Глава 29

* * *

СОФИЯ

День Чудогодия выдался погожим, сказочно прекрасным.

Истинное волшебство замерло в каждой молекуле воздуха, которым мы дышали, в каждой капле воды, в каждой клеточке наших тел, которые сплетались в чувственном, древнем танце любви и страсти.

Тёплая усталость накрывала блаженством. И счастье в его глазах лучше любых слов говорило мне о любви.

До самых сумерек не отпускал меня Даррен от себя. Ни шагу не позволял сделать. На руках носил. В ванной сам меня омывал, наслаждался каждым прикосновением. И я таяла, как сладкое сливочное мороженое, оставленное кем-то у пылающего костра.

А потом я обнимала его за сильные плечи, зарывалась лицом в его волосы.

– Знаешь, мне никуда не хочется. Никого бала. Только ты рядом… Вот оно моё счастье… – тихий, тёплый, чуть дрожащий голос у самого моего уха. – Хочется с тобой нежиться в постели, хочу вкушать тебя всю вечность. Я наслаждаюсь каждым мигом с тобой, Соня. Но мне всё мало. Всегда будет мало. Я люблю тебя. Моя душа. Моё сердце. Моя нежность.

Он прислонился лбом к моему лбу, трепетно обхватил ладонями моё лицо.

Тихое дыхание сорвалось с моих губ:

– И я тебя люблю, Рен… Сейчас только понимаю, что судьба готовила меня к встрече с тобой… Ты – мой мир.

И тепло так нам вдвоём, хорошо, спокойно. Немного сонливо. Умиротворение разливалось по телу, сама нежность оберегала нас.

– Тем не менее, с моей стороны будет слишком эгоистично не повести тебя на бал, – произнёс Даррен. – И если мы не поспешим, то мои желания оставить тебя в постели навечно исполнятся.

Что такое «счастье»?

Наверное, когда видишь как радость, нежность и любовь отражается в его глазах? Да! Это истинная любовь и единая песня наших душ. Это его рука рядом. Его дыхание на моей коже и огонь, который не обжигает, согревает и оберегает.

А за окном падает девственно чистый, белый, пушистый снег.

* * *

Дверь моего номера открылась, являя детектива Ашера во всей красе.

Мне как раз девушки заплетали сложные косы и укладывали наподобие короны.

Платье на мне было сказочное, белое, искрящееся, словно соткано из снежинок. Переливалось изумрудными, голубыми, перламутровыми искрами, словно северное сияние коснулось ткани моего волшебного платья.

Но главной красотой этого наряда было пламя… Если я закружусь, то огонь красивым кружевом вспыхивал по подолу и поднимался витиеватым узором до самой талии и искрящимся снопом искр опадал. Волшебство.

И ткань была мягкая, лёгкая, она словно искусный любовник ласкала мою кожу. Нанесла на шею и запястья тот чудесный аромат духов, что купил мне Даррен и я смотрела на себя в зеркало и не узнавала.

Я была прекрасна. И виной тому не платье, не причёска… Глаза и улыбка – вот мои главные украшения.

– Как же ты прекрасна, – произнёс Рен, увидев меня.

Провела ладошками по платью и улыбнулась.

Где его достал Даррен загадка для меня. А быть может, это Ганс расстарался, так сказать, чтобы загладить свой промах?

К счастью, Рен не сильно побил Ганса. Немного потрепал его, высказал много ласкового… Я не видела и не слышала всего этого, но призрак виконта в красках поведал мне встречу друзей.

Виконт…

Тело виконта Луиджи Ликанского было найдено в том самом гроте. От него остался посеревший скелет, на котором висели куски истлевшей и сгнившей ткани и родовой перстень.

Его тело с почестями было упокоено, а сам призрак пока не пожелал покидать мир живых.

Попросил дозволения у Роберта Ская и моего дракона увидеть последний раз ночь Чудогодия, повеселиться на празднике волшебства и лишь с новым днём уйти, чтобы перевоплотиться и вернуться в мир новой жизнью.

Сам Роберт Скай после трагедии с братом изменился.

Если до этого дня в его чёрных волосах были видны редкие нити серебра, то теперь седина забрала весь цвет его волос. Лишь густые чёрные брови напоминали о том, каков он был.

Тёмные глаза смотрели с грустью и тоской.

Наверное, ему понадобится время, чтобы простить себя, брата и оставить в прошлом всю эту некрасивую, честно говоря, очень странную историю.

Артефакт Даррен уничтожил без каких-либо сложностей.

Пламя дракона не в силах выдержать даже жадная тьма.

О том, что Даррен Ашер – дракон узнали виконт и господин Скай.

Виконт обещал молчать и унести эту тайну с собой и поклялся в этом своей новой жизнью. Сильная клятва. И к слову, мёртвые никогда не лгут.

Роберт Скай позволил Даррену использовать ментальное заклинание и стереть из его памяти знание, что детектив – дракон. Никто не знает, как может обернуться судьба и лучше столь тяжёлый, давящий на сознание чужой секрет навеки забыть.

Руперт Скай и все его подельники были мертвы.

У меня оставался вопрос, кто же был тот несчастный, тот самый покойник, на которого я упала, провалившись в каменный мешок?

Брат Роберта был жесток даже к своим людям.

Тот человек передумал участвовать в деле Руперта, когда узнал, что все гости в ночь Чудогодия будут принесены в жертву артефакту. За свой отказ он и поплатился жизнью.

История довольно тухлая и грязная.

Нет в ней благородства.

Но главное мы с Дарреном сделали – Роберт Скай жив. В ночь Чудогодия никто его не потревожит и не лишит жизни.

Замок ста мечей много повидал за свою долгую жизнь, много он тайн хранит и ещё достаточно он всего увидит, узнает, но будет молчать, и хранить секреты.

Девушки закрепили в моих волосах последнюю шпильку. Причёска была готова.

Отпустила мастериц, что сотворили с моими волосами прекрасное, я подошла к Даррену и с улыбкой произнесла:

– Ты выглядишь невероятно. Самой даже завидно от мысли, что ты весь мой.

В ответ весёлый, счастливый смех.

Рен выглядел потрясающе – белый с орденами однобортный мундир, на белых штанах две широкие продольных полосы, указывающие принадлежность к высшему офицерскому составу.

Идеально уложенные волосы.

И самое главное – осанка и то, как он себя держал. Сразу видна порода и сила, и воля, и стать… Потрясающий мужчина!

И вместе мы смотрелись изумительно.

* * *

Когда мы ступили в бальный зал, то думала увидеть что угодно, но не Сказку!

Не знаю, когда всё успели, но бальный зал был прекрасен.

У меня перехватило дыхание.

Паркетный пол изменился и превратился в синий с белыми прожилками лёд.

Сверху на нас падали, кружась, искрящиеся снежинки. Они исчезали, едва касаясь поверхности.

Сказочные, снежные цветы на заиндевевших деревьях распускались и осыпались серебром сияющих искр.

Магические гирлянды самых разнообразных форм парили над головами гостей, создавая потрясающий эффект.

Сопровождалось это чудо красивой музыкой.

Не сразу поняла, что гости Роберта перед нами почтительно расступаются. И когда мы оказались в центре зала, Даррен спросил меня:

– Потанцуешь со мной?

Огляделась и увидела, что на нас все смотрят. Увидела Роберта Ская с бокалом в руке, он нам салютовал и послал улыбку.

Взглянула на Рена и сказала:

– Со своим любимым я готова танцевать всегда. Где угодно и когда угодно.

И музыка в тот же миг сменилась.

С лёгким изящным поклоном Даррен принял меня в свои объятия и закружил.

Это был наш первый танец. Запрокинула голову и кружившиеся гирлянды были похожи на звёзды, которые встали в хоровод.

Моё платье под восторженные вздохи присутствующих гостей вспыхнуло пламенем, заискрилось, засияло. Наверное, со стороны было очень красиво.

Праздник удался…

И всё бы завершилось идеально, но…

Но ложка дёгтя всё же возникла…

Рен всего на миг отлучился, отошёл с Робертом в его кабинет, дабы поставить окончательную точку в деле.

И в момент, когда я осталась одна, следила за гостями, улыбалась и пригубляла вкуснейшее шипучее вино, ко мне со спины кто-то подошёл и прошипел:

– Выскочка. Мерзкая дрянь. Тебе здесь не место. Ты из касты низших, ты должна служить таким как я, благородным. А ты мерзким червяком просочилась в высшее общество.

Я резко обернулась и увидела леди Аманду Заррец со своими подружками. Она с силой сжимала в руке бокал с алым напитком. Наверное, представляла, что вместо бокала в её руке моё горло. Ну-ну.

А вот её подружки не очень были рады, что Аманда меня оскорбляет и сделали шаг назад, подальше от подружки, а то мало ли что, мало ли кто…

– Осторожнее со словами, леди, – холодным тоном произнесла я. – Или вам напомнить о последствиях?

Она сузила глаза и едко процедила:

– Знаешь, а мне пришла в голову мысль, что…

Я, вдруг, громко и смело рассмеялась, а леди заткнулась, не понимая, что меня насмешило, ведь она только начала и ещё не закончила фразу.

– Вам пришла в голову мысль? – спросила я, отсмеявшись. – Неужели эта мысль пришла, чтобы умереть? Весьма прискорбно, но, наверное, своевременно и правильно. Примите мои соболезнования вашей мысли, леди. А теперь, прощайте.

Девушка побагровела и вдруг дёрнула рукой и выплеснула на моё волшебное платье алую гадость.

Уродливым пятном расползлась по ткани алая жидкость, и я замерла на миг, не в силах поверить, что леди Заррец посмела испортить мой прекрасный наряд.

Она не просто платье мне испортила. Она испоганила чудесный вечер, разрушила волшебство.

Подняла на девушку взбешённый взгляд и не сразу поняла, почему она вдруг расширила глаза и отшатнулась, словно увидела пред собой жуткого монстра.

– Да покарает вас сегодняшняя ночь чудес! Да обойдёт вас стороной удача Чудогодия! – выдохнула я со всей обидой, что возникла в душе и гневом, который охватил меня.

И в тот же миг с моего платья сорвался огонь и волной пронёсся по ледяному полу, чтобы охватить жадным пламенем платье леди Заррец.

Девушка завизжала, она выронила бокал, который с хрустальным звоном разлетелся на острые осколки. С пальцев леди сорвалась магия, да толку ноль. Огонь не желал гаснуть.

К счастью, Аманду пламя не тронуло, не сожгло, даже не обожгло, но вот её прекрасное платье изумрудного цвета превратилось в обугленные лохмотья. Причёска тоже обуглилась, рыжие волосы напоминали паклю, побывавшую в костре, а лицо теперь походило на лицо трубочиста, который только что вылез из дымохода.

От девушки серо-белесыми струйками поднимался дым.

Она громко чихнула, и ошалелым взглядом уставилась на меня.

Я сама удивилась и захлопала глазами, не в силах поверить, что это сотворила я.

Одна мысль истерикой забилась: а что теперь будет?

Я ведь вроде как оскорбила леди… Хотя… Минуточку! Я защищалась!

Опустила взгляд на своё платье и обнаружила, что пятно исчезло.

– Соня? – подошёл ко мне Рен, обнял меня и заглянул мне в глаза.

Подошёл и Роберт Скай.

Оба взглянули на дымящуюся Аманду Заррец и Даррен невозмутимо произнёс:

– Леди Заррец, как погляжу, вы не вняли моим предупреждениям и решили разгневать не только меня, но и испытать на себе гнев моей невесты? Весьма прискорбно, что вы оказались столь глупы.

Аманда едва не зарыдала. Это ведь такой позор.

– Леди, ваш наряд не соответствует сегодняшнему празднику Чудогодия. Мой вам совет, смените платье, – сказал Роберт. Потом он поднял взгляд на её волосы и добавил: – И переделайте причёску.

Подружки Аманды подхватили её под руки и скорее уволокли прочь из зала.

– Что теперь будет? – заволновалась я.

– Ничего особенного, – ответил Рен. – Просто семья Заррец давно вызывала подозрение у короля. Пожалуй, попрошу Волстена заняться этим зарвавшимся семейством.

Вздохнула и кивнула. Стало, чуть-чуть жаль Аманду, но потом вспомнила её гадкие слова и вся жалость как испарилась.

А ночь Чудогодия продолжалась…

И все невзгоды исчезли, когда начали бить старинные часы…

– Загадай желание, родная… – прошептал Даррен.

Закрыла глаза и произнесла желание: «Пожалуйста, пусть мы с Дарреном будем счастливы. Всегда. Навеки. Пусть моя любовь всегда будет с ним. Как и его любовь всегда со мной».