Глава 8.1. "Добрый" маньяк

Домой девушка вернулась в приподнятом настроении, прекрасно осознавая, что только что лично положила начало новой романтической главе в своей жизни. Ее, как и в прошлый раз, отвезли до самого порога, взбудоражив умы бабушек-наблюдателей, уже готовивших новостную ленту свежих сплетен, и вежливо там оставили, снабдив букетом прощальных комплиментов.

Очарованная случайным свиданием, Аня намеревалась погреться в баньке, а потом залечь на диван и как следует помечтать, но тут случился облом. Во-первых, баня была не топлена: Микола был все еще занят на кухне. А во-вторых, в ее доме было слишком много народу: там наконец-то устанавливали посудомойку, так что с кухни доносились рабоче-матерные разговоры дяди Бори и Миколы, в горнице следила за порядком и готовила ужин строгая тетя Марина, в сенях подвывал проигнорированный Тобик, а на печке сидели Игорь с сестренкой, азартно комментируя процесс установки. Как только Аня зашла, ее тут же припрягли к нарезанию салатика, отчитали за лохматую прическу (поди-ка, прибери кудряшки после поездки на байке без шлема) и заставили вытерпеть лекцию о моральном воспитании домохозяек.

В общем, вместо приятного вечера снова случился форменный семейный кошмар, и когда все, наконец, утянулись по домам, Аня провалилась в сон, даже не удосужившись почистить зубы – до того устала. Впрочем, кошмары донимали ее и во сне. Ей снилось, что тетя Марина объявила Эверия ее родным отцом – тем самым, чье имя нельзя было знать – и собиралась сжечь его на костре за попытку инцеста, Игорь порос розовой плесенью, а Олег пытался сбрить эту поросль машинкой для стрижки волос, уверяя расстроенного парня, что как только закончит, тот сразу будет как новенький – слово военного! А если не поможет, то они просто засунут его в посудомойку: та, мол, с плесенью точно справится.

- А! – вскрикнула Аня и проснулась на моменте, когда не поместившемуся в посудомойке целиком Игорю предложили отпилить голову и ноги и отдать «лишнее» Тобику. Стерла холодный пот со лба и рассмеялась: ну и дурь же порой людям снится. И ведь какой реальной кажется! Во сне девушка ни грамма не сомневалась, что плесень может расти на людях, а Эверий – ее родной отец. Ни то, ни другое правдой быть просто не могло, хотя бы потому что у имеющего ныне личный дуб Игоря иммунитет был на славу, и уж со спорами плесени-то бы справился, а Эверий вообще не был знаком ни с кем из ее семьи – не то что с ныне покойной матерью, а даже и с теткой Мариной. Он в Косяковке вообще мало кого знал, семьи не имел, а друзьями обзаводиться не торопился. Он и жил-то тут лишь потому, что некая Юлия Борисовна – давняя любовница одного из некогда обучавших его профессоров – однажды случайно столкнулась с фактом существования другой расы прямо под крышей родного института, была этим фактом поражена до глубины души, а также очарована осиротевшим ушастым лаборантом, у которого не было ни кола ни двора в этом мире, и позже оставила ему в наследство дом в уральской глубинке, который она купила, чтобы тайком от коллег изучать «братьев по разуму».

Чтобы прогнать бредовые видения из головы, Аня встала и пошла на кухню попить воды. Когда она возвращалась, то в щели двери, ведущей в другую половину дома, заметила яркий голубой блеск, какой бывает только у экранов современной техники. Не сообразив спросонья, что лучше не ломиться к малознакомому мужчине в комнату среди ночи, она на автомате приоткрыла дверь, собираясь сказать ему, чтобы завязывал с ночным просмотром фильмов и ложился спать. Но уже на середине движения Аня спохватилась, что «фильм» может быть из разряда тех, что смотрят как раз таки ночью и как раз таки одинокие мужчины, и торопливо затормозила, едва не потеряв равновесие. Правда, дверь все равно уже успела открыться ровно настолько, чтобы таинственный «экран» показался ей во всей красе. Углядев, что на нем, девушка смутилась еще больше, поняв, что фраза про «меру своей испорченности» - это про нее.

- Ань? – Олег обернулся на скрип открывшейся двери и опустил руку с телефоном, на котором виднелись всего-то «облачка» банального мессенджера. – Ты чего не спишь?

- Кошмар приснился, - краснея, пробормотала девушка: вот ведь успела всяких гадостей напридумывать про ни в чем не повинного человека.

- А-а. Ну, заходи, - тут же предложил Олег, сгребая с соседнего стула какие-то посылки: видно, до темноты занимался их сортировкой. Похоже, он решил, что Аня, как маленький ребенок, испугавшись кошмара, пошла искать общество сильных и смелых взрослых, способных отпугнуть ночную «бабайку», и приготовился провести сеанс дружеской психотерапии.

- Да ладно, ты же, наверно, спать собирался, - пошла на попятный девушка, чувствуя себя полной дурой.

- Я мало сплю, - улыбнулся он, пододвигая ей стул. – Лягу через час, к рассвету как раз высплюсь. Чаю хочешь?

- А как ты… - начала Аня.

- … как я хожу мимо тебя на кухню за чаем? – с улыбкой закончил вместо нее Олег. – Да никак: у меня тут кипятильник есть. Раритетный, советский. Профессия, знаешь ли, обязывает: переезжая с места на место, никогда не знаешь, где и какие удобства будут предоставлены.

- Извини, - еще больше смутилась девушка. – Я как-то не подумала, что тебе на кухню никак не попасть.

- Ой, ну что ты, - отмахнулся Олег. – Меня тут кормят, поят и даже за постой денег не берут – грех жаловаться. Так чай-то будешь? У меня есть и с бергамотом, и зеленый, и белый, и каркаде, и на алтайских травах. Я вообще большой любитель чая. Только сахара нет. Тебе какой?

Он потянулся за большим железным ковшом, в котором кипятил воду.

- Если без сахара, то белый, - наконец, сдалась Аня, зашла и села рядом с ним на стул: как-то неловко было теперь уходить.

- Белый, белый… - забормотал Олег, копаясь в жестяной коробке, заваленной чайными пакетиками разных фирм.

- Что там слышно от твоего начальства? – спросила Аня, чтобы заполнить паузу.

- Пока ничего, - беспечно ответил Олег. – Вот как раз с ними переписываюсь.

Он кивнул на телефон, на экранчике которого на мгновение появилось какое-то сообщение и тут же скрылось, свернувшись.

- А что, в армии теперь тоже мессенджерами пользуются? – удивилась Аня.

- В армии пользуются всем, - улыбнулся Олег, убирая телефон в карман. – Если, конечно, под словом «армия» ты подразумеваешь все виды вооруженных сил Российской Федерации, а не только занюханные учебки, в которые попадают новобранцы. Это раньше главным оружием были атомные бомбы, а теперь – сила слова.

- Это как? – не поняла Аня. – В смысле – выйти на поле боя и убедить противника не стрелять?

- Да где ты в наше время поле боя найдешь? – с улыбкой прищурился на нее Олег.

- Ну… - Аня задумалась. – У нас вечно какие-то вооруженные конфликты. То и дело по телеку или в новостных рассылках что-нибудь такое рассказывают.

- Вот именно! – мужчина многозначительно поднял палец вверх. – По телеку. Как ты можешь быть уверена, что все это не срежиссировано?

Олег, наконец, нашел нужный пакетик и стал заливать чай.

- Не может сейчас быть настоящих войн: дорого очень, опасно – и не в последнюю очередь из-за угрозы ядерного загрязнения, - продолжил он. - То ли дело войны информационные. Вот случился где-нибудь между двумя провинциями мелкий конфликт. И на него уже слетаются все крупные стервятники нашего мира: США твердит, что виновата Россия, Россия твердит, что США и сами не чисты, Европа ищет способы не попасть под раздачу, Китай мечтает присоседиться и так далее. Все друг про друга гадости пишут, искажают историю, как могут, лишь бы только побольше прибыли в итоге получить. А того конфликта, из-за которого все началось, может, и не было вовсе.

- Как это? – не поверила Аня.

- Да запросто, - Олег протянул ей чашку. – Я тебе служебные тайны выдавать, конечно, не буду, но поверь мне: несколько стычек, про которые в последние годы много разговоров велось, дебатов и митингов, на самом деле были не более, чем хорошо срежиссированными роликами.

- В смысле – с актерами и каскадерами? – не поверила Аня.

- А еще – компьютерной графикой, чтобы всякие мелкие детали не выдавали, - усмехнулся Олег, глядя на ее растерянность. – А ты что хотела? Всегда и везде на передовой войны были современные технологии. И, поверь мне, цифровая война – не самый худший вариант международного конфликта. По крайней мере, никого по-настоящему не убивают. Хотя, конечно, бывают перегибы.

- И часто случаются такие… кхм… извращения правды? – спросила Аня, по-настоящему заинтересовавшись.

- Да как сказать, - Олег пожал плечами. – Инсценировка военных конфликтов – нет, нечасто. Слишком большой риск разоблачения «режиссеров». А так, по-мелочи, весь эфир искаженной информацией заполнен. Не враньем, нет. Вранье – это для мелких сошек. Но ведь и правду можно по-разному преподнести, верно?

- Например? – тут же поинтересовалась Аня.

- Ну, например, расизм в США, - сказал Олег. – Слышала о такой проблеме? Мол, раньше там негров притесняли, а теперь – белых?

- Конечно, слышала, - кивнула девушка. – Вот как раз на днях читала статью какого-то белого мужчины из Америки, который жаловался, что его жена-афроамериканка попала под влияние таких вот убеждений и стала учить их общих детей, что все их де притесняют и только и думают о том, чтобы убить.

- Вот-вот, - кивнул Олег. – Такими статеечками Интернет полнится, чуть не лопается. А на самом деле нет там, в Америке, ничего такого. То есть, найдется, конечно, парочка эпизодов – а как им не быть, когда такое многонациональное государство? Тем более, глупцов и шизофреников, что искренне верят в теории заговоров, там тоже дополна. Но такие же эпизоды и у нас в России имеют место. Тут главное в том, в какую сторону будет перевес в новостях. Если по всем каналам начнут показывать неприглядные эпизоды из жизни американцев, наш русский человек, разумеется, станет думать: какой ужас, как там все плохо, и как хорошо, что у меня в городе такого нет. А в его городе, может, очень даже есть, да мелкую статейку об этом быстренько «загасили» прочей ерундой еще на этапе появления, не дав пробиться в «вирусные». И поверь мне, управление народными взглядами – это целая наука. Я, правда, в этой сфере не работал, не знаю точно, как это делается и кем, но знаю, что работает и работает хорошо.

- Хм, - Аня задумалась. Ее и раньше посещали мысли, что новостные ленты не то чтобы лгут, а частенько отвлекают от важных событий. Аня и сама не раз с возмущением обличала подобные факты в разговорах с друзьями. Но она никогда прежде не думала, что этим процессом могут управлять государственные структуры.

- Я тебя расстроил? – вдруг спохватился Олег, заметив выражение ее лица.

- Нет, что ты, - Аня закрутила головой. – Даже, честно говоря, не так чтобы удивил.

- Ты только не кричи об этом на каждом углу, пожалуйста, - попросил он. – Не то чтобы это была какая-то тайна – в современном обилии информации, даже управляй нами макаронный монстр и узнай мы с тобой об этом, наше сообщение все равно кануло бы в Лету. Все по той же причине. Просто… Ну, так все страны теперь живут. Это новая цифровая реальность. Кто понимает, кто пользуется – тот и выигрывает. А я хочу жить в стране, которая выигрывает.

- Это ты хорошо сказал, - заметила Аня. – Пожалуй, я тоже предпочитаю жить в стране, которая выигрывает. Но самой все же хотелось бы смотреть сквозь все наносное и видеть правду.

- Не получится, - покачал головой Олег. – Если не хочешь слушать вранье, лучшее, что ты можешь сделать – не слушать ничего вовсе. Не смотреть телевизор, не читать ленты, не общаться с друзьями на тему популярного. Тогда тебе покажется, что в мире царит тишь и благодать. В целом, кстати, так оно и есть, если сравнить наш век с ужасами века двадцатого.

//Дорогой читатель!

Эта глава была написана более двух лет назад, и обсуждаемые героями события не имеют ничего общего с событиями на Украине (честно говоря, после начала тех событий я хотела вырезать данный эпизод, но не стала, так как еще верю в скорое разрешение конфликта). Также, не забывайте, что мысли персонажей – не равно мысли автора. Свое личное мнение о политике я предпочитаю держать при себе и другим не навязывать.

Автор//

- Неа, - Аня покачала головой. – Если вытряхнуть из головы весь информационный мусор, я все равно вижу как минимум одну мировую проблему: мусор. Ну, и подозрительно теплые зимы последних лет.

- Это да, - согласился Олег, тоже наливая себе чаю. – С экологией у нас беда. Но, будем надеяться, скоро эта беда станет настолько заметной, что сильные мира нашего, наконец-то, включат ее решение в свои планы: вряд ли им самим хочется есть пластик, дышать смогом и лишаться прекрасных вилл из-за каких-то там экологических мутаций погоды.

- Слушай, а ты где работал до этого? – вдруг спросила Аня.

- Думаешь, я какой-нибудь работник секретной службы? – ухмыльнулся Олег.

- Да нет, - смутилась Аня, ощутив, что и сама недалеко ушла от безумных предположений Игоря.

- Не бойся: ничего такого, - заверил ее мужчина. – Пять лет просидел канцелярской крысой при штабе. Надоело, честно говоря. Так что как только услышал про работу «в поле» - сразу напросился. Меня и взяли: все равно никто не хотел в глушь ехать, я один такой любитель нашелся.

- А ты правда детективы пишешь? – уточнила Аня еще один смущавший ее факт.

- Скажем так: ни одной опубликованной книги ты под моей фамилией не найдешь, - снова ухмыльнулся Олег. – И под каким-нибудь моим псевдонимом тоже.

- Пишешь «в стол»? – сочувственно сказала девушка.

- В телефон, - поправил Олег. – И давай не будем об этом, а? Мне неловко.

- Ой, извини, - искренне покаялась девушка. – Но если вдруг тебе для сюжета какие-нибудь неясности нужно прояснить про нашу Косяковку, ты не стесняйся, спрашивай: я тут уже много что знаю, могу подсказать.

- Да меня, честно говоря, интересуют сами эльфы, - признался Олег. – Про их физиологические особенности и уклад я из рабочей сводки знаю, в общих чертах. А вот всякие подробности взаимодействия между народами мне неизвестны. Ну, понимаешь, жизнь аборигенов каких-нибудь представить нетрудно. Куда труднее смоделировать, что происходит, когда рядом с аборигенами вдруг возводится город, в него заселяется другая раса, которой теперь принадлежит эта земля, и начинаются сложные взаимодействия. Как ведут себя аборигены? Каково мнение их старейшин и совпадает ли оно с мнением молодежи? Какие судьбы ожидают тех, кто из одного мира переселился в другой. И как на них реагируют соплеменники, когда те возвращаются.

- Так ты поэтому расспрашивал Андрея о тех, кто уехал за рубеж, а потом вернулся? – понимающе кивнула Аня.

- И поэтому тоже, - сказал Олег. – Но, похоже, я не найду ответа на свой вопрос. Первый же долгожитель из числа местных эльфов сказал мне, что знает тут всех, но не встречал подобных вернувшихся «эмигрантов».

- Ну, ты не расстраивайся, - посочувствовала ему Аня. – Думаю, Андрей все-таки не всех в Косяковке знает. Ты пообщайся еще с кем-нибудь. Вон, в киоске на нашей улочке работает Галочка – она все про всех знает и очень любит сплетни. Можешь еще во Вторую резервацию съездить, это совсем недалеко. Туда даже автобус заезжает – не тот, который до Алапаевска, а тот, который доярок на ферму возит по утрам. Там вообще все про всех ушастых знают. У нас ведь были еще посылки для Второй резервации?

- А то, - обрадовался Олег и даже достал из кармана блокнот с ручкой – записать советы, пока не забыл. Блокнот был весь исписан и исчеркан, половина листочков в нем отсутствовала.

«Так вот как выглядят черновики будущих романов», - подумала Аня, мельком глянув на этот крошечный, но такой важный документ. В нем даже мелькнул довольно талантливо исполненный рисунок – видимо, прообраз будущего главного героя. Герой был явственно ушаст, коротко стрижен и вполне себе симпатичен. Только взгляд был уж больно злой, так что вряд ли будущий роман был чем-то юмористическим. Скорее, планировалась драма. Впрочем, нарисованный эльф мог быть и «злым» персонажем, портящим жизнь главному герою.

«Вот бы и про меня кто написал однажды, - подумала Аня, пробуя чаек. – А, впрочем, нет, не стоит. Хватит с меня и Косяковских сплетников. М-м-м, а чай-то и правда ничего».

И их разговор плавно перетек в обсуждение влияния санкций на стоимость привозного чая.