Глава 7. Благородная плесень

Фантазии Игоря не слишком растревожили Аню: это был не первый случай, когда парня заносило. Олег не производил на нее впечатление дурного человека. Непоследовательного – да. Наивного – да. Но угрозы в нем не чувствовалось, а Аня всерьез считала, что неплохо разбирается в людях. Да Олег и не проявлял к ней никакого интереса, разве только к работе (что опять-таки опровергало смехотворные предположения Игоря). Так что этот эпизод ее порядком рассмешил. Это ж надо настолько сильно ревновать, чтобы такую дурь сочинить. Интересно, а что бы Игорь себе навоображал, узнай он о существовании Эверия? Что тот – злой гений двух миров, псих-ученый, изобретающий биологическое оружие в глубине уральских лесов с целью уничтожения человечества? Что он – тот самый эльф-мафиози из американских колоний, явившийся по грешную душу злокозненного Олега, но малость отвлекшийся на выращивание плесневых колоний? Кстати, вот бы какой-нибудь предлог найти, чтоб еще разок к нему в гости заглянуть. Наверное, человек (ну, или эльф), так влюбленный в свою науку, будет более разговорчив, если спросить его об исследованиях?

Так думала Аня, собираясь после обеда на обход владений, отложенный по причине утреннего тура по торговым кварталам Косяковки. Олег за то время, пока они дожидались обеда, успел ловко раскидать часть посылок на две кучи: одну большую и одну маленькую. Присмотревшись к адресам, Аня поняла, что в приготовленной для нее маленькой сумке только «женские» посылки, а вот в сумке Олега – «унисекс». То бишь, он как обычно разобрал все посылки на адресатов-мужчин и адресатов-женщин, но потом, видно, решил, что Анина сумка оказалась тяжеловата, и слегка ее «облегчил».

Ну и ладно. В кои-то веки рядом с Аней трудился вежливый и трудолюбивый мужчина, грех жаловаться. На такого бы глаз положить, да глаз отчего-то самовольно лег на совсем другого. Все-таки и правда было в Олеге что-то такое, что не давало женской натуре окончательно расслабиться и расплыться в окружении мужской заботы. Но это «что-то», вопреки страшилкам Игоря, не пугало и вообще не было отрицательной чертой характера. Какая-то невидимая «стенка», не позволявшая симпатичному военному не только ухлестывать за коллегой, но и толком подружиться с ней. А может, он и правда опасался, что скоро вылетит с этой работы, и не хотел эмоционально тратиться на знакомства, которые спустя неделю-другую придется оборвать. В общем, в принципе ясно было, откуда растут «ноги» у Игоревой паранойи.

Поглядев, с каким энтузиазмом и даже некой торопливостью Олег отправился на обход, закинув непомерно раздувшуюся сумку на плечо, Аня подумала, что, наверное, так и есть: он просто боится, что скоро его «командировка» закончится. Боится и потому торопится успеть насладиться интересной работкой, пока не турнули. И в резервации по той же причине рвется. Потому и в две смены трудиться готов, в отсутствии толкового транспорта таская все на своем горбу – хочет повидать сказочные эльфийские поселения, пока не уволили.

А вот сама Аня к таким подвигам не стремилась. Болезнь оставила множество шрамов на ее легких, и врачи хоть и порекомендовали побольше прогулок на свежем воздухе, от лишних нагрузок велели поберечься. Так что она была рада увидеть, что несметная куча посылок во второй половине дома прилично осела, обещая к августу окончательно рассосаться. По крайней мере, до очередного выезда в резервации.

Посылки в сумке кончились быстро. Как и сытость, оставленная обедом. А вот это было странно: напузячились они все втроем на славу – еле из-за стола выползли. Как это она так быстро проголодалась снова? Наверное, дело было в том, что сегодня ее не сопровождал Игорь: без велосипеда он ее только задерживал. Дополнительный вес сделал свое дело, несметные, казалось бы, калории быстро сгорели без остатка, будто в тренажерном зале, и Аню потянуло в магазин – не тот пыльный павильон с высохшими и заплесневелыми деликатесами, а обычный супермаркет: благо, он оказался неподалеку.

Блуждая от ряда к ряду, Аня разглядывала стеллажи и размышляла о том, что за напасть с современными магазинами: вроде, все так красиво разложено, вроде, богатый ассортимент, вроде, желудок пуст и требует без разницы какой еды, а в корзинку положить нечего. Покрутила в руках лапшу быстрого приготовления (а не вспомнить ли детство и не сожрать ли сухой?), покопалась в россыпях красивых, но надоевших однообразием фруктов, поперебирала хлебцы с разными вкусами (вроде как диетические, но с потрясающе высокой калорийностью). Наконец, остановилась на мысли, что если уж устраивать перекус, то чем-нибудь полезным, и потянулась за кефиром.

На полпути к плотно забитому холодильнику ее рука столкнулась с другой рукой – в черной перчатке с обрезанными «пальцами».

- Ой, простите, - на автомате сказала Аня, делая шаг в сторону, чтобы уступить другому покупателю, так как сама имела привычку подолгу рассматривать срок годности кисломолочки, выискивая самую свежую, и не хотела никого задерживать.

- Берите-берите, - вежливо сказал знакомый мужской голос, уступая ей кефир. – Кстати, как ваша нога?

- Ой, Эверий, - несказанно удивилась (и, конечно, обрадовалась) Аня, обернувшись и узнав в темной фигуре недавнего знакомого. – А шлем – это чтобы…

Она покрутила пальцем вокруг уха (хотя постороннему могло показаться, что у виска).

- Ну да: не обрезать же уши только ради спокойствия окружающих, - сразу понял ее мужчина, улыбнулся, и странная, слегка неприятная фигура заядлого байкера, не снимающего черный блестящий шлем даже в общественных заведениях, сразу из угрожающей стала притягательной. – Заодно меньше народу с расспросами пристает: байкеров все подсознательно боятся. А я не люблю праздных разговоров, знаете ли.

- А, ясно, - сразу смутилась и огорчилась Аня, уже успевшая навоображать себе, как она сейчас заболтает его, а там, глядишь, напросится на свидание. Но судьба уже который раз с лету заявляла ей: не судьба.

- Так как Ваша нога? – тем не менее, счел нужным все-таки поддержать беседу Эверий: то ли и правда беспокоился, то ли решил, что сразу прощаться и уходить – невежливо.

- Я в полном порядке, спасибо Вам за помощь, - заверила его Аня. – Небольшой синяк возле косточки, правда, все-таки проявился, но он даже не болит.

- Это хорошо. Но если вдруг заболит, на всякий случай сделайте рентген: трещины в костях порой не сразу дают о себе знать, - кивнул мужчина, параллельно укладывая в корзинку по одному пакету всех молочных продуктов, предлагаемых ассортиментом магазина: молоко, кефир, ряженку, сливки. Как будто сам не знал, что будет есть, и пришел сюда только потому, что обнаружил в холодильнике пустоту. Что, кстати, было вполне вероятно при его образе жизни.

- А вы всегда здесь закупаетесь? – все-таки предприняла Аня попытку разговорить его: тем более, что Эверий, похоже, только начал разграбление магазина и нацелился на холодильник с колбасами, а значит, у нее было еще как минимум минут пять-семь, пока они не минуют кассу.

- Да больше и негде, - пожал плечами Эверий. – Можно, конечно, заказывать доставку из «Суши от Илюши», но это уж больно дорого: так я растрачу свои сбережения прежде, чем завершу исследование.

- А что Вы исследуете? – тут же ухватилась за ниточку Аня, делая вид, что увлечена выбором товаров, а не пристает к человеку на предмет пикапа.

- Не думаю, что Вас это заинтересует, - сказал Эверий. – Людям часто кажется, что наука – это красочные взрывы, потрясающие эксперименты и головокружительные открытия. Мало кто верит, что лабораторные крысы вроде меня способны десятилетиями корпеть над чашкой Петри, днем и ночью занимаясь только измерениями и расчетами. Наука – это скука.

- Но Вас же она увлекла, - возразила Аня. – Так раскройте секрет: чем?

- Увлечь может что угодно, если не туманить себе голову Интернетом и прочими легальными наркотиками, - все в том же снисходительно-добродушном тоне ответил Эверий. – Мне нравится разыскивать скрытые способности растений, грибов и живых существ. Но это не столь интересно, как кажется непосвященным обывателям после просмотра научно-популярных роликов.

Аня смутилась, почувствовав, что ее настойчиво «отшивают», и решила не мучиться:

- Извините: я, наверное, лезу не в свое дело, - сказала она, присматривая ответвление прохода, в котором можно было бы скрыться после прощания, а заодно торопливо придумывая, как бы так вежливо закончить разговор, чтобы не показаться навязчивой дурой и местной разновидностью невесты в активном поиске. Немного пошарив глазами по окружающей ее действительности, она остановилась взглядом на пачке сосисок в руке Эверия и сказала:

- Вы эту фирму не берите: у них невкусно, - сказала она. – Возьмите лучше вон те. Они, может, и побледнее, зато после варки в кашу не превращаются и даже чем-то на советские сардельки похожи. С картофельным пюре будет очень вкусно.

- Картофельное пюре – это слишком долго, - заметил Эверий, тем не менее послушно меняя одну пачку на другую. – Пока почистишь, пока сваришь, пока растолчешь – уйма времени уходит. Я и в варке сосисок особого смысла не вижу: разве это не готовый продукт?

- Ну как же: горячее вкуснее, да и лишняя соль вываривается, - сказала Аня. – А вы что же, совсем не готовите? Так и едите одни бутерброды?

- Почему же? – возразил Эверий, укладывая в корзину несколько буханок нарезного батона. – Кашу варю иногда.

Аня вспомнила вонючую перловую массу, которую ученый на полсуток забыл в печке. И вот так он все время питается?

- Вы не боитесь испортить желудок? – не удержалась она, прекрасно представляя себе последствия подобного питания. Вместо ответа Эверий явно неосознанно потер область поджелудочной железы и поморщился. Аню вдруг посетила потрясающая, но очень наглая мысль.

- А хотите, я Вам обед сварю? – торопливо, чтобы не передумать, выпалила она и тут же добавила, чтобы хоть как-то смягчить свою беспардонность: - Я дома почти не готовлю последние два месяца, у нас Микола этим занимается. Вот и соскучилась по плите и сковородке. Да и вечер у меня свободный: с тех пор, как мой коллега стал укладывать наши рабочие сумки, я стала справляться с посылками куда быстрее, чем раньше.

- Как-то неловко, - слегка смутился сбитый с толку Эверий. – Не стоит беспокоиться, я уж сам как-нибудь.

- Ничего-ничего, мне совершенно нетрудно, - радостно заверила его Аня, ощутив слабину: видно, не только люди, но и эльфы не выдерживают долгого периода неправильного питания и соблазняются такими вот странными предложениями от малознакомых женщин. – Вы же мне помогли? Отчего бы и мне не оказать вам ответную услугу?

Это прозвучало уже не так нагло, и Эверий явно задумался.

- Из того, что Вы купили, получится отличное картофельное пюре, - продолжила Аня, не давая ему продумать аргументы для отказа. – А если взять еще замороженные овощи и приправу для карри, будет прекрасный овощной гарнир. Да и вместо сосисок можно сделать котлеты: простые или на пару. А вон из тех сухофруктов получится неплохой компот.

- Вы меня искушаете, - рассмеялся Эверий.

- А что бы и не искуситься разок? – Аня озорно подмигнула ему правым глазом, покраснев от двусмысленности фразы. – В конце концов, я чувствую себя обязанной. Давайте я приготовлю Вам домашний ужин, и мы будем квиты.

Эверий с улыбкой покачал головой, но Аня вовремя применила Игореву технику «щенячьих глаз», и мужчина согласился.

Второй визит в дом у реки оставил у Ани странное, но приятное впечатление. Не смотря на всю неловкость, они довольно приятно поговорили – не только за ужином, но и в процессе его приготовления: Эверий счел, что заниматься наукой, пока кто-то так заботливо трудится на его кухне, по меньшей мере невежливо, и занялся уборкой, так что они все время переговаривались. Ни о чем серьезном – так, о всякой ерунде: о чистящих средствах, практичности кухонной техники, трудностях поддержания достаточного уровня влажности и тепла при выращивании культур в условиях деревянного жилого дома. Ну и о плесени, само собой. Кто бы мог подумать, что беседы о плесени могут быть такими увлекательными. Аня, правда, почти ничего из них не запомнила, но слушала с открытым ртом: оседлавший любимого конька Эверий говорил с таким жаром и интересом, что хотелось тут же все бросить и тоже всю свою жизнь посвятить плесени. А точнее – помощи в исследованиях некоего ушастого, но оттого не менее симпатичного биолога.

Проникшись ее искренним интересом, Эверий снизошел-таки до того, что представил ей святая святых – шкаф с некими «зрелыми» образцами – и даже разрешил взять одну чашку в руки. Аня подумала, что раз он работает тут даже без перчаток, то и ей не будет зазорно подержать золотисто-рыжеватую стекляшку в руках.

Плесень была и правда удивительная. Это были совсем не те разноцветные образцы, что в прошлый ее визит валялись по всему дому (как ей объяснил Эверий, он пытался подобрать оптимальное сочетание естественного солнечного света, влаги и тепла, вот и подсовывал куда попало: от кухни до будочки на огороде). Культуры, хранившиеся в лабораторном шкафу с подогревом, полноспекторным освещением и вентиляцией, были все одного цвета, одной толщины и одной бархатистости. Из золотистого основания тянулись вверх едва заметные влажные волоски с огненно-рыжими капельками на вершинках. Когда чашу наклоняли, волоски синхронно сгибались под весом капелек. Те терлись друг о друга и как будто даже поскрипывали. Впрочем, возможно, этот скрип Аня себе только додумывала. А может, и нет, так как в какой-то момент отвлекшийся на проверку сред ученый вдруг явственно шевельнул ушами, повернулся, выхватил у девушки чашу, открыл ее под самым горлом вытяжки, а в следующее мгновение чаша взорвалась огненным вихрем спор.

- Красотища какая, - искренне восхитилась Аня, глядя как споры, будто в танце, сбиваются в спирать, и их медленно втягивает в вентиляцию. Было в этом что-то мистически-завораживающее.

- Простите, если напугал, - повинился Эверий, когда поток иссяк. – У меня не так много зрелых образцов, не хотелось потерять споры.

Он закрыл чашку, щелкнул тумблером, вентиляция загудела сильнее, и воздух в шкафу мигом обновился. Еще один щелчок, и гудение стихло, а Эверий принялся вытягивать из верхней части конструкции какую-то деталь.

- Фильтр для сбора спор, - пояснил он в ответ на заинтересованный взгляд гостьи. – Сейчас сразу рассажу по новым средам. Подкатите, пожалуйста, вон тот столик.

- Без проблем! – тут же отозвалась Аня, а дальше случилось и вовсе дивное диво: ей выдали перчатки и разрешили соскоблить драгоценные споры со слизистой внутренней поверхности разобранного фильтра, на которую те отчего-то налипли густой морковно-красной массой, и рассадить по новым чашкам.

Поначалу это было даже интересно. Одну за другой Аня открывала новенькие, скрипучие снаружи и заполненные изнутри тонким слоем похожей на густое желе массы стеклянные баночки и смазывала их красной слизью. Потом закрывала чашки и расставляла в новый лабораторный шкаф, на котором еще виднелись кое-где следы не до конца сорванной защитной пленки. Получалось у нее это не очень быстро, а вот руки Эверия мелькали, будто ласточки в хорошую погоду. В общем, глянув на себя со стороны, Аня поняла, что лаборантка из нее так себе. Так что когда коробка со средами показала дно, она вознамерилась было радостно выдохнуть, да не тут-то было: Эверий вдруг принес с веранды еще две таких же. Аня вспомнила, сколько там еще было коробок, и ужаснулась.

- Я же говорил: наука – скука, - улыбнулся ученый, заметив выражение ее лица.

- Да нет, что Вы, довольно увлекательно, - не слишком убежденно сказала Аня. – Просто у меня как-то пока не очень выходит. Эти баночки так трудно открывать, будучи в перчатках. Но мне бы хотелось помочь, честно.

- Тогда я буду очень рад, если вы покачаете уже созревшие образцы в старом шкафу, - улыбнулся ученый. – В природе этот вид плесени живет в вулканах – ну, или жил, по крайней мере, до того, как Йельва не стало – и выпускал споры только при определенном типе вибраций. Я пока не уловил, каких именно, и мои образцы часто пропадают зря, но раз уж вам удалось разок стимулировать выброс спор, возможно, удастся и повторить этот опыт. Только вставьте новый фильтр, пожалуйста, он в верхнем ящике стола.

Аня ощутила легкое волнение. Надо же: оказывается, она помогла Эверию получить споры, которые он все это время безуспешно пытался «выловить». Да она просто счастливый талисман! Еще бы знать, как это получилось и как это повторить.

Вставив фильтр, Аня принялась одну за другой качать чашки с огненными порослями плесени. Капельки-ростки фантомно скрипели и колыхались, но выстреливать спорами по команде не желали. Она и трясла их, и баюкала, и крутила – ни-че-го. А так хотелось еще разок порадовать Эверия. Радовать людей – это вообще приятно. А если еще и симпатичных…

- В чем же секрет-то? – пробормотала Аня, беря уже, наверное, десятую чашку. – Неужто чистый рандом?

Она поднесла чашку к глазам, приоткрыла немного, чтобы разглядеть получше: без искажения толстым стеклом. А росточки-то и впрямь слегка поскрипывали, касаясь друг друга. Ножки у них были тонкие-тонкие – на чем только держались, непонятно. Капельки же казались очень плотными, как будто стеклянными.

- А протыкать Вы их не пробовали? – предложила Аня, ткнув пальцем в перчатке в скопище капелек, сверху походивших на тарелку с бисером. Капельки приятно спружинили.

- Пробовал, - отозвался Эверий, занятый второй коробкой чашек. – Жидкость вытекает, но чаще всего споры внутри нее незрелые. Не идут потом в рост. Естественное раскрытие включает в себя химическую реакцию, которая делает споры всхожими.

- Ясно, - Аня с сожалением потянулась за крышкой. Чашка в ее руке чуть наклонилась, капельки скрипнули, и вдруг раздался отчетливый щелчок: будто где-то высохла и лопнула крошечная коробочка с семенами. Не успело оранжево-красное облачко окончательно покинуть свою оболочку-каплю, как, задетые цепной реакцией, принялись лопаться и другие. Облачко тут же расширилось до приличных размеров, коснулось Аниного носа, который как раз в этот момент занимался вдохом, и девушка поняла, что прямо сейчас оглушительно чихнет.

- Вентиляцию! – крикнул Эверий, вскакивая и роняя стул, на котором сидел. Аня бы и рада была выполнить его просьбу, но обе руки ее были заняты стеклянными половинками чашки Петри, а сама она торопливо отворачивалась, как можно дальше вытягивая руки вперед, чтобы не начхать на дело всей жизни ученого – в прямом смысле. Эверий выхватил чашку из ее рук, щелкнул выключателем, и облако спор потянулось в жерло вытяжки.

- Апчхи! – оглушительно выдала Аня. – Апчхи! Апчхи!

- Вас на уроках химии не учили не подносить пробирки к носу? – укоризненно посмотрел на нее ученый.

- Учили. Но это… а-а-апчхи! … не пробирка, а чашка-а-апчхи! … Петри, - она, наконец, прочихалась, и вытерла нос о плечо: вытирать его перчатками не хотелось. – Эта штука не ядовитая, я надеюсь?

- Подобные вопросы лучше задавать до того, как браться за неизвестный объект, - продолжил поучать ее Эверий, но уже куда более благодушным тоном: его драгоценные споры никуда не пропали, и уже почти наверняка налипли на новый фильтр. – Не беспокойтесь: человеку не нанесут никакого вреда.

- А если я… не совсем человек? – вдруг смутившись, призналась Аня.

Эверий вздернул брови и осмотрел ее удивленным взглядом, выискивая хоть что-нибудь эльфийское.40393c

- То есть, я только на одну восьмую человек, - уточнила девушка, чувствуя, как у нее начинают гореть уши: признание вышло случайным, но было отчего-то неловко. Будто она сама себя расхваливает и навеливает.

- Даже если так, опасности нет, - успокоил ее Эверий. – Насчет аллергических реакций, конечно, ничего говорить не буду: аллергия – штука непредсказуемая. Но без склонности к аллергии этот вид плесени способен повлиять разве что на очень малый процент выходцев с Йельва: потомков неких полумифических «защитников». Сейчас среди эльфов они известны, как «благородные» или «элита», так как почти все они – представители знати.

- А что, если я тоже слегка… благородная. Тоже на одну восьмую, - голос Ани слегка дрогнул: ей стало еще более стыдно и одновременно – немного жутко. Что, если она только что отравилась?

- Вот даже как? – еще больше удивился Эверий и даже слегка обошел ее кругом, как будто обдумывая новую информацию и решая, правда или нет. – Никогда бы не подумал. Но даже если так, Вам не о чем беспокоиться: боюсь, вы вдохнули недостаточно большую порцию, чтобы это хоть как-нибудь на вас отразилось. А то, что вдохнули, Ваш организм решил тут же вернуть обратно. Да и сами по себе споры очень слабо действуют, если не подвергнуть их определенной обработке.

- Это хорошо, - облегченно выдохнула Аня, уже успевшая насочинять всяких ужасов. – А что это за «благородные защитники» и почему они «полумифические»?

- О, поверьте, это самые обычные йельвы, - сказал Эверий, принимаясь вытаскивать заполненный спорами фильтр. – Генетически они слегка отличаются от других представителей моей расы: часть хромосом, с шестнадцатой по восемнадцатую пары, намного крупнее, но гены в этом «дополнительном» запасе неактивны. А «полумифические» они, так как об их силе ходит множество легенд, и что из этих легенд – правда, а что – нет, доподлинно неизвестно. Одни говорят, благородные умеют летать. Другие твердят, что они способны сокрушать и созидать. Третьи и вовсе рассказывают какую-то чушь про вампиризм и гадание на кишках младенцев. В общем, ясно, что большая часть из всего этого – досужие домыслы. Но и часть правды имеется.

- А во что из этого верите Вы? – поинтересовалась Аня, принимаясь снова помогать ему с чашками, чтобы загладить вину.

- Я предпочитаю с верой не связываться, - хмыкнул Эверий. – Какие-то способности в благородных, определенно, заложены, но пользоваться они ими больше не способны. Честно говоря, именно этот вопрос меня и занимает прежде всего. Видите ли, Аня, эта огненная плесень с Йельва и является ключом к раскрытию тайны. Она очень древняя. Особенная. Кое-что в ней является спусковым крючком для запуска тех самых неактивных генов наших «благородных».

- То есть, если они вдохнут споры плесени, то в них пробудятся необычные способности? – поразилась Аня.

- Гипотетически, - еще раз уточнил Эверий. – Все не так просто: помимо контакта со спорами требуется также соблюдение некоторых специфичных условий. Я их давно уже вычислил, вот только… Неприятно говорить, но на родине мои предположения жестоко высмеяли коллеги. К счастью для моих исследования, сейчас мои прежние коллеги пребывают в неизвестном науке бестелесном состоянии, а я, как видите, сумел уберечь несколько образцов огненной плесени и спокойно продолжаю исследования здесь, на Земле. Если справедливость существует, то она встала на мою сторону.

Эверий не смог скрыть самодовольной улыбки. Он явно не держал особого зла на давно погибших коллег, но был горд тем, что ныне может продолжать дело своей жизни.

- И что: все это время Вы разводили плесень? Столько столетий? – ужаснулась Аня, представив долгие века возни с пробирками.

- Нет, ну что Вы, - рассмеялся Эверий. – Разве я похож на сумасшедшего фанатика? Поначалу я, как и все мои выжившие соплеменники, был несколько… кхм… дезориентирован и, если можно так выразиться, расстроен случившимся. Потом был период адаптации. Я устраивал свою жизнь, знакомился с человеческой расой. И, признаюсь честно, поначалу был в ужасе от их уровня развития, так что некоторое время жил вообще в полном одиночестве – моя избушка и сейчас, наверное, еще стоит в глубине леса к востоку от «Голубых ветвей». А может, и развалилась уже.

Он пожал плечами и вернулся к рассаживанию плесени по банкам.

- А почему Вы не жили со своими соплеменниками? – удивилась Аня, подавая ему новый ящик.

- С этими безграмотными землепашцами? – фыркнул Эверий. – Да у них все разговоры сводятся исключительно к «выживанию» - читай «размножению». Деревня, что тут сказать. Хорошо хоть, дубы додумались возделывать, и на том спасибо. К счастью, мое одиночество было относительно недолгим: вопреки моим ожиданиям, земное человечество сумело быстро добиться определенных успехов в научно-техническом прогрессе. Даже удивительно, если учесть настолько короткую продолжительность жизни. Так что я был, мягко говоря, поражен, когда однажды приехал в город, и обнаружил, как тут все изменилось. А уж как я был удивлен, когда узнал, что земляне уже начали осваивать генные технологии! Разумеется, я тут же все бросил, прихватив только несколько удачных образцов «огненной плесени» и отправился на поиски ученых-единомышленников. На некоторое время даже нашел их. Но потом случилось примерно то же, что и в Йельве.

- Что, взрыв? – ляпнула, не разобравшись, Аня.

- Нет, - Эверий покачал головой. – Меня не поняли. Не высмеяли, правда, но сотрудничать отказались. И, если можно так сказать, предложили покинуть научное сообщество.

- М-да, - протянула Аня с сочувствием. – Обидно, наверное.

- Обидно бывает детям, когда их днем спать укладывают, - улыбнулся этой фразе Эверий. – А с возрастом на такие вещи просто перестаешь обращать внимание.

- А какой он – Ваш возраст? – спросила Аня, вдруг сообразив, что рядом с ней – человек, который уже на момент катастрофы в Йельве определенно был взрослым, если не стариком по земным меркам. Ей сразу стало слегка неуютно и одновременно ясно, отчего на него практически не действуют женские уловки: вряд ли человек, проживший больше пятисот лет, ведется на зов гормонов и случайных увлечений.

- Понятия не имею, - ошарашил ее ученый своим ответом. – Я вообще не понимаю этой земной привычки считать свои года и даже зачем-то праздновать наступление новых. Но если мне как-нибудь понадобится это для исследований, я, разумеется, вычислю.

Аня оторопела и замолкла с неловкой улыбкой на лице. Кажется, прежде, чем надеяться на хоть какую-нибудь взаимность, ей придется для начала хотя бы научиться понимать настолько отличающееся от нее существо.

Вообще, все события этого вечера сложились для нее в один-единственный вывод: плесень и еда – путь к сердцу этого мужчины. Отличное сочетание, кстати, хе-хе. А еще Эверия, похоже, слегка заинтересовала ее «благородная восьмушка»: он даже попросил у нее биологический материал для генетического исследования, и Аня даже благодушно им поделилась – ей и самой было интересно, насколько она «благородна». А точнее, в глубине ее души тлела дурацкая надежда, что окажись она носителем тех самых «длинных» хромосом, Эверий с ней уж точно не расстанется: по крайне мере до тех пор, пока не завершит свое исследование. А когда еще он его завершит, если начал аж пятьсот назад… Как бы там ни было, можно строить далекоидущие планы.

Аня мысленно потерла руки в предвкушении.