Глава 12. Жених
Однако, выпивать никто из них и не думал. Игорь сразу пошел домой, где стояла в светлом прямоугольнике дверей его мать, многозначительно пошлепывая ремнем по бедру, да и Олег сказал, что накатает сообщение начальству и ляжет спать, чтобы завтра с утра сходить до участка и узнать подробности про этого Пепси-Колю. Микола же и вовсе едва дойдя до сеней, рухнул там и захрапел. И только Аня осталась сидеть в кровати, не зная, удастся ли ей заснуть после такой прогулочки. В комнате было темно, душно. И страшно. Повсюду мерещились тени и какие-то шорохи. Шуршал, правда, в основном Олег в другой половине дома, и это внушало уверенность. Однако спустя полчаса шуршание стихло – мужчина лег спать. А девушка так и осталась сидеть в кровати, вслушиваясь в ночную тишину.
Дышать было трудно – то ли из-за пережитого стресса, то ли из-за духоты. Аня встала, чтобы открыть окно, но на полпути замерла: идти к темному окну и тем более открывать его ей вовсе не хотелось. Но увы, до кондиционера она пока не доросла. Вздохнув, девушка взяла себя в руки, затем подумала и решила, что лучше взять в руки не себя, а скалку. Сходила до кухни и вернулась оттуда с русским аналогом бейсбольной биты, и только потом уже с деланной уверенностью подошла к окну и распахнула его настежь. Ночная тишина улицы добавилась к тишине дома.
- Добрый вечер, - сказала тишина откуда-то снизу. Аня коротко взвизгнула на ультразвуке, подскочила на месте и уже практически огрела незнакомца скалкой, но в последний момент сообразила, что это очередной ушастый, которому лень самому ехать за тридевять оврагов в гости к соседям, пришел оставить ей посылку. Тобик на него не отреагировал: либо он уже привык к постоянным посетителям и разленился лаять на каждого прохожего, либо – что более вероятно, учитывая его возраст – еще днем умчался на поиски хвостатой дамы сердца и ночевал сегодня не дома. Защитничек.
- Вы меня напугали, - выдохнула она, чувствуя, как сердце пытается выпрыгнуть из груди: однако, адреналиновый выдался вечерок. – Что хотели-то?
- Да вот, обращение к Вам имею, - немного смущенно ответил молодой человек. А может, и не очень молодой – кто их разберет, йельвов-то? Ну, по крайней мере, относительно приятной наружности. И довольно чистоплотный – значит, не из «Полной луны».
- Обращение? – удивилась Аня, принимая конверт.
- Да, - кивнул посетитель. – Это от всего клана Голубых ветвей. Если говорить коротко, то на общем собрании мы порешили, что негоже Крови старого мира пропадать. Вы уж простите, Агнесса Марьямовна, но Вы человек, и Вам придется выйти замуж за кого-нибудь из нас, чтобы Кровь старого мира хотя бы текла по венам Ваших общих с моим народом детей.
- Хах, - Аня нервно хохотнула. – Да Вы там совсем сбрендили? И кого в мужья навеливаете, если не секрет?
- Меня, - признался посетитель, поднимая голову, чтобы ей лучше было видно его лицо. К счастью, выглядел при этом не нагло, а довольно смущенно, что не могло не радовать – значит, можно поставить на место.
Аня крякнула. Но собралась с духом и спокойно сказала:
- Вы извините, молодой человек, но я – девушка свободная, и у меня другие планы. За Кровь старого мира можете не переживать: я и сама почти чистая эльфийка, так что не извольте беспокоиться. К тому же, ушастых претендентов на мою руку помимо Вас у меня уже как минимум двое. Прошу не наглеть и встать в очередь. И, увы, должна предупредить, что выбор будет не в Вашу пользу: без обид, но я Вас совершенно не знаю.
- Я потому и пришел, - немного растерявшись, все-таки продолжил гнуть свою линию гость. – Хотите, прогуляемся? Ночь теплая, светлая. Познакомимся и поговорим. Быть может, Вы найдете меня лучшим претендентом. Община проголосовала за меня практически единодушно.
Он гордо выпрямился, демонстрируя товар лицом. Пожалуй, и правда был хорош – видимо, выбрали его по принципу симпатичности, а не статусу, иначе уже хвалился бы чистотой крови или близким родством со старейшиной Тополем. Возможно, и о душевных качествах подумали – вон, какой вежливый, пусть и настойчивый. Будь она лет на десять младше, непременно бы повелась.
- Спокойной ночи, молодой человек, - настойчиво сказала Аня. – Спасибо за приглашение, но я уже сказала: у меня другие планы на семейную жизнь. Благодарю за предложение, буду иметь в виду, если что.
Она начала задергивать занавески.
- Но мы даже не познакомились! – мужчина отчаянно попытался остановить ее.
- Извините, из Вашего клана я уже знакома как минимум с Иккорио, - напомнила девушка. – И он тоже настойчиво метит в мужья. Думаю, по одному претенденту от резервации будет достаточно.
- Так другие уже успели побывать у Вас? – сказал гость, пытаясь заглянуть в избу, и Аня поняла, что идея с замужеством – плод совместных обсуждений трех старейшин, повлекший за собой соперничество трех претендентов. И в ближайшее время стоит ждать еще двоих. Хотя Озерные, возможно, не будут участвовать – у них не так остро развито чувство необходимости соблюдать «чистоту крови». Но как минимум еще один претендент в ближайшие дни еще заявится: «Голубые ветви» просто располагаются ближе, чем «Полная луна», вот этот «женишок» и явился первым.
- Нет, не успели, - успокоила его Аня. – Но поверьте, их ждет тот же ответ, что и Вас. А теперь извините, мне пора спать. Возвращайтесь в свою резервацию и передайте старейшине Тополю, что в женитьбе нет никакой необходимости. Спокойной ночи.
Она все-таки задернула вторую занавеску и отошла от окна, сокрушенно качая головой: вечно эти ушастые несут какую-то несусветную чушь, попахивающую средневековьем.
- Спокойной ночи, - разочарованно ответил ей мужчина, еще немного постоял под окном, а затем его шаги стали удаляться от дома. Аня вздохнула спокойнее, легла в постель и вдруг захихикала: приятно все-таки быть нарасхват. А еще глупый инцидент помог ей успокоиться, и она, наконец, заснула.
Ей приснился Эвери. Они гуляли с ним по лесу эльфийских дубов и держались за руки. Вместо травы земля отчего-то поросла пушистой оранжевой плесенью. Они ступали по ней босыми ногами, а шарики-капельки скользили и взрывались, как мелкие икринки. Было очень щекотно, приятно и прохладно. Аня оглянулась: их следы были отчетливо видны на этих плесневых плантациях. Она посмотрела на свои ноги – они были в густых потеках, будто в крови, только цвет был иным – как у жидкой оранжевой гуаши.
- А мы не надышемся? – обеспокоенно спросила она Эвери. Тот повернул к ней голову, но вместо ответа только успокоительно улыбнулся. Волосы его сегодня были чисто вымыты и ниспадали с плеча золотым водопадом. Она растаяла под его взглядом. Эвери, будто почувствовав ее нетерпение, остановился, подошел ближе. Еще ближе. Коснулся ее щеки, приобнял за талию, притянул к себе. Аня затрепетала и прикрыла глаза в ожидании.
Но Эверий не стал ее целовать. Легкий толчок в грудь, и она полетела назад, теряя опору и в ужасе размахивая руками. Она летела и летела, не понимая, почему все не ударится затылком. Но стоило ей об этом подумать, как тело приземлилось во что-то упругое, прохладное и почти живое: оранжевая плесень спружинила, заходила под ней, как водяной матрас, а мелкие пузырьки лопались, издавая приятный звук и щекоча кожу. Под спиной заструилась густая волна оранжевого сока. Аня попыталась сесть, но оскользнулась ладонью и упала обратно на влажное пружинящее ложе. В воздух взметнулись мириады спор. В этом облаке снова возник Эверий. Он опустился на колени, сжав ногами ее бедра, и принялся снимать с себя рубашку. От этого зрелища Аню бросило в жар. Она хотела протянуть руку и коснуться его кожи, но тело вдруг стало непослушным и будто приклеилось к плантациям плесени.
«Это все споры! – в панике подумала она. – Я надышалась, и меня парализовало! Я не могу двигаться! Он же сейчас… А впрочем, почему бы и нет?»
Эвери поднял ее руки над головой и сжал запястья одной рукой, придавив их к пружинистому ложу, а другой рукой принялся расстегивать пуговицы на блузке. Аня застонала и даже нашла в себе силы, чтобы шевельнуться. Тело пылало, оно желало близости. Но что-то было не так. Вот Эвери, не отпуская ее рук, принялся целовать ей шею, постепенно спускаясь ниже. Другая рука тем временем скользнула по ее животу и устремилась вниз, стягивая юбку вместе с бельем. Тело содрогнулось и попыталось сжать колени. Аня снова подумала, что что-то не так. Ну конечно: потные ладони с грубой кожей, пахнущие потом и дорожной пылью. Руки Эвери совсем не такие!
А рука тем временем встретила сопротивление пижамных штанов, завязанных шнурком. Дернула посильнее. Слишком грубо. Нежное дыхание стало вдруг слишком горячим, слишком частым и похотливым. Шнурок все не поддавался. Мужчина стал рвать его в темноте двумя руками, делая ей больно. Погодите. Шнурок? Шнурок от пижамы? И почему темнота?
Она открыла глаза. Кто-то сидел на ней и, сладострастно пыхтя, пытался порвать завязки, которые, видно, затянулись на два узла. Штаны были сильно стянуты вниз, но застряли на самом интересном месте. Верхняя часть пижамы была расстегнута, и ночной воздух холодил обслюнявленную грудь.
Аня рванулась в сторону и попыталась закричать, но ей быстро зажали рот потной шершавой ладонью, привыкшей к ручному труду. Ее руки больно дернуло от рывка: запястья оказались связаны и притянуты к резному подлокотнику дивана. Мужчина еще сильнее навалился на нее и попытался решить проблему со штанами другим путем: просто порвать ткань в нужном ему месте. Раздался треск старого застиранного хлопка, и Аня в ужасе принялась биться и хотя бы мычать под ладонью, что с силой вжимала ее в диван, а ночной гость, нащупав в получившемся отверстии трусики, запыхтел еще активнее и принялся спускать уже собственные штаны. Аня поняла, что если прямо сейчас не разбудит своим едва слышным писком хотя бы одного из спящих в ее доме мужиков, случится непоправимое. И она завизжала настолько громко, насколько это было возможно в условиях зажатого ладонью рта. А насильник уже издал радостный возглас, спустив штаны, поднял одно колено и попытался протиснуть его между ее сжатых бедер.
Бабахнула дверь. Полуголый, заспанный и покачивающийся со сна Олег врезался в косяк, вылетел в центр комнаты и застыл в пятне лунного света с пистолетом наперевес, не зная точно, куда целиться.
- Что тут… - начал он, но быстро сориентировался в ситуации. – Стоять! Руки за голову! Девушку отпусти! Считаю до трех и снесу тебе башку. Раз, два…
Насильник что-то неразборчиво вякнул в панике, подскочил и метнулся к открытому окну, через которое, похоже, и залез. Но его подвели спущенные штаны. Раздался грохот, мат, звон разбившейся-таки вазы тети Марины и финальным штрихом – короткий визг Ани, которой вернули свободу рта. И тела.
- Ну и что мне делать с этим кадром? – спросил Олег, задумчиво глядя на разгорающийся рассвет.
- П-пристрелить, - стуча зубами о кружку с чаем, сказала Аня. – По частям, начиная с самой мужской.
Игорь, примчавшийся несколько минут назад на визг из соседского дома, активно закивал, горя желанием совершить месть собственными руками, а Микола сочувственно принялся закутывать дрожащую хозяйку в покрывало. Аня все еще сидела на кровати в наспех застегнутом верхе от пижамы и порванных штанах. Насильник же был привязан к стулу малярным скотчем, оставшимся от ремонта, и представлял из себя весьма жалкое зрелище – мелкий, грязный, с сальными дредами естественного происхождения и злобно зыркающий на окружающих. И вот этот тип еще несколько минут назад облизывал ей грудь и готовился оставить неизгладимый след в ее личной жизни? Буэ!
Аня ощутила необходимость срочно сходить в баню – пусть даже и холодную – и смыть с себя все воспоминания о неудачном покушении.
- Я не могу его пристрелить, - признался Олег. – Во-первых, он уже и так обезврежен, во-вторых, потом придется очень серьезно объясняться с начальством, а в-третьих, он не гражданин России.
- Вша он лесная, - буркнул Игорь. – Полнолуновский выродок – только там такие немытые лешие водятся. Пристрели. А лучше – дай, я его придушу. Или запинаю до смерти.
Теперь пришел черед Ани согласно закивать. Игорь придвинулся к ней ближе, ревниво обнял девушку за плечи и поплотнее закутал в покрывало – чтобы ублюдок даже полюбоваться не мог.
- А тело потом куда? – задал рациональный вопрос Олег. – Уже рассвело, тайно в ближайший лесок не подкинуть. Хотите целый день провести в компании с трупом? Да и если выстрелю, то грохнет так, что вся улица проснется.
- Ты точно уверен, что это не тот, кого вы ищете? – уточнила Аня, брезгливо оглядев пленника.
- Уверен, - кивнул Олег. – Даже если Баюн изменил лицо, он все равно намного выше ростом, и телосложение совсем другое – кости просто так не исправить. Не понимаю, зачем этот тип сюда ввалился. То есть, понятно, зачем. Но почему именно в твой дом?
- Свататься пришел, - сказала Аня, глядя на неудачливого «жениха». – Верно? Они там всеми тремя резервациями сговорились на мне жениться – чтоб я, не дай бог, не наплодила круглоухих детей и не раздала Кровь старого мира чужому народу.
Пленник впервые за все это время едва заметно шевельнул головой, выдавая себя.
- Как-то он не с того начал, - удивленно вздернул бровь Олег. – Хоть бы сватов прислал для начала. Цветы там, конфеты, на свидание позвал бы. Или хоть помылся.
Он скривил нос – от гостя и впрямь ощутимо попахивало неделями не мытым телом.
- Ну, первый претендент примерно так и сделал, - фыркнула Аня. – Тот, что из «Голубых ветвей». Пришел ночью под окно – чистенький и наряженный – и вежливо позвал гулять.
- И ты молчала? – возмутился Игорь.
- Я его послала, и он ушел, - пожала плечами Аня, чувствуя, как дрожь потихоньку отступает. – Никогда бы не подумала, что второй окажется…
Игорь закончил за нее фразу матерным словечком, и никто даже не сделал ему замечания – все были согласны. Кроме пленника, разумеется.
- Не понимаю, - нахмурился Олег. – Если семья и так собиралась его на тебе женить, зачем он полез в твою постель?
- Зато я понимаю, - сжал кулаки и скрипнул зубами Игорь. – Он, наверное, застал Аню за объяснением с первым претендентом, которого она отшила. Понял, что шансов у него никаких, и решил воспользоваться дедовским методом – надкусить булочку, чтоб никто не позарился. И чтоб семья обесчещенной девушки взвыла и потребовала жениться. Безотказный метод. Был, лет сто назад. Теперь же...
- Теперь же придется ему посидеть в обезъяннике, - решился, наконец, Олег. – Официально он не гражданин России, конечно. Но это не освобождает его от ответственности. Одевайся Ань, будем звонить ребятам из полиции и фиксировать факт нападения. Все равно я собирался к ним сегодня идти. Хотя нет, не одевайся: лучше продемонстрировать, во что он превратил твою пижаму. Им же доказательства нужны.
- А что насчет ушей? – уточнил Игорь. – Шапочку для бассейна ему на голову натянем? А то я могу по-быстрому пластическую операцию сделать.
Он с хищным блеском в глазах изобразил пальцами ножницы. Пленник дернулся.
- Вот давайте только без членовредительства, - отказался от этой идеи Олег. – Это, между прочим, тоже статья.
- А мне кажется, именно ЧЛЕНОвредительства этому гаду и не хватает, - буркнула Аня. – Но ты прав, ну его на фиг – еще руки об него пачкать. Есть у меня один знакомый в участке – надо с него начать и сразу по-быстрому обрисовать ситуацию, авось он лучше знает, что делать для сохранения инкогнито.
- Да у Вас везде свои люди, как я погляжу, - хмыкнул Олег. – Ладно, давайте звонить в полицию. Как там зовут твоего знакомого?
Спустя полчаса в избе было не продохнуть. Как, впрочем, и за ее пределами: не смотря на ранний час, приезд полиции – пусть и без сирены – не остался незамеченным. Защитную ленту никто не натягивал, и любопытные обступили дом плотным полукольцом. Чтобы до них не долетало лишнего, хозяевам пришлось закрыть окна и задернуть занавески – оттого-то внутри и было невыносимо душно.
Процесс оформления протокола оказался таким неприятным делом, что жертва зареклась еще хоть когда-нибудь обращаться в полицию. Уж лучше самой набить морду насильнику или свернуть ему шею, а потом бросить тело по-тихому в подворотне.
Начать с того, что не смотря на показания свидетеля – между прочим, не мимокрокодила, а работника Следственного комитета – Ане не поверили. Долго и упорно ее расспрашивали, рассматривали и даже предложили раздеться (правда, в кабинете врача). Аня, разумеется, отказалась. Ее отказ, видимо, был расценен как попытка утаить правду, и допрашивать стали еще интенсивнее, словно жертва тут не она, а насильник. Откуда она знает этого человека? А если не знает, то почему он вломился в дом именно к ней? Что такого она делала, что спровоцировала прежде не привлекавшегося к уголовной ответственности человека на такие действия? Почему она сразу не оказала сопротивление и не позвала на помощь? Почему на ней нет синяков и прочих следов насилия, которые всегда остаются в таких случаях? Почему Олег сразу начал угрожать незнакомому человеку оружием, застигнув двоих в постели при весьма интимных обстоятельствах? Почему… почему… почему…
С каждым новым вопросом и подозрительным наездом Ане все сильнее хотелось заорать, схватить табуретку и отходить ею всех этих чинуш с бумажками. И это называется правоохранительные органы! Сколько сил и терпения нужно девушке, чтобы доказать, что хоть какие-то права, достойные охраны, у нее есть. Будь Аня чуть более робкой, на нее наверняка попытались бы повесить превышение самозащиты – ведь при попытке побега в спущенных штанах бедненький насильник не допрыгнул до окна и разбил себе нос о подоконник! Наверняка это подстроено! Его точно соблазнили, заманили, травмировали, поглумились и попытались подставить!
Но Аня была очень зла и потому держала удар, тихо костеря про себя полицейских, на чем свет стоит. Где-то в середине допроса у нее даже возникло чувство, что она делает это за всех по-настоящему изнасилованных девочек. Страшно представить, в каком же состоянии они пребывают, когда их, избитых, истерзанных и униженных вот так же допрашивают: как и зачем вы спровоцировали мужчину? Почему так неуверенно говорили «нет»? Почему сопротивлялись и нанесли ему телесные повреждения, когда он вас даже еще не раздел? И почему не сопротивлялись, когда он вывихнул вам руку, уложил лицом в грязь в коленно-локтевой позе, стянул юбку и наступил всем весом на икры? Почему не побежали сразу в участок, когда он кончил, забылся, и вы вырвались, а всего лишь заперлись в ванной и попытались закончить жизнь самоубийством? Гррр! Сколько бы ученые ни пытались доказать, что мозг женщины ничем особенно не отличается от мозга мужчины, однако почему-то услышав выражение «сексуальный маньяк» никто не представляет себе женщину. Потому что «сексуальный маньяк», как ни крути – это больной ублюдок, а «сексуальная маньячка» - мечта почти любого мужика.
То ли Аня была достаточно убедительна, то ли должность Олега все-таки внушала уважение и доверие, то ли просто полнолуновец не вызывал у полицейских чувства мужской солидарности, а только отвращение, как от бомжа, что напился и сдуру попутал и дом, и бабу, но спустя два часа мучений этого придурка все-таки забрали, а Аню оставили в покое. Но предупредили, что еще вызовут для оформления заявления. Ни она, ни Олег, ни сами полицейские не смогли сходу определить, по какой статье проводить голубчика: то ли записать его действия просто как незаконное проникновение, которое было подтверждено сразу тремя свидетелями, то ли все-таки оформлять покушение на изнасилование, которое весьма трудно доказать с учетом отсутствия на теле жертвы характерных следов. Кроме порванных штанов, конечно. Но вдруг жертва сама села на старый стул и порвала штаны о гвоздик? И вообще, свидетель Игорь случайно обмолвился, что подозреваемый считает себя женихом жертвы. Может, они начали с полового акта по взаимному согласию, но в процессе поссорились, и девушка, пользуясь тем, что ее считают добропорядочной и беззащитной, попыталась подставить неудачливого жениха?
После ухода полицейских Аня, с головой закутавшись в покрывало, которым все это время прикрывала дыру на пижамных штанах, молча ушла мыться в холодную баню, и ребята сочувственно ее пропустили, не пытаясь больше действовать на нервы. Только Игорь увязался следом, немного приотстав, и, как верный пес, сидел под дверью все три часа, которые девушка просидела в бане, ругаясь там вслух и бросая ни в чем не повинный железный ковшик в стены, кирпичный бок печки и железный бак, гулко отвечавший на каждый удар. Похоже, «Полную луну» ближайшие годы ждало очень плохое почтовое обслуживание.
Когда Аня, наконец, вернулась в дом, народу там снова прибыло: тетка Марина, встревоженная мигом облетевшими косяковку слухами о вызове полиции в дом на Прокопьевской, примчалась сюда на всех парах. Насела на ни в чем неповинного Олега, вытащила из него все подробности и дополнительно навоображала своих. Так что когда Аня вернулась, ее, с одной стороны, окружили заботой и вниманием, а с другой – присели «капать на мозги».
- Нет, это ж надо: в родной Косяковке! Как страшно жить, - сокрушалась тетушка, зашивая пижаму. – Я всегда знала, что в «Полной луне» одни психи живут. Не езди к ним больше – ну их, сами виноваты. Пусть Микола ездит. Ишь, чего удумали: Агнессу Зеленолист им в жены подавай. Перетопчутся!
В этом Аня с ней была совершенно согласна. И рада, что устранением последствий нападения – починкой пижамы, например, и уборкой – занимается не она. Но все же девушка предпочла бы, чтобы тетушка сокрушалась где-нибудь в другом месте и поменьше мусолила то, чем ей уже успели вынести мозги полицейские. Ане просто жизненно необходимо было заняться сейчас чем-то простым, безопасным и ничем не напоминающим о вонючих и вшивых любителях сдирать с нее одежду. А тетушка все продолжала ездить по больному:
- Тебе надо пластиковые окна установить. И решетки. И сигнализацию хорошо бы: это и от насильников, и от воров полезно. Не представляю, как ты здесь будешь ночью спать. От всякого шороха подскакивать, от каждого прохожего просыпаться. Я бы, наверное, без ножа и спать не легла. Хочешь, я сегодня с тобой останусь?
- Нет, спасибо, - отказалась Аня, неохотно жуя остывший обед. Она тоже подозревала, что со спокойным сном можно попрощаться со всеми этими маньяками и насильниками. Но уж лучше Игоря в дом пустить, чем тетю Марину: тот хоть только к телу пристает, а эта – мозги выносит.
- Нет, но все-таки: как он посмел? – никак не могла успокоиться тетушка. – Своими вонючими руками… Ой, фу. Олеженька, как же вовремя ты его спугнул. Если б не ты, Анечку бы уже…
- Теть, давай только без «если бы», - торопливо перебила ее Аня.
- Да-да, конечно, - спохватилась женщина. – Не надо об этом вспоминать, правильно. Надо принимать меры, чтоб такое больше не повторилось. Это тебе предупреждение было. Тренировка, так сказать. Ведь ежели подумать, Анечка, то ты сама виновата. Вот зачем на мужскую профессию согласилась, а? Женщина в военной форме – это для мужчин всегда завлекательно. Не носила бы ты ее. Надень юбку подлиннее да блузку с длинным рукавом.
- Как монашка, что ли? – возмущенно фыркнула Аня.
- Как достойная женщина! – возмущенно ответила тетушка. – Вот в моей молодости никто короткие юбки не носил, голыми ногами не сверкал. И джинсов этих ваших в обтяжечку не было, и – прости Хоспади – леггинсов.
«Ваша молодость была при царе Горохе», - мысленно ответила Аня, но вслух ничего не сказала, чтобы не обижать единственную близкую родственницу.
- Леггинсы и джинсы в обтяжку уже давно не в моде, - вместо этого вслух сказала она. – И не так уж я развратно одета, чтобы все Косяковские мужики на меня слетались. Есть тут и поразвратнее модницы.
- И я уверена, что и они по заслугам получат, - стояла на своем тетушка. – Нашла, на кого равняться. Ты же красивая девушка. Умная, образованная, с приданым. Кто не позарится?
- Так все-таки позарились на умную, образованную и с приданым или на развратницу в военной юбке? – не сдержалась Аня. – Вы уж определитесь.
- А ты старшим не груби! – погрозила ей пальцем тетушка. – Ишь, моду взяла. Думаешь, если разок пронесло, так все уже, отстрелялась? Да с таким поведением на тебя еще не раз, и не два нападут. Ославила себя на всю Косяковку, да еще ждешь, что к тебе нормально относиться будут. Сколько раз я тебе говорила: береги честь, думай наперед. А ты что?
- А что я – шалава подзаборная, что ли? – возмутилась Аня.
Тетушка всплеснула руками.
- Да ты хоть раз прислушивалась, что люди о тебе говорят? – возмутилась она. – Сама виновата, строишь из себя неизвестно что. А я говорила. Вышла бы замуж еще до Москвы, жила бы спокойно, ничего бы такого не случилось. А теперь твое имя весь город будет полоскать. Вон, бабки на Заречной уже болтали, что ты еще месяц назад к Миколе в дом заехала, потом с соседским пацаненком ему изменяла, потом совсем другого мужика в другую половину привела и с ним тайно развлекалась, затем с байкером «замутила», а теперь и вовсе при спящем муже по ночам со всякой швалью бродячей сношаешься, а прошлый полюбовник взял, да чуть не пристрелил и тебя, и нового соперника. Вот что люди-то болтают. Постыдилась бы.
- Вот люди бы и стыдились! – не выдержала Аня такого взгляда на ситуацию. – Меня тут, значит, насилуют среди ночи, а я еще и виноватая? Да не пошла бы ты, тетушка, а? Иди, воспитывай тех, кто подобную чушь несет, а меня оставь в покое. И без тебя тошно.
Тетушка задохнулась от возмущения.
- Ах ты… ты… Неблагодарная! Вырастила на свою шею. И вот пойду!
- Вот и пойди!
- И оставайся ты!
- И останусь.
Тетушка бросила недоштопанную пижаму, встала и вышла, грохнув дверью. Из потолочных щелей посыпался мелкий мусор. Аня устало потерла лицо холодными ладонями. Хотелось плакать, но слезы не шли, и от этого было еще гаже.
- Эй, ну чего ты, - Игорь тихо погладил ее по плечу. Все время разговора двое мужчин вели себя тихо и не вмешивались в семейную ссору: Олег намывал истоптанный полицейскими пол, а Игорь крепил сорванную с окна леску, на которой еще вчера висели занавески с вышивкой Ришелье. Но стоило тетушке выйти из дома, как он сразу занял ее место и попытался успокоительно обнять Аню за плечи.
- Отстань, - она стряхнула его, не желая разбираться еще с одним озабоченным. – И без тебя тошно.
Игорь послушно убрал руки.
- Ну, хочешь, я буду дежурить под твоими окнами? – спросил он.
- Нет, спасибо, - выразительно ответила Аня. – Маньяков тут и без тебя полный городишко. Вам тут медом намазано, что ли? Или радиация какая-то особенная? Пошел вон!
- Да ладно тебе, - встал на сторону Игоря и Олег. – Игорь-то в чем провинился?
- Да все вы одинаковые! – огрызнулась Аня, внутренне стыдясь своего поведения, но не имея ни сил, ни желания останавливаться: ей очень хотелось сейчас хоть как-нибудь отомстить всему роду мужскому.
- А я-то тебе что сделал? – удивился такому напору Олег.
- Дрых, когда был нужен! – заявила Аня. – Этот гад меня всю… Грррр! А ты спал себе тихонечко.
Она затрясла руками и зарычала, пытаясь стряхнуть с себя воспоминание о чужих слюнях на своей груди.
- Ну извини, - начал закипать уже и Олег. – В телохранители не нанимался. Вы тут, значит, мутите что-то, отчего на тебя мужики в очередь встают, а я еще и виноват. Окна закрывай, раз нарасхват.
- Ах ты… - вспыхнула Аня и попыталась замахнуться на него первым, что попало под руку – папкой с документами.
- Так, тихо, - вмешался Игорь, разведя их в стороны. – Чего начали то? Олег, ты что, не видишь, в каком она состоянии?
- Извини, - спохватился мужчина. – Забылся немного. Не умею с нервными женщинами общаться.
- Сам ты… - начала Аня, но прикусила язык. Она и правда была не в себе. Даже Игорь вот заметил.
- Давай мы сейчас уйдем и оставим тебя в покое, - предложил парень. – Вон, про Пепси-Колю сходим разузнать. Ты остынешь немного, придешь в себя. А потом вместе будем ловить маньяка, хорошо?
- Ты мне еще пустышку в рот вставь, - снова ощерилась Аня на такое обращение. – Отстаньте от меня со своими маньяками. Никогда не интересовалась уголовщиной, не интересуюсь и не собираюсь. Играйтесь сами. И поскорее уже. Без того жить страшно, а тут еще этот маньячина с ножом. А может, даже два. Ловите их уже поскорее!
- Поймаем, непременно поймаем, - пообещал ей Олег, оставляя тряпку. – Ты прав, Игорь: пойдем, займемся делом. Тут мы только мешаем. Ань, а ты будь на связи, хорошо? Если вдруг что понадобится, звони. Или хочешь, я по своим каналам поищу телефон психолога, который с жертвами насилия работает?
- Я не жертва! – угрожающе сощурилась девушка, снова взяв в руки папку.
- Понял, - Олег поднял руки в защитном жесте. – Ухожу. Напиши, когда успокоишься.
- Я спокойна! – зарычала она.
- Так, Игорь, валим отсюда, - торопливо сказал Олег, по широкому кругу обходя психованную.
- Ань, все будет хорошо, - пообещал было Игорь, тоже направляясь к дверям, но вынужден был пригнуться: пущенная с закручиванием папка прошелестела в воздухе, усыпая пол бумагами, и врезалась жестким углом в стену над его головой. Мужчины торопливо покинули помещение, оставив разъяренную фурию беситься в одиночестве.