально. Мы почти нормально не общаемся, не заметил? Пора бы и начинать.

— Никак не представляю. Меня устраивают наши.

Да что ты? Я подозрительно смотрю, как он возвращает щетку в рот, замолчав снова.

— Мы же не очень похожи. Ни по характеру, ни по увлечениям, вообще никак. — бормочу я, не зная, продолжать ли до него докапываться или нет. Он же врушка. Устраивает его все, видите ли. Человек, который пытается конкурировать даже со своим отцом, имея и так кучу денег, вряд ли будет довольствоваться малым и в отношениях.

— Зачем мне кто-то похожий на меня? Чтобы я его однажды прибил?

— Тогда кто-то лучше тебя?

— Таких людей не существует. Что у тебя дальше по списку?

Мои брови удивленно приподнимаются. Да уж, вот кто по-настоящему самоуверенный. Шея-то не устает такую корону на голове носить? Я умываю лицо прохладной водой, чтобы хоть немного стать пободрее и убрать под глазами синяки, а затем, закончив, спрашиваю:

— Все-таки, ответь мне, о чем ты тогда думал, неожиданно предложив мне начать встречаться? Для меня это до сих пор загадка, с чего ты решил так поступить.

Я пока промолчу вообще про обстоятельства, в которых он мне предложил это сделать. У меня миллион вопросов насчет его поведения тогда и его мыслей насчет меня до этого момента, но я как-то еще не готова их услышать, наверное.

Чудовище полощет рот и кидает на место свою щетку после моего вопроса. Затем смотрит на меня в отражении в зеркале.

— Ладно, раз так хочешь. Ты ведь не отстанешь? — с этими словами он лениво стаскивает с себя футболку, обнажая шикарный пресс, а я отворачиваюсь. Я-то не отстану, а он может не раздеваться так внезапно, когда ведет серьезный разговор? — Цветкова, ну ты же благодаря моей сестре в курсе, в чем моя проблема. Просто ты тогда предложила ее убить вместо тебя, и мне это понравилось. Решил, что мы поладим и однажды прикончим ее вместе. Твоими руками. Все же, родственников трясут первым делом, если кто-то умирает, мне нельзя этого делать. Только поэтому она пока жива.

Боже, что? Я закатываю глаза.

— Ты издеваешься?

Он тихо смеется за моей спиной.

— Наверное. Цветкова, хорошо. Я просто подумал тогда, что ты достаточно эгоистична, чтобы об тебя вскоре не захотелось вытереть ноги. Так и вышло.

Практически озвучивает мои мысли насчет придверного коврика. Я чувствую, как мои брови взлетают вверх.

— Это дурацкая причина. А еще? — я резко оборачиваюсь и вскрикиваю, увидев, что он почти стянул с себя штаны. Еще б немного — и я б увидела то, что он так настойчиво мне уже второй день пихает в руки. — Нафига ты раздеваешься-то, господи?!

— В душ собираюсь. — отвечает чудовище. — И я не люблю копаться в причинах своих поступков, если честно, но если ты залезешь со мной в душ, я это сделаю ради тебя. Опишу в подробностях, с чего я еще захотел с тобой встречаться, закроем эту тему раз и навсегда.

— Нет. — быстро говорю я, отходя от шока. — Я в институте помоюсь.

— В раковине в туалете, Цветкова? — я слышу, как открывается дверь душевой. — Будешь стоять тут и болтать, пока я принимаю душ?

— Да. — отвечаю я. Вообще я хотела свалить секунду назад, но передумала. — У нас близкие отношения, так что могу так поступить. Тебя что-то смущает? Останусь тут.

— Да нет. Мне как-то плевать.

Блин. В душевой начинает литься водичка, а я пялюсь на стенку напротив, сложив на груди руки. Чувствую себя глупо, оставшись здесь. Но раз я это сделала, надо его потрясти еще немного. Мы ведь и впрямь почти не говорим на серьезные темы, несмотря на то, что встречаемся уже прилично.

— Чего ты добивался, издеваясь надо мной в институте?

— Тебе напомнить твои слова? “Сотри эту ухмылку со своего смазливого лица”. — слышу я смешок этого монстра. — Я подумал, что было бы неплохо стереть ее навсегда с твоего лица.

Ой, боже, посмотрите на него, он запомнил и обиделся! Даже я уже плохо помню, что ляпнула ему в первую встречу. Меня захлестывает возмущение.

— Я готова была выпрыгнуть из окна из-за тебя, когда сдавала зачет! Ты, чудовище! — не выдержав, я снова оборачиваюсь, и слава богу, что душевая кабина матовая и через нее ничерта не видно. Поэтому я яростно смотрю в нее, представляя там профессора. — И каждый раз боялась идти на пары, все потому что ты издевался надо мной из-за одной брошенной фразы. У тебя что, ни разу сердце не екнуло?

Дверь душа внезапно отодвигается и я вижу тело ненормального во всей красе. Со стекающими по его рельефу струйками воды.

— Я думал, ты уже неплохо меня знаешь. Нет, конечно. Мне это даже нравилось. Твое плаксивое лицо того стоило. — отвечает мне этот демон, пока я отхожу от шока из-за его внезапного появления перед моими глазами. — Цветкова, сейчас-то какие у тебя претензии? Ты спишь со мной. Я пишу тебе курсовые. Тебе еще страшно?

— Боже, закрой дверь. — я отворачиваюсь, прикрыв лицо руками. — Больше не буду с тобой вообще говорить. Ты ужасен. Где, кстати, моя курсовая?!

— Там же, где и обещанный минет.

Мои глаза закатываются и я делаю шаг к выходу. В этот момент в спину мне летит:

— С моего ноутбука себе на почту или в облако отправь ее, Цветкова.

Я выхожу из ванной, прикрыв за собой дверь и протяжно вздыхаю. Блин, иногда с ним немного сложно. Чем больше его узнаю, тем дальше от определения “адекватных” отодвигаются наши отношения.

Окончательно собравшись в институт, я завариваю себе кофе напоследок. А этому говнюку, который торчит сейчас в душе и начал встречаться со мной по максимально тупой причине, кофе заваривать я не буду.

Когда монстр тоже приходит спустя некоторое время, то моя злость на него испаряется, как туман летним днем. Все потому что у меня, кажется, появляется фетиш на мужиков в костюмах: этот монстр куда-то собрался, явно не в институт, надев брюки, черную рубашку и часы дико богатого мужика. Его волосы снова убраны красиво, а на шее висит еще не завязанный галстук. Боже. Мое сердце начинает колотиться от симпатии к нему, как ненормальное.

Скотина, какой же красивый, у меня сейчас сердечная артерия не выдержит.

— Цветкова, до института подбросить? — интересуется этот монстр, застегивая рукава рубашки, а я едва киваю.

— Разве у тебя нет сегодня пар?

— Я их отменил. У меня есть свои дела. — он приближается ко мне и становится напротив, опустив на меня взгляд. Я оказываюсь окутана легким шлейфом одеколона. Господи, он даже пахнуть умудряется как что-то очень дорогое и запретное для меня. Немного понизив голос, он произносит: — Завяжи мне галстук.

— Я не умею. — вырывается у меня, а он отводит иронично взгляд.

— Попытайся.

— Я вообще никак не умею, даже чтобы пытаться. — я хватаюсь за этот кусок ткани, пытаясь понять, что с ним вообще делать. Пока я смотрю на него, чудовище опирается ладонью на столешницу позади меня, и наклоняется к моему лицу. Губы обжигает неожиданный поцелуй со вкусом мятной пасты. Такой же вкус и у языка, который он мне без прелюдий засовывает в рот. Я от неожиданности хватаюсь за его плечо, чувствуя под ладонью хорошую ткань рубашки и мышцы под ней, а этот монстр, подхватив меня под бедро, сажает на столешницу, устроившись между моих ног.

— Судя по твоему лицу, я тебе нравлюсь в таком виде? — произносит он, прижимая меня как можно ближе к своему телу, чтобы я чувствовала его каменное восставшее достоинство через ткань брюк. — Цветкова, сделай так, чтобы твои месячные закончились, а я заберу тебя, как закончу с делами, и трахну тебя, как захочешь. Дам себя раздеть или не раздеваясь. Как понравится.

— Они закончатся не сегодня. — выдыхаю я, в шоке глядя на него. Блин, я его только один раз таким видела красивым, и то это было в ночь на водохранилище и меня заботило больше то, выживу ли я или нет. А потом он переоделся.

— Как хочешь. — он убирает руку с моей задницы. И отстраняется, оставив на мне отпечаток своего запаха. — Заканчивай уже со своим кофе и одевайся. Мне пора уезжать.