Глава 8

* * *

СОФИЯ

Я опустила все эмоции, убрала из рассказа все чувства. Оставила только факты и мой рассказ вышел довольно сухим и кратким.

Когда закончила, детектив не сразу заговорил. Он некоторое время изучал проклятые бумаги, в которые мне отчаянно хотелось заглянуть самой и узнать, что же там обо мне написано?! А вдруг там есть что-то, о чём я сама не знаю?

Но вот он, наконец, отложил документы и сказал:

– Теперь всё встало на свои места.

Я длинно вздохнула и страдальческим голосом поинтересовалась:

– И как вы поступите в отношении меня, господин Ашер?

Он вздёрнул одну бровь, усмехнулся, но не успел ответить. Нам принесли заказ.

На расписанных птицами и цветами тарелках с позолоченной каймой лежал ростбиф с Яршинским пудингом. Аромат, что настиг меня, был бесподобным. Мой желудок издал громкий возмущённый вопль, чем вызвал понимающую улыбку кельнера.

Мой ростбиф накрыли куполом-артефактом, который сохранит и температуру, и аромат, и сочность, и вкус. А пока мне предстояло вкусить куриного бульона с небольшими кусочками курочки.

Ещё нам подали брусничный морс. Кельнер разлил холодную рубиновую жидкость по бокалам, чуть поклонился и произнёс:

– Чай с десертами принесу чуть позже.

– Конечно, – коротко кивнул ему детектив и отпустил парня.

Я посмотрела сначала на суп, потом на мужчину. Снова вздохнула, привлекая его внимание и надеясь, что он вот прямо сейчас просветит меня насчёт моего будущего.

Детектив взял приборы и начал медленно, аккуратно и даже толику лениво отрезать кусок от ростбифа. Резалось мягко легко, из него стекал волшебный сок…

Я ждала, что он скажет. А он отправил кусок в рот, чуть зажмурился и лишь тогда, когда съел его, посмотрел на меня с укором и сказал:

– Не извольте переживать, София. Я не стану прерывать вашу практику. Лишь замечу, что вы рисковая и даже отчаянная особа, но с виду таковой не кажетесь. Возможно, на риск вы пошли, потому что другого выхода не видели.

Внутренняя пружина начала медленно и плавно разжиматься. Меня начало отпускать. И вдруг я даже ощутила некую защиту и поддержку от этого мужчины. Он сейчас вернул мне жизнь и радость.

Он отрезал ещё один кусочек мяса, съел его, а потом произнёс:

– София, вы ведь могли обратиться к полисменам или написать в ведомство, курирующее финансовые и банковские структуры. Ваш банковский договор со стороны банка полон противоречий и нарушений. Вас нагло обманули, леди, а вы ничего не заметили. Суд встал бы на вашу сторону и договор бы обнулили с сохранением вашего дома. По факту вы уже выплатили всю сумму займа и проценты сверх положенной законом нормы. Вы ведь учитесь раскрывать преступления и находить мошенников. А помимо обмана вам ещё и непристойное предложение сделали.

– Его слово против моего. Мне бы никто не поверил, – проговорила деревянным тоном. Я была в шоке от слов детектива, что мой договор займа можно было расторгнуть, потому что этот документ – фуфло.

– С другой стороны, на это потребовалось бы время. Много времени. Быстро вопрос бы не решился без нужных связей, и банк мог бы уже лишить вас дома и быстро продать его по завышенной цене, – продолжал детектив Ашер, потом он посмотрел на погрустневшую меня и приказным тоном сказал: – Немедленно прекратите киснуть и начинайте есть! За чашкой чая поговорим.

Я кивнула, взяла ложку, зачерпнула золотой бульон и отправила её в рот.

Зажмурилась, замычала от удовольствия. Мой рот наполнился горячим исцеляющим бульоном.

Меня словно окутало тепло домашнего дома.

И я уже активней начала есть. Кусочки курицы – мягкие, сочные, совсем не сухие. А ещё попадались клёцки.

Не заметила, как всё и съела.

А потом принялась за ростбиф, но съела этого волшебного блюда немного. Из-за супа второе блюдо в меня уже не входило.

– Отдышитесь, не спешите, – сказал с улыбкой детектив. – Ростбиф от вас никуда не сбежит.

Он сам накрыл блюдо крышкой, чтобы сохранить тепло блюда.

– Будь у меня талант писателя, – произнесла с благодарной улыбкой, – я бы описала эти блюда, этот ресторан высокими словами. Увы, я не писательница и не поэтесса. И… спасибо вам, господин Ашер. Несмотря на вашу просьбу вас не благодарить, я не могу не сказать вам сердечное «спасибо». За всё.

Он отпил морса и произнёс:

– Вас накрыла эйфория и облегчение, София. Когда мы приступим к делу, вы проклянёте этот день. Я жёсткий и требовательный и не прощаю промахов. Так что, поберегите своё «спасибо». Уверен, однажды вы скажите, что проклинаете этот день.

* * *

Еда здесь, надо сказать, удивительно хороша. И люди, что находились тут, тоже. И вся атмосфера в ресторане дарила мне позитивные эмоции.

А может меня всё начало радовать, потому что детектив Ашер узнал правду обо мне? Более того, он не стал меня обвинять. А ещё более – он оставит меня на практике.

Наверное, меня кто-то сверху оберегает. И от этой мысли становится внутри тепло, радостно, уютно. Я благодарю высшие силы, что ниспослали мне добрых и отзывчивых людей. Они помогли мне, они спасли меня и мой дом.

Жизнь продолжается.

И вот появился наш кельнер – с горделивой улыбкой на лице он катил тележку с чаем, булочками и вареньем. От булочек исходил жар – только-только из печи. И запах, что окутал наш столик, был подобен амброзии.

Сметанная заливка на воздушных булочках напоминала нежную сладкую сливочную помадку. Сверху булочки украсили праздничной веточкой остролиста с красными ягодками.

У меня рот наполнился слюной.

Кельнер поставил перед нами изящные чашки с блюдцами. Рядом положил серебряные ложечки, завёрнутые в шёлковые салфетки.

Детектив сам разлил по чашкам ароматный чай. Я добавила себе сливок. Мужчина усмехнулся и тоже сделал себе чай со сливками.

Пригубила и зажмурилась. Вкусный чай растёкся жаром по венам.

Даррен снова поухаживал за мной. Он подцепил щипцами самую пухлую и самую аппетитную на вид булочку и положил на мою тарелку.

Другую он взял себе и без лишних прелюдий, начал разрезать её десертной вилкой и ножом.

А я пальчиками вырвала кусок от булки и отправила его в рот.

– Ммм… – промычала с наслаждением. Это не булочка. Это просто эйфория вкуса, настоящее исцеляющее средство. Воздушное тесто, пропитанное ромовой эссенцией и щедро залитое сладкой сметаной.

Потом принялась отламывать кусочки и обмакивать их в вишнёвое варенье. Не просто так – макнула и сразу в рот. Нет. Я топила кусочки в варенье, чтобы они хорошо им пропитались, а затем доставала ложечкой и уже отправляла в рот. Получала истинное гастрономическое наслаждение.

Запила последний кусочек булки чаем и произнесла:

– Это не просто вкусно, а чудесно вкусно.

У меня осталось ещё четыре креманки с вареньем. Две я благополучно прикончила, и поняла, что сил на остальные не осталось. Иначе я просто лопну от обжорства.

От сытости и тепла я разомлела. Меня начало клонить в сон.

Даррен, наблюдая за мной и довольно быстро, но при этом, красиво уничтожая одну креманку с вареньем за другой, улыбнулся краешками губ и спросил меня:

– Леди Тёрнер, если вас привели в восторг обыкновенный куриный суп и обыкновенные булочки, то у меня вопрос, чем в таком случае вы обычно питаетесь?

Я скривилась, вздохнула и честно ответила:

– Я уже давно так вкусно и сытно не ела. Только запасы вишнёвого варенья радуют. Оно у меня всегда на уровне. Вот.

Он кивнул и ничего больше не сказал. Не прокомментировал. И я рада, что он не стал развивать эту тему. Единственное, мне захотелось поделиться с ним кое-чем личным.

Погладила чуть надувшийся от сытости живот и проговорила:

– Знаете, недалеко от моего дома есть пекарня. Пекарь там делает невероятный хлеб. И я перед учёбой с утра пораньше покупала его и возвращалась домой. Намазывала на хлебушек сливочное масло, обязательно тонким слоем…

Я показала движение руками, словно в одной руке у меня отрезанный ломоть хлеба, а другой я мажу на него масло.

– А сверху потом кладу варенье. И побольше. Чтобы оно с горками и по пальцам стекало. И обязательно моё любимое – вишнёвое. И всё это потом съесть с чаем…

Прикрыла глаза и добавила шёпотом:

– Ах, господин Ашер… Эти мгновения всегда были наполнены волшебством. Идеальные моменты жизни. Вкусные. Только мои.

Распахнула глаза и закусила губу. Даррен Ашер одарил меня задумчивым и долгим взглядом, выпил свой чай и сказал:

– Ну вот, а вы говорите у вас нет таланта писателя.

* * *

ДАРРЕН

Спрашивать это юное чудовище о её учёбе, знаниях, умениях нет смысла и нужды: всё читается в её сияющих глазах. Она не знает многих вещей, но будет, как губка впитывать всё новое. Опыт и самые необходимые знания приобретаются исключительно в настоящей работе.

И всё же я испытывал в отношении «напарницы» раздражение.

Волстен подставил меня. И он даже не представляет, как сильно. Обязательно отыграюсь на призраке.

Это обед стал для меня настоящей пыткой.

И чем я думал, когда приглашал девушку на обед?

Нужно было отправить кельнера в её купе. А ввести её в курс дела можно было и позже.

Но было поздно что-то менять. Потому мне приходилось буквально смотреть в собственную тарелку, чтобы не глядеть, как она ест.

Будь она старше, я бы решил, что София пытается меня соблазнить. Но это недоразумение и понятия не имеет, что она весьма привлекательная особа, и своей наивностью ещё больший вызывает интерес.

Чего только стоит её сладкое «ммм…», полное сплошного удовольствия.

А от того, как она облизывала розовые губки, у меня дух захватывало.

Выдержка начала трещать по швам, когда это недоразумение начало облизывать пальцы, испачканные в вишнёвом варенье.

Это просто пытка какая-то.

Определённо, София Тёрнер мистическая девушка. Стройная и высокая, утончённая; с большими глазами цвета синего-синего моря, в которых светилось любопытство и радость; и пухлыми яркими губами, которые были созданы для поцелуев, а не для допросов. Хорошенькая. Но я видел девушек и краше.

Несколько прядей её волос притягательного цвета тёмного шоколада выбились из причёски и касались её нежной шеи. Захотелось прикоснуться. И к прядке. И к самой шее.

Тряхнул головой, прогоняя странное наваждение.

Вернулся мыслями к её истории.

Когда я с лёгкостью вывел её на чистую воду, то ожидал океан слёз и причитаний. Но нет. Никакого крушения иллюзий. Она будто знала, что так и будет. И не стала уходить от истины, всё рассказала, как есть.

Немного жаль, что хитрить не умеет.

И как она собирается заниматься сыском? Бесхитростная и открытая. Ей защита нужна. При этом защита от себя же самой.

Но её афёра с распределением заслужила моё внимания. Как и её упорство. И честность.

Мой зверь чувствует людей, как и нелюдей тоже. Их характеры и главные черты.

Софии Тёрнер определённо можно доверять. Она из той породы людей, кому не чужды такие понятия как честь, отвага, долг и верность.

Вот ума ей побольше нужно, да опыта.

Ум всегда приходит после жестоких уроков опыта. Только берёт учитель по имени опыт довольно много.

Не хотелось бы, чтобы это чудовище глазастое, которое с упоением наслаждалось весьма посредственными блюдами, влипло в очередную неприятную ситуацию.

Я был уверен, что София Тёрнер девушка мягкая по характеру, даже уступчивая. Но после её рассказа о бывшем женихе и как она прогнала его любовницу и его самого, а после осталась одна со своей бедой и не опустила руки, даже решилась на опасное мероприятие с этим распределением, говорит о многом. Например, о том, что под её мягкостью скрывается стойкость и решительность. Глупости и дурости тоже ей не занимать, но эти качества всегда идут рука об руку с молодостью.

К сожалению, но сильный характер, как и сталь, закаляется и формируется из невзгод, и чутьё мне подсказывает, история с банком не единичная беда в её жизни.

На мгновение захотелось укрыть от всех невзгод это милое чудовище. Прижать её к себе, защитить…

Что за отвратительные мысли?

Не сразу осознал, что это чувство исходило не от меня самого – от зверя.

К моему удивлению у дракона сработал инстинкт защитника.

Но раньше не возникало желания спасать всяких девиц, попавших в беду. Откуда сейчас взялось это поганое чувство?

Так, нужно в срочном порядке переключить внимание.

– А сейчас поговорим о деле, – произнёс деловым тоном и подозвал кельнера, чтобы убрал со стола лишнее.