Глава 8.2. "Добрый" маньяк

- Аня, он точно шпион! – раздалось у нее над ухом.

- А? – девушка вздрогнула спросонья, не в силах сообразить, где находится и что происходит. Проморгалась, сощурилась, села. Так, место пробуждения – дом родной. Источник звука – просунувшийся в окно до половины подросток в бандане и кепке.

- Ты совсем сбрендил? – возмутилась Аня, замахиваясь на него подушкой. – Восемь утра, выходной, а ты тут орешь. И вообще, я, может, не одета. Кто тебя учил так врываться в комнату к девушке?

- Я бы сказал, ты не раздета, - заметил Игорь, окинув ее взглядом. Аня смутилась. Вчера она так устала, что переодеваться в пижаму ей было уже лень, и она прилегла на диванчик, в чем была, причем даже после беседы с Олегом. А была она при полном рабочем наряде – том самом, в котором вчера все утро гуляла по магазинам, после обеда разносила посылки, а вечером – возилась с плесенью. Так что рубашка ощутимо попахивала, да и юбка помялась и покрылась паргой. Хорошо хоть, китель висел на стуле и не подвергся атаке сна. И как Олег умудряется поддерживать свою одежду в таком хорошем состоянии? Определенно, у него, наверное, есть какой-то волшебный дар.

- Так чего ты хотел? – зевнув, переспросила Аня и потерла глаза.

- Я хотел сказать, что твой любимый Олеженька и правда шпион, - заявил Игорь, забираясь в комнату целиком. – Сегодня прямо с утра он направился знаешь куда? К киоску Галки! Ждал ее добрых полчаса – я с крыши хорошо видел. Ныкался по щелям, чтоб народ ничего не заподозрил. А как она пришла, он сразу – шасть! – и к ней. И давай расспрашивать. И до сих пор расспрашивает! Галка даже киоск свой еще не открыла.

- Ну и что? – не поняла Аня.

- Как что? – возмутился Игорь. – Он шпион!

- Шпион тут ты, - девушка откинула одеяло, завалив им эльфа с головой, и встала. – Вечно суешь нос не в свои дела, видишь больше, чем требуется, и слышишь, что не надо. Никакой он не шпион. Просто собирает информацию для будущего романа.

- Ой, да щаз! – возмутился Игорь, выпутавшись из-под одеяла. – Писатели выглядят не так.

- А как они выглядят? – Аня щелкнула кнопкой на чайнике и насмешливо покосилась на парня из-за плеча. – У них должны быть очки и бороды? Татуировка на лбу в виде пера и книги? Может, ты с них еще членство в Союзе писателей СССР будешь требовать? Впрочем, с тебя станется.

Она огляделась в поисках чего-нибудь съестного: судя по времени и приятному запаху, Микола уже давно встал и чего-то там напек в жарко натопленной печи, но где это «что-то» лежит, с первого взгляда было не заметно. А-а, вот они – свежие булочки и шаньги с картошкой!

- Нет, я тебе докажу, что он шпик, - надулся Игорь.

- Ну, докажи, - Аня принялась накладывать сахар в стакан. – Не раскроешь секрет, как ты будешь это делать?

- Да очень просто, - самодовольно фыркнул Игорь. – У Андросия Кузьмича есть его паспортные данные. Ты их у него возьмешь…

- Я?! – перебила Аня, даже выронив изо рта уже надкушенную шаньгу. – Даже не думай приплетать меня в свою авантюру. Я – пас.

- Ну ладно, сам как-нибудь узнаю, - отмахнулся Игорь. – Чай, на почте свои люди тоже найдутся. Так вот, возьму его паспортные данные и прогоню по маминой базе.

На этот раз Анин рот был уже понадежнее забит шаньгой, так что она только удивленно вскинула брови.

- Она у меня в полицейском участке работает, ты не знала? – удивился Игорь ее реакции.

Аня закрутила головой. Все-таки, не зря она соседку побаивалась. Сразу было видно: женщина не простая. И покомандовать любит.

- Не следователем, конечно, а только кадровиком, - продолжал Игорь. – Но доступ к базе есть. А от одного ее бывшего хахаля с участка я еще и парольчик знаю… Короче, если этот Олег по базе хоть раз проходил, сразу засветится. Может, все-таки поможешь добыть его паспортные данные?

Игорь с надеждой вскинул на нее глаза. Похоже, затем и влез в дом.

- И не подумаю, - отрезала Аня. – Если ты решил податься в хакеры или преступники – дело твое. Но меня не вмешивай. Я тут подумала и решила, что роль главного персонажа детективной истории – не для меня. Лучше в сторонке постою.

- Ну, Ань, - взмолился Игорь. – Но он же явный шпик! Ну что тебе стоит, а? Всего-то разок сходить к Андросию Кузьмичу. Он тебя даже спрашивать не станет, зачем это. А и станет, так ты соври что-нибудь.

- Слушай, вали, а? – возмутилась Аня. – У меня уже есть планы на день. Мы, если помнишь, договорились, что сегодня возьмем выходной.

- Ну, если так, - сразу пошел на попятный Игорь. – Тогда это подождет, конечно. А куда пойдем?

- С ТОБОЙ я никуда не пойду, - с лету уточнила Аня. – Впечатлений от горновелосипедных приключений мне вполне хватит на ближайшие пару месяцев. Или лет. Так что планы у меня исключительно личные, безопасные и «занудные», как ты говоришь. Никого с собой не зову. А ты, если хочешь, можешь сколько угодно посвящать свой выходной слежке за ни в чем не повинным Олегом. Хотя, лучше бы тебе, скажем, поскорее уборку дома сделать или огород прополоть.

- Зачем? – Игорь по ее интонации сразу почуял подвох и подозрительно свел брови.

- Ну, надо же когда-то признаться матери, что ты кокнул велосипед? – беспечно пояснила Аня. – Кстати, долго еще его труп будет мотаться в моей ограде? Я об него уже два раза запнулась. В общем, иди давай, займись добрым делом. Ну, или слежкой своей бесполезной. А мне надо привести себя в порядок.

- Зачем это? Для Олега, что ли, прихорашиваешься? Соблазнять будешь? – мигом пробудился в Игоре ревнивец.

- А то, - с излишней эмоциональностью отозвалась Аня. – Ща накрашусь, наброшусь и изнасилую. Я ж сплю и вижу, как за него замуж выскочить. Мы же, бабы, только об этом и думаем, чтоб на ближайшего самца запрыгнуть, а вы – мужики – все из себя ангелы-импотенты.

- Не, ну че ты сразу бочку катишь? – пошел на попятный Игорь. – Уж и спросить нельзя.

- Да ничего, - чуть сбавила громкость Аня. – Раз в месяц захотелось девушке в порядок себя привести, платье летнее выгулять, так ее сразу в потаскухи записали.

- Ну, прости, - Игорь сразу подобрался и прикинулся паинькой. – Случайно вырвалось.

- Иди уже по своим делам, - турнула его Аня. – Ни поесть, ни переодеться с вами спокойно нельзя. Еще раз влезешь в комнату без стука и приглашения, я тебе вон ту тетушкину вазу на голову надену – все равно она противная и не к месту тут. Ну или брошу ею в тебя, чтоб уж точно разбилась.

Игорь хмыкнул, но все-таки покинул помещение. И, судя по специфическому шуршанию старых кроссовок по дереву, направился вовсе не домой, а на крышу фельдъегерского дома – продолжать свою слежку. Аня решила, что так даже лучше: по крайней мере, не будет сопровождать ее до самого места, ведь «местом» этим был дом Эверия.

Приведя себя в порядок – не до подиумного фанатизма, а так, до легкой свежести лица – Аня надела неброское и удобное платье, чтобы Эверий, не дай бог, тоже не начал высказывать ей что-нибудь из разряда «все вы, бабы, одинаковые», и зашагала в сторону реки.

Ей было немного неловко. Теперь, зная, сколько может быть лет объекту ее воздыхания, она подозревала, что Эверий видит ее насквозь и, возможно, даже посмеивается про себя над наивной девочкой. Но она ничего не могла с собой поделать: уж больно приятное чувство поселилось у нее в груди. Когда еще такое снова случится? Это у подружек ее «экологичных» вечно каждую неделю – новая любовь. А сама Аня последний раз влюблялась… А когда это вообще было-то? Разве только в школе. Ну, и в институте на втором курсе. И оба раза безответно. С тех пор она, конечно, состояла в отношениях – все-таки, любой женщине хочется, чтобы ее любили. Но это же совсем не то. А тут – настоящая влюбленность. И мужчина при этом не занят. Упустишь такой шанс – до конца жизни себя корить будешь.

В общем, Аня решила перешагнуть через свою гордость. Может, Эверий смеялся над ней, а может, и нет. В любом случае, в тюрьму ее за попытку наладить личную жизнь не посадят. Максимум – косяковские сплетницы обсмеют. Но вот уж чье мнение точно не должно править балом! В конце концов, среди знакомых на Аниной прошлой работе была одна «бизнес-леди», которая сама себе нашла симпатичного парня, сама его позвала сначала на свидание, а потом и в мужья, и ничего – вышла замечательная семейная пара. А парень, которого поначалу все дразнили подкаблучником, после рождения первого их ребенка возмужал на глазах: и не скажешь, что когда-то стеснялся девушку на свидание позвать. Все-таки, счастье женщины – в руках самой женщины. Надо просто точно знать, чего хочешь.

С такими мыслями она миновала Прокопьевский переулок, прошла через центр и уже почти свернула на улицу, где жил ученый, когда заметила какое-то столпотворение неподалеку от Напольной школы. Там стояли две «буханки» с мигалками – одна скорой, одна – полиции. Сирена была отключена, а вот мигалки у полицейского автомобиля работали, да и сами полицейские дурака не валяли – пытались отогнать любопытствующих от места действия. Даже обтянули пятачок лентой, будто в цивильной Европе. Правда, лента оказалась вовсе не в красно-белую полоску, как положено, а просто грязно-белая, и при ближайшем рассмотрении оказалась старым-добрым малярным скотчем, намотанным на конструкцию из фонарных столбов и двух лыжных палок. За лентой мелькали люди в белых халатах, и по их неспешному движению, а также полицейскому сопровождению, Аня сделала один-единственный возможный вывод – на улице труп. Но подробности разглядеть было нельзя из-за толпы любопытствующих: похоже, тут собралась вся Косяковка. На праздниках и то меньше народу.

Вообще-то, Аня не относилась к лицам, склонным к распространению сплетен. Но все-таки определенная доля любопытства проснулась и в ней, так что, оглядевшись по сторонам, она сразу заприметила более или менее удобный объект для расспросов.

- Доброе утро, баба Нюра, - бодро поприветствовала Аня знакомую бабку, что обычно торговала у супермаркета иконками, церковными свечками, святой водой и мешочками-заговорами от сглаза.

- Ой! – бабка даже чуть подпрыгнула от неожиданности: видно, слух с возрастом начал подводить, и она не расслышала шагов девушки. – Ты чего пугаешь так? Чуть инфаркт не случился.

Бабка прижала сморщенную руку к груди и картинно принялась обмахиваться уголком шали, будто ее в жар бросило. Снять шаль с головы, правда, даже не подумала.

- Простите, - искренне покаялась девушка, хотя живучую бабку в могилу могло свести разве что собственное упрямство. – Не подскажете, что тут случилось? Я гляжу, даже полиция приехала. Самоубийство, никак? Опять кто по пьяни повесился?

- И не говори, девка, - с жаром отозвалась еще одна любительница сплетен. – По пьяни, ох, по пьяни. Не живется им по-человечески, алкоголикам несчастным, побери дьявол их души!

Аня глянула на деланно-сердитое лицо бабки с долей здорового скептицизма: она уже знала, что предприимчивая бабулька не только днем дополняет ассортимент магазина церковно-мистическим товаром, который там попросту не мог продаваться из этических соображений, но и нагло пользуется неспособностью маркетинговой сети продавать алкоголь после 23.00 и вечерами втюхивает страдающим алкоголикам некие «бальзамы», а точнее, настойки на мухоморах, чаге, мхе и прочую гадость. Полиция уже не раз вела с ней разъяснительные беседы на эту тему, но бабка всякий раз делала честные глаза: мол, откуда мне знать, что «они мои настои от ревматизму не на спину мажуть, а пьють»?

- Так что, повесился кто-то все-таки? – уточнила Аня, не давая бабке перейти на тему мистицизма и адресации грешных душ.

- Если бы! – фыркнула бабка. – Убивство тамо!

- Еще одно? – удивилась Аня.

- Ага, - радостно зачастила бабка. – И опять по пьяни. Ох уж этот зеленый змий! Погляди, что с человеком делает: инвалида в зверя лютого превратил! Колясочника!

- Инвалида? – еще больше удивилась девушка. – Это которого?

В Косяковке было не так много инвалидов на колясках, и дома они обычно не сидели, а предпочитали кататься по улицам от дома к дому и общаться с соседями и всеми встречными, так что так или иначе, но Аня уже всех их знала, регулярно встречая на обходах.

Бабка ответить не успела: под возмущенный человеческий гомон из дома, где, видно, все это время шел первый опрос свидетелей и подозреваемых, вывезли старичка на коляске. Чтобы загрузить его в полицейскую «буханку», стражи порядка положили две доски, и когда старичка вкатывали по ним наверх, он на пару секунд попал в зону Аниного обзора. Она увидела и абсурдно сидящие на высохших кистях старые наручники, и растерянный вид «убийцы».

- Ты погляди: даже не кается, христопродавец! – ужаснулась-восхитилась бабка. – Прирезал соседа, и ни в одном глазу! Ой, помяни мое слово: скоро все они, пьянь подзаборная, за решеткой окажутся. Нехристи!

- Вы погодите обвинять, - остановила ее девушка, нахмурившись. – Ничего еще неизвестно.

- Да как же неизвестно? – аж подпрыгнула бабка. – Они ж вдвоем там синюшничали, больше никого не было. Вот и добухались: один другого порешил по пьяни.

Судя по реакции стоящих рядом людей, невольно ставших свидетелями их довольно громкого разговора, с этой точкой зрения были согласны если и не все, то явное большинство. Некоторые – из тех, что стояли ближе к месту событий – уже начали выкрикивать что-то нелицеприятное в адрес арестованного. А один даже запустил пустой бутылкой. К счастью, именно в этот момент дверь «буханки» захлопнулась, бутылка со звоном разбилась о металл, а суровый участковый развернулся в сторону хулиганов. Толпа сразу виновато отхлынула: присоединиться к арестованному не хотел никто.

- Расходитесь, пожалуйста. Не мешайте следствию, - раздался молодой голос, и знакомый постовой – тот самый, что когда-то пытался оштрафовать Миколу за вождение телеги без прав и перевозку тридцатилетнего Игоря без детского удерживающего средства – замахал своей полосатой палочкой. Видно, штат Косяковской полиции был крайне невелик, и постового привлекли к наведению порядка на месте преступления.

Толпа послушалась и правда начала расходиться. Но не раньше, чем завелась, громко выстрелила дешевым бензином и двинулась-таки с места полицейская «буханка». «Скорая» завершила свою работу чуть раньше, и труп уже давно был прикрыт простыней с серой больничной печатью и загружен внутрь их фургончика. Пялиться на опустевшее место преступления и делать селфи на фоне угасающих событий народу постепенно надоело, и толпа начала редеть.

Аня, не заставшая начала операции, воспользовалась случаем и сделала вид, что просто идет мимо по своим делам, а не поддалась искушению хоть разок глянуть, что ж там такое. Прощаться с бабой Нюрой не пришлось: та неожиданно приобрела популярность, перетянула на себя толпу, лишенную зрелищ, и уже толкала церковно-обвинительную речь на тему «Гореть всем алкоголикам в геене огненной!». Народ ее поддерживал. Назревал стихийный митинг, свойственный скучающим деревням вроде Косяковки. Впрочем, Ане до этого не было никакого дела. Она уже подошла к ограждающей ленте и как бы мельком глянула, что ж там, за ней.

Но ничего за лентой уже не было. Жухлая, истоптанная трава, разбитая бутылка – вот и все. И только бурые следы в грязи говорили о том, что что-то здесь не так.

Насмотревшись, Аня совсем уже было развернулась и двинулась дальше, когда ее окликнули:

- Агнесса Марьямовна?

Она обернулась. Постовой, что так и остался после отъезда коллег отгонять любопытных, улыбнулся и протянул ей руку. Она, слегка смутившись, пожала ее.

- Какими судьбами? – спросил мужчина, старательно делая вид, что никакого конфликта между ними в прошлом не было.

- Да так, - Аня едва заметно покраснела. – Просто мимо проходила. А у вас тут, гляжу, аврал.

- И не говорите, - махнул рукой полицейский, которому, видно, надоело уже возиться с любопытствующими и хотелось поговорить с кем-нибудь адекватным. – Третий труп за месяц, и опять «алкогольный». Я уже начинаю верить, что кто-то водку наркотой разбавляет, да отчеты токсикологов чистые, хоть ешь с них.

- Третий труп? – удивилась Аня. – А я думала, второй.

- Если бы, - вздохнул полицейский. – Третий, третий, Агнесса Марьямовна. Просто один случай замять удалось. А тут не получилось: видите, прямо на улице поножовщина случилась. Мужички на лавке сидели – жена убитого их из дому вытолкала. Напились, заснули. А утром – труп.

- Может, маньяк какой? – предположила девушка.

- Мы тоже так подумали, - покивал мужчина. – Тем более, что единственные свидетели – они же подозреваемые – были пьяны в зюзю. Кузьмича видали? Все еще пьян, лыко толком не вяжет.

Аня с трудом вспомнила, что Кузьмичом звали того самого инвалида – очень разговорчивого дядьку, не раз клянчившего у нее денег на «чекушку» на улице.

- Не похож он как-то на убийцу, - все-таки осторожно высказала она свои сомнения.

- Кто ж спорит? – согласно кивнул полицейский. – Я Кузьмича сколько лет знаю, он мухи не обидит. Даже с кресла своего без посторонней помощи встать не может, разве что вывалиться.

- Зачем же вы его арестовали? – удивилась Аня.

- Ну, так положено, - смутился полицейский. – Единственный свидетель, он же главный подозреваемый – таких нельзя на свободе оставлять. В нашу родную полицию и так никто не верит, а если мы еще и бездействовать будем, совсем заклюют. Так что мы его подержим у себя. Пусть хоть протрезвеет для начала. Потом допросим еще раз: может, вспомнит что странное. Хотя, вряд ли, конечно. Они вчера «Мухоморовую» пили от тетки Нюры – после этой дряни у всех память отшибает. Так что отпустим мы скоро Кузьмича, не волнуйтесь. Тем более, он сам же полицию и вызвал.

- М-да, - протянула Аня. – Как, оказывается, у вас все сложно.

- И не говорите, - с живостью отозвался полицейский, обрадованный, что хоть кто-то его понимает. – С первого убийства, кстати, тоже подозреваемого отпустить пришлось: ни тебе отпечатков, ни мотивов. Да и следов борьбы, честно говоря, никаких, только лужа крови. Будто зашел к ним среди ночи злой ангел, прирезал одного мужика, да другому ножик в карман осторожно засунул. Тот даже не знал, что у него в кармане – орудие убийства. Пока случайно не сел на него и не пропорол себе ягодицу.

- Странно все это, - согласилась Аня. – Я начинаю бояться маньяков.

- О, не бойтесь, Агнесса Марьямовна, - успокоил ее полицейский, спохватившись. – Это какой-то «добрый» маньяк. Скажу вам по секрету: на всех убитых у нас в отделении «дела» имеются. В основном по-мелочи: семейные конфликты. Один жену избивал, другой – пасынка. Про новенького «покойничка» точно не скажу – я, все-таки, не по части преступлений – но пару раз его у ребят в отделении тоже встречал. Так что если это и маньяк, то он, похоже, возомнил себя Робин Гудом.

- И что, у следствия никаких предположений? – усомнилась Аня.

- Ну как… - молодой полицейский смутился и закрутил головой по сторонам: не слышит ли кто. – Есть одно предположение. Но только предположение. Начальник наш считает, что это бабы ихние – ну, покойничков, то есть – сговорились и порезали их. Трезвому пьяного одолеть – раз плюнуть, особых сил не требуется. Следы-то, видите ли, вроде и затерты, но так неумело, будто кто-то фильмов детективных насмотрелся. Причем советских. Но, хоть мы и понимаем, что собутыльники, которым подкидывали орудия убийства, скорее всего, ни при чем, настоящего преступника пока выследить не можем. Остается только надеяться, что на этом алкоголике он удовлетворится. Ну, или они удовлетворятся, если это и правда жены. 152e1bc

- Ну, не знаю, - задумчиво протянула Аня. – Это ж как должен муж достать, чтоб его собственными руками прирезать? Да не в состоянии аффекта, а вот так – хитро и расчетливо? Если даже муж сильно бьет, сейчас не так уж трудно развестись, зачем с уголовщиной-то связываться?

- Да, я тоже так думаю, - кивнул полицейский. – Не очень верится. И в следственном отделе, похоже, народ того же мнения, так что никто пока жен не арестовывал. Хотя, допрашивали уже не раз. Но других-то версий нет. Кому понадобились заядлые алкоголики? Их даже не ограбишь толком.

- Мутное дело, - согласилась Аня. – Ну, как узнаете, что ж там на самом деле случилось, скажите, сделайте милость. А то прям заинтриговали: в родной Косяковке – и такие тайны.

- Разумеется, Агнесса Марьямовна, - выпрямился полицейский и подмигнул ей.

- Моих подопечных среди убитых и подозреваемых, надеюсь, нет? – на всякий случай уточнила девушка, понизив голос.

- Ни одного, - так же негромко заверил ее постовой.

- Ну и слава богу, - Аня облегченно улыбнулась. – Значит, можно об этом не думать. А то я как-то не в курсе даже, должна ли заниматься такими делами.

Они распрощались, и Аня, быстро забыв о происшествии, упорхнула на свидание с плесенью и ее ушастым обожателем.